Поиск
Танец орангу-танго
Molto cantabile[40]
Звуки вроде гонга
спереди и с фланга
Слаще нет дифтонга
для орангутанга,
но мешает барду
этот рев немножко,
ибо, сняв мансарду,
пишет у окошка
бард неутомимо
стиховытворенье.
У него, вестимо,
нынче озаренье.
Звуки в стекла бьются,
бьется в стекла ветер,
а свеча на блюдце
еле-еле светит.
Залпами плутонга[41]
спереди и с фланга
звуки вроде гонга
льются, как из шланга.
Это в честь цыганки,
бардовой соседки,
ветреной смуглянки,
редкостной кокетки,
на балкон с балкона,
обрывая ветки,
ухажер влюбленно
лезет, распевая
зычно серенаду.
Песня огневая!
Складу нет и ладу
в ней, а все ж цыганке,
бардовой соседке,
ветреной смуглянке,
редкостной кокетке,
ты пришлась по нраву,
горе-серенада.
Сей Джульетте, право,
лучшей и не надо.
Коль Ромео сей бы
смолк бы на мгновенье,
подарила б сейба[42]
барду вдохновенье.
Как поэту нужно
рифму подобрать бы!
Но жених натужно
в ожиданье свадьбы
льет — ну как из шланга —
звуки вроде гонга…
Звуки вроде гонга
спереди и с фланга!
Рев орангутанга
(что давно известно)
действует почище,
чем аккорды танго
или запах пищи.
Но хотя невеста,
в общем, и сомлели,
дело свесть к постели
все ж не захотели.
Это поведенье
каверзной красотки
вызвало смятенье
в ухажерской глотке,
вызвало некстати,
ибо в результате
стиховытворенье
бардово завяло…
Слыша эти звуки,
опустил устало
он чело и руки,
и перо упало,
и, с пером в разлуке,
длань его достала
трубку из кармана,
старый плащ с дивана,
ветхий шарф из шкапу…
Нахлобучив шляпу
и впадая в кому,
бард ушел из дому…
Спереди и с фланга —
рев орангутанга.
Ночью черногрудой
звезды — как петарды.
Ласковой остудой
ночь целует барда.
Рифму вновь нашедши
и опять бледнея,
бард о сумасшедшей
мыслит Дульсинее.
И про звезды-очи,
и про нрав жестокий
бард рифмует очень
неземные строки.
Только почему-то
все-таки нередко
возникает смутно
чертова соседка
в пелене мечтаний
барда, жаром вея
среди очертаний
бестелесной феи.
Бард сопит, бледнея,
ибо рядом с нею
фея Дульсинея —
экспонат музея.
Мнится то и дело
барду ночь в разгуле.
Фея улетела
вновь на остров Туле.
За оплошку эту
разве бард в ответе?
Кто мешал поэту
думать о сонете?
Тот, кто, столь не тонко
распевая танго,
звуки вроде гонга
нагло лил из шланга!
Нордический танец
Балтийская мелодия
I
Туманны его маршруты
и солон мечтаний мед,
и только соком цикуты[43]
он жажду свою уймет.
Поэтому у поэта —
ночь ли, или светло,
зима ли, разгар ли лета —
нахмуренное чело.
II
Да, книги — тоска и опий,
да, сводят тома с ума.
Но опиум книжных копей
привязчив, увы, весьма.
Пригубил снадобье это —
мозги навсегда свело.
Поэтому у поэта —
нахмуренное чело.
III
Учтите и окруженье —
дурак ведь на дураке.
От них — головокруженье
и нервная дрожь в руке.
Любители трафарета
незыблемы все зело.
Поэтому у поэта —
нахмуренное чело.
IV
А женщины все коварны —
то любят, то портят кровь,
то выспренни, то бульварны.
Им лучше не прекословь,
иначе сживут со света
себе же самим назло.
Поэтому у поэта —
нахмуренное чело.
V
Поэт — белый парус мысли,
вторгающийся во тьму,
и тучи не зря нависли,
грозою грозя ему.
Он выше других, а это
другим снести тяжело.
Поэтому у поэта —
нахмуренное чело.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: