Она все-таки уехала в Мурманск. И хорошо сделала. Кто кому проиграл бутылку коньяку, без шпаргалок уже не выяснишь. А в каком году? Или в 59 или в 61-м, трудно найти. «В неизвестном направлении». Скрылся из Москвы (информация 1939 года для философа Бродова). Вот у кого надо спросить. У «Вопросов философии».

— Мне нужно срочно в институт философии.

— Сейчас я вам покажу.

— Да вы не беспокоитесь, я знаю.

Наклоняется и что-то говорит тихо.

Есенин без буквы «Е» на секунду озадачен.

Нумерации что ль нехватает.

Сдохнешь с такой пагинацией.

— Авторское дело.

— Повторность такой ситуации приводит автора в тихое бешенство. «Мы же Вам возвратили!» «Я же Вам отдала!» И все через «же» и смотрит своими невинными глазами, надеясь на забывчивость или, просто скажем, считая собеседника дураком.

— Я понял: гиблое дело.

— Там же будет — вы представляете себе наши заботы? Если у человека было 10 миллионов, то он потерял 1 000 000 долларов. Нет, это как с «Цикутой». Представьте себе 10 поездов с золотом, золотой запас 10 царских империй. Один из них потерян, нет, вы представляете себе? ЗАПАС ИМПЕРИИ!

Нет, вы органически неспособны войти в заботы другого человека.

ПОДАРОК ДЛЯ МУСОРОПРОВОДА.

Когда он у вас будет.

А когда я позвонил в Снобистский переулок и услышал «Мы прощались в интимной обстановке», я сразу вспомнил «Ребята!» и «Все будут свои: Мишка Лермонтов, Колька Некрасов и Федька Достоевский». После этого разговора все стало на место. Увидимся в Лозанне или через 4 года, когда вы будете проситься, а вас будут не пускать.

(Немножко КОНЬЯЧНЫХ РИТМОВ, но без шпаргалок 1961 года ПОКА. 26.3.74)

Такая машинопись с оказией на 7 страниц, которую можно назвать «Письмо Рыжего» или «Он его не читал, он сам такое напишет, когда уедет». В том-то и дело, что такого не напишет. Некогда будет. У него просто не будет времени. Все время будут поглощать визиты в советское посольство с просьбой пустить назад: ибо и он — СССР. В этом состояла уникальность. Когда таких уникумов накопилось 1416 человек, их сразу партией пустили под одну КАМпанию.

Вот тогда меня ожидайте на дне рождения. Если не будет нашей окончательной победы над китайскими марксистами. Е Б Ж.

— Скажите, будьте добры: «Ее дома нет, А ОН К ТЕЛЕФОНУ НЕ ПОДХОДИТ».

Пахнет Боландом и сероводородом. И если этого недостаточно, то смени ленту. Выходит, что одного этого недостаточно. Но у правила есть и исключения. Когда дополнение подразумевается или фраза обрывается. Тогда отдельно пишется.

Человек моего темперамента — это он сказал про витебского художника: делает те же самые орфографические ошибки. Тогда они нашли общий язык. И тут же стали спорить «стиллистический» он всегда, всю жизнь писал через два «эл». Такая «драмма» (Г.Н.Поспелов говорил через три «эм»). Несколько раз. Самой важной лекции не было. Она самая спорная, почти двусмысленная и самая интересная.

Насчет впечатления от простых слов. Слова затасканные и обыкновенные — записывать нечего, но чем-то заражают и чего-то достигают, трудно это объяснить. Почти гипнотическое воздействие военно-стилистической простоты: примитивно и легко имитировать, но не дано — как это могут воображать некоторые перепуганные интеллигентики. Гурманы и гурманки, к вам обращаюсь я, друзья мои.

Вы тоже поймете, если вам объяснить. (Но кто будет объяснять?) У нас особые отношения и чрезвычайная дружба и исключительное товарищество: не вмешиваетесь в наши отношения. Это на реплику «не по-товарищески». Каков гусь? Видно птицу по полету.

— Я дам команду, а вы зайдите в секретариат, там вам оформят документы.

На другой день все было сделано. Все проблемы решены. «Я дам команду» было сказано спокойно, деловито, медленно, внушительно, тоном человека, который давно привык к тому, что все прислушиваются к его каждому слову.

«Всадник без головы» — это очень плохо. Но меня примирил отзыв Набокова: ага, ему не нравится, значит это хорошо. Я на стороне художника, который умер на рассвете за 3 дня до победы^{148}. А он все свои симпатии отдал окопам, солдатской дружбе и гибели во имя империи. «Свет погас» с одной стороны и «Смерть героя» с другой стороны, а посредине все-таки удивительная «Цветущая пустыня»^{149}.

Он будет писать книгу «Новый класс космических объектов». Я его видел на Радиотелескопной улице. У них там какой-то свой Евтушенко. Объедки с барского стола. Разное отношение к стихам. Студент, стихи пишет, ничего особенного, лишь бы институт кончил. Или еще хуже. Фантазии. Это все фантазии! Делом нужно заниматься. Зародилось все это не вчера, но уже давно не имеет значения. Важно, что такую страницу под копирку не возьмешь. А осторожность опытного человека сказывается на каждой странице. Нам важно найти, где она все-таки прорывается, хотя бы косвенно.

У них была дружба и обмен идеями. Они делились мыслями. Два таких мыслителя стояли в стороне. Это как два многотомных романа, перевод с французского: никто не смог прочитать до конца уже из-за одного того, что они выходили в разное время. А когда были собраны воедино в собрании сочинений, то потеряли актуальность. Что касается «Жана Кристофа», то она всю жизнь собиралась прочитать «Очарованную душу». Мы даже из одной книги делали разные выписки. В данном случае почему-то неважно, что это было в январе какого-то года. Вот нашел слова в декабре и увидел, что я к ним 20 раз возвращался. Кстати, тоже 61-й год.

Употреблялась другая лексика. Ужасно много разных подходов. Жуткий тупик в одном смысле. Я остановился на французах. Не так много тут, но приятно вспомнить. Как сказать, они выходили на дорогу, по их понятиям. Еще не известно про кого. Я так и знал, что диктанта больше не будет. 125 раз одно и то же. Важно было не смотреть. Важно было повторять. Звуки решали дело. Ты видишь, открой машинку, там были другие цитаты. Мне нужно было отработать ту лексику. На хорошем французском языке одна статья о Марселе Прусте. Это классовая борьба с другими ценностями. По-моему, он ее не заменил. Трижды споткнулся. Лошади паслись на поляне. Было интересно для одноклассников в том году. А у нас была другая компания. Вот видишь, как все это происходило. Я Ваню на диване оскорбил напрасно. Бревно в твоем глазу. Эта библия говорит прямо, без обиняков. Если это самое важное, то что можно сказать об остальном? Нуждался ли в такой защите Кнут Гамсун? Текущие события заслонили рассказ об одном дне из жизни маленького мальчика. День рождения — это когда ты родился. Неужели он помнит все в тот день, когда он родился? А я вот не помню. Карл Иванович у него был, а у меня не было Карла Ивановича. О чем же я буду рассказывать? От неприятностей нужно отмахнуться. Асфальт, усыпанный желтыми листьями, уводил нас в ресторан «Варшава». Я никогда не видел его портрета. Только для того, чтобы написать одну фразу. Разве это «хроника»? Предполагалось, что все предыдущее было необходимо. Эстетика финального архива. Иные письма затрепаны до дыр. Они носились в сумочке и перечитывались, так надо понимать. Бешено пересекалось. Что упало, то пропало. Об этом ни слова. Потом вдруг идут такие слова, которые не берутся на машинку. Природа. Серенькое небо, заштатный город, печаль и грусть. Где же твой идол, стоит?^{150}