И теперь я вас, друзья, и себя лично, — улыбнулся он, — поздравляю с тем, что мы оказались самыми чувствительными, нервными клетками этого организма, сумели почувствовать космический зов и оказаться вовремя в нужном месте, чтобы замкнуть программу. Отныне она включена и начнет работать, как один организм! Правда, это не станет заметно завтра. Мы выполнили свою задачу, выпивая три дня назад твой необыкновенный коньяк, Толик! А, по этому поводу, выпьем теперь и мой!

* * *

Я мало что понял во всех этих рассуждениях. Саша, кажется, вообще ничего не понял и уже откровенно зевал. Всё это было очень умно, убедительно, непонятно только к чему.

—Ну и что из этого? — Выпив, ляпнул во весь голос посланник Киева. — Что ж теперь будет? Царство небесное на нас свалится, что ли?— Обозлёно спросил он. — Тут голод не за горами! Инфляция 300% в месяц, старики и дети по помойкам роются, а ты о какой-то крестовой идеологии сказки рассказываешь. Евреев защищаешь! Я впереди вижу только яму и дно её стремительно приближается. Куда делись все твои святые? Где спрятались праведники и пророки? Почему их, с каждым годом, не становится больше, а наоборот?

—Праведников не может быть больше! Земля — это школа. И каждый человек, достигший определённого уровня, уходит в другую, более высокую сферу. А, что касается евреев, то нельзя в течение тысяч лет обвинять целую нацию за преступления их соплеменников. Великие негодяи, по воле провидения, приходят в этот мир, как и гении. Поэтому Гитлер, Наполеон, Торквемада или Иуда ничуть не менее важны для истории, чем Толстой, Магомет, Будда или Моисей. — Наш Львовский друг нахмурился, собираясь было вступить в объяснения, но весело махнул рукой.

- Я не буду тебе объяснять сейчас, почему и как всё получается. Да и не важно это. Я только кратко расскажу, что будет. Хотите верьте, хотите нет! Это страшное время, время великих испытаний воли, ума и совести, которое, кстати, не такое уж и страшное, ни один человек не умер и не умрет от голода, тем более, что самая страшная часть витка уже позади, закончится в конце 1994 — начале 1995 года.

Этого не случилось бы, если бы мы не встретились три дня назад. И развалилась бы тогда не только наша страна.

Совсем скоро начнется небывалый расцвет Украины. Сейчас в это трудно поверить и невозможно представить, но время покажет. Всё большую роль в мировых процессах начнет играть Киев — политическая столица Украины. Харьков будет осуществлять роль идеологического центра, а Львов— культурного. Вся страна возродится духовно, морально и физически. А после 2001-го года, когда вся земная цивилизация переживет страшную катастрофу, именно Киев начнет играть роль объединителя человечества. - Сергей говорил горячо и убеждённо, глаза его горели, взгляд был устремлён мимо нас, куда-то в сторону, вверх. Казалось, он всматривается в это неведомое, непонятное и загадочное будущее и, заклиная, призывает его.

И, вдруг, прерывая это мистическое пророчество, раздался гомерический хохот. Я схватился за стол, чтобы он не упал. Бутылка тоже чуть не перевернулась. Яблоки и персики раскатились. Александр хохотал, держась за свои полные бока и не мог остановиться. Как будто смешинка попала ему в рот. Слёзы катились из глаз ручьём. Щеки прыгали.

—Ну, уморил! Ну, хохмач! Ну, спасибо, братишка, развлек! — Еле-еле выдавил он из себя, с трудом произнося слова, не переставая вздрагивать и прихохатывать. — А я, старый дурак, сижу здесь, развесил уши! Ты знаешь, я ещё немного сомневался, когда ты рассказывал про свои приключения. Думал, слегка свихнулся парень. Но, когда ты начал заливать про светлое будущее, тут уж... Ой, извини! Ну, шутник, насмешил. Ну, молодец! Однако же и фантазия у тебя работает! Прямо, Джек Лондон! Неужели, сам всё выдумал? Это же надо. Два дня лапшу нам на уши вешал. А мы, ослы... Ха-ха-ха! — Снова залился Саша.

Я укоризненно смотрел на него. Но мне тоже хотелось смеяться. Конечно, не надо было так сразу, в лоб. Простая душа. Но, вообще-то, я относился ко всему услышанному точно так же. Наконец Саша успокоился. Я, не скрывая неловкости, взглянул на Сергея. Ни капли обиды не было на его лице. Он спокойно попивал свой коньяк и добрая, снисходительная улыбка играла на губах.

—Ладно, ребята! Я рад, что вам понравилось. Уже не имеет значения, верите вы или нет. Главное, что вы здесь. — Он слегка хлопнул ладошкой по столу и встал. — А теперь, извините, мне пора. — Он протянул руку Саше и крепко, с видимым удовольствием, пожал её. — Ну, до встречи, Толик! — Он подошёл и слегка обнял меня. — Был очень рад познакомиться

—Ты думаешь, мы ещё встретимся?

—Непременно! Обязательно встретимся. Да, кстати, я тебя поздравляю! — И он ещё раз пожал мне руку. — Попозже узнаешь. Вечером не забудь зайти в правление кооператива, в котором живешь.

Он уже издали помахал рукой и, легко прыгая по ступенькам, скрылся в вечерней толпе, оставив после себя терпткий запах французского одеколона и полбутылки французского коньяка. Внезапно появившись, так же неожиданно и исчез этот странный человек.

Было совсем темно, когда мы с Сашей добрались до одиннадцатой станции.

—Послушай, а откуда он узнал, что мы живём в дачном кооперативе? Ты говорил ему про это? — Вдруг, спросил мой спутник.

—Ты знаешь, я тоже никак не могу понять. Я, вообще, почти не говорил. Совпадение какое-то.

Мы доходили до своего домика, когда я вспомнил последние слова Сергея.

—Подожди, я сейчас! — Крикнул уже на бегу я и бросился назад, к вагончику, где располагалось правление.

В маленькой комнате, несмотря на поздний час, сидела девушка и читала роман Олеся Бердника.

—Здравствуйте! — Пробормотал я.

—Здравствуйте! Что вы хотели?

Я и сам не знал, что я хотел. — Может, мне что-то было? Почта какая-нибудь? — Несмело спросил я.

—Как ваша фамилия?

—Семененко Анатолий Александрович! 1948 года рождения! — Зачем-то добавил я.

—Да-да! Вам телеграмма! Пожалуйста! — Сказала дежурная и протянула сложенный вдвое бланк. Я, недоумевая, развернул его.

“Директора перевели в Киев. Ты назначен директором. Поздравляю! Целую. Приезжай скорее. Таня”. Прочитав, я подскочил от радости и, не поблагодарив дежурную, выскочил из домика. Подпрыгивая, побежал по дорожке.

И, вдруг, изумлённо остановился, как вкопанный. Всё, что произошло на моей работе ожидалось и готовилось давно и не было для меня ни секретом, ни очень уж большой неожиданностью. Но, как об этом узнал Сергей? Это невозможно! Задрав голову, я недоуменно уставился на полную Луну, не в силах двинуться с места.

Это невероятно! Он никак не мог об этом узнать. Даже дома об этом знали считанные люди. Я, мысленно, перебирал все варианты. Нет! Это невозможно. Или я сошёл с ума и брежу, или... Или всё, что он нам рассказал— правда! Я окаменел. И сейчас он где-то здесь. Нет, не здесь! Он во мне! Я подпрыгнул от страха и неожиданной догадки и обхватил себя руками, ощупывая всё тело.

И, вдруг, мои собственные губы начали растягиваться в его обаятельную добрую улыбку. Я с ужасом чувствовал это и ничего не мог поделать. Где-то, прямо в мозгу, весело прозвучало: “Не сердись! И не бойся! Я здесь! Сейчас уйду. Просто, мне очень хотелось, чтобы ты поверил. Ведь чудеса происходят там, где их ждут! Ну, а теперь, до встречи! Будь счастлив! — Он исчез из меня. А я стоял свободный и не мог сдвинуться с места. Мне было хорошо и радостно. Он сказал: “До встречи!” Значит, мы ещё встретимся! Значит, у меня есть будущее! А как замечательно быть уверенным, что у тебя есть будущее!

Львов. 12.09.1993 г.

P.S. В рукописи “случайно” ровно 33 страницы

НАШЕСТВИЕ

Что-то невероятное творилось в шестом, самом верхнем круге ада. Тёмный ангел — мрачный покровитель этого места, назначил общий сбор. Такого ещё никогда не бывало. Демоны отзывались даже с поверхности Земли. Ходили самые разнообразные слухи, но наверняка никто ничего не знал. Сонмы демонов и падших душ наполняли огромное, низкое пространство места сбора. Мерцающий багряный свет позволял видеть толпившиеся группами неверные тени, прозрачные мутные силуэты, горящие глаза, всклочённые головы. Вся эта масса двигалась, дёргалась, подпрыгивала в такт, гремящей без какого-то музыкального порядка какофонии.