РЕЧЬ СУЛЛЫ рядом с разговором в очереди за стипендией. Это был Ождественский и кажется историк, но может и с русского цикла. Важно, что он сумел ответить на вопросы, и для наркома Бубнова это был голос ИФЛИ и даже всех новейших поколений, которым он обещал советский Оксфорд или Кембридж в 200 километрах от Москвы. А профессора поедут?

Еще одна ПЕРЕСТАНОВКА.

Первая страница троцкистского романа никому ничего не говорила. Полковник крутил тетрадь и так и сяк, читал, перечитывал, потом все-таки отложил в сторону. Вот эти страницы со странной нумерацией и нужно взять.

С теперешней машинкой я не могу позволить себе такую роскошь. Заметил. В 2 раза медленнее. Это если не считать раздражения. Чем бы дитя ни тешилось. Странно, почему не берется то, что написано летом. Ритуал. При этом считается: я такая, а ты вот какой. Теперь ты понимаешь, в чем дело. Ну насчет ядерной гранаты я не скажу. Эффект чисто кинематографический: в кино для мальчишек это выглядит эффектно. С того и началось. Был такой текст, неприятно об этом подумать.

Рассказы, написанные 30 лет назад. Для колоссальности фигуры, что ли. Увы, печальное предприятие с одной стороны. Ни одного просвета. В той комнате я ничего не нашел. Чем же питалось остроумие? Это тот самый, который сказал те оскорбительные слова. Впрочем, шутовская сторона заразительна. Какой-нибудь другой одинокий мыслитель решит твою задачу, когда тебя не будет. Хотят удалить, хотят помешать. Разве серьезно силы бросаются в этом направлении?

Чуть-чуть нетуда. Я вот заложу цветной лист и буду печатать английские слова. До некоторой степени с некоторых пор активизируется нелепое слово. Впрочем, выглядит это не так уж плохо. Я забыл, что у меня выскочила скобка. Это верно, что каких-то вещей нехватало в другом смысле. Ты чертил незнакомый портрет, ты был счастлив.

Копирка плохая, ну это совсем не годится. Так же обстояло дело и с Айрис Мэрдок. Тебе не захотелось перечитать. Просто прочитать не захотелось, вот главное. Я сразу увидел, неинтересная книга. Хотя что делать с интересной книгой, кроме как читать ее вслух целый день с утра до вечера.

с бутылкой против танка

Вот сейчас я действительно попробую копирку. Засыпая я сразу шел дорогой к Дону на Низовскую пристань^{84}. Очень редко дорогой к Тамбам. Еще реже трава и подход к первому озеру и все те картины, которые когда-то назывались «Озеро в жаркий день». Не в этом заключался РИТУАЛ. Ритуал был просто в машинке. Или если французские цитаты, то это назвалось ДИКТАНТ. И число стояло. Вот был ритуал. С аккуратным почерком все смешалось в доме Яблонских. Чем-то иначе мать моя родина. Чем-то иначе. Но спасибо успокоил, а то мне эти нервозные штуки у Дон Кихота очень не понравились. Не ахти какой защитник и вообще борец и конечно рыцарь, но зачем он так яростно лезет на танки в августе. С машиной можно бороться только сидя за рулем (другой одинаково мощной машины). С керосиновой бутылкой против танка — это геройство, но и самоубийство. Это подвиг камикадзе. Кстати, ЛЛИ^{85} про «Легион самоубийц» и тактику Петруши Верховенского. Был такой тактический пункт у Нечаева, украден у Бакунина: в первой шеренге идут самоубийцы И ПРИКРЫВАЮТ.

Мне трудно говорить на эту тему.

Братья Шайхеты: их было 4 брата, Борис Ефимов, Ефим Зозуля, Михаил Кольцов и только четвертый брат фотограф остался при своей фамилии^{87}. Это информация владельца «победы». Ему лучше знать. И оскорбил он доброго монаха. Зима была. На снегу котенок играл с мышью. Низко пролетел самолет с черными крестами, но бомбы не сбросил. Ты подходил с другой стороны к этому зимнему пейзажу. А мы в бой пойдем. А мы презираем мороз. А вы можете лезть на печку, она горячая.

Раз уж она идет в этом направлении, пусть идет сознательно и навсегда. Там тоже имеет значение большими кусками. Скажем, 40 или лучше 60 страниц: что-то выглядывает из-под ХОДА МЫСЛИ независимо от тоски по ушедшей красоте и вульгарности напоминаний. Что-то совсем другое. Бесполезно говорить ему об этом. Ксенофоб останется ксенофобом. Его лучший телефонный друг тоже. Бывает и на старуху проруха. У Марселя Пруста периода Альбертины на этот счет выражались изысканней. 4.2.74

Достаточно поставить дату, чтобы убить интерес к пересмешнику и его «Словам в январе». Тут приходится говорить серьезно, по-деловому и без междометий. Если он деньги не получит в театре, то придет к закрытию магазина. Там перерыв с 2 до 3, так вот он постарается придти до двух. У нас в Стамбуле господин Вертинский начинал импровизацию под «Работу в движении» другими словами. «И я склонился над стаканом». И она склонилась ПОКА.

«Уберите от меня эту книгу». Смешной мальчик. Героическая личность. А за это время вот что опубликовано. Вот какие события. ОДИН КОСОЙ ГЛАЗ, но обязательно с полтинником 1922 года. Специально для Ираклия.

14 лет — год пробивных способностей: тут пойдешь на подлог и на ложь, прибавить себе год, чтобы быть в рядах, потому что только в рядах — интересные события и завидная жизнь. В 15 лет легко сказать: паскудная провокация. Мы присматривались к этим титанам. Сначала нам захотелось под Матисса. Все они стилисты (из ССП или из КГБ): умеют отличать по свисту.

Свирепый жест у этой анаконды.

Ее больше всего оскорбило: человек не от мира сего, а тоже смеет судить и осуждать. Если одна «оргия в морге», то без рисунка. Под «любовь в Стамбуле». Старик — пустое место, осколок, окаменелость. Она еще выйдет замуж. А за молодым будущее и его во всяком случае можно понять, простить и извинить. Она ему нужна, как Бетховену образ Фиделио. Гад-искусствовед не должен вызывать симпатий, впрочем, он и не вызывает. Слишком много внимания требует и отнимает лучшие страницы, — это случайность. Тоже бывший абстракционист, теперь старший лейтенант.

Когда тебя затошнит от одной мысли. «А потом он принюхается и скажет что-нибудь ядовитое». «А у него по понедельникам? В карты играют!»

Он принял важное решение. Рассказ Бруно Ясенского «Форма носа» (1937). Тут же база курносых и фельетон Ильфа и Петрова о деборинских ошибках у Пети Крылова из 4 класса.