Лишь Клаус фон Дирк был мрачен и порой ходил по дому, что-то бормоча себе под нос и беспрестанно потирая подбородок. Когда же я позволил себе полюбопытствовать о причинах, то он отозвался весьма туманно.

— С одной стороны, мои дела здесь закончены, Ганс. Можно возвращаться на родину, ведь исследовать сентименталя я могу и там. Но что-то внутри меня противится этому. До сих пор не ясна судьба Керима Руфди, а это значит, что он вполне мог затаиться где-нибудь. Мне хотелось бы верить в его благоразумие, но он столько раз доказывал его отсутствие, что не стоит на это надеяться. Керим проиграл и не один раз. Значит, можно успокоиться и попробовать заняться чем-нибудь другим, но я думаю, что эти поражения лишь раззадорили его. Люди чрезвычайно редко могут признать, что они не правы. Им кажется, будто это как-то принизит их. В то время как на моей памяти: человек способный признать свою ошибку, редко оказывался подлецом.

— Только это вас здесь удерживает? — спросил я, вспомнив о своих причинах для задержки в Багдаде.

— О, я вижу, ты забеспокоился, Ганс, — господин позволил себе улыбнуться. — Не волнуйся. Поскольку ты тот человек, который всегда заботился обо мне, то и я позабочусь о тебе.

— Что вы подразумеваете под этим, господин?

— Ничего такого, Ганс, что тебе бы не понравилось. Доверься мне, я смогу устроить все в лучшем виде. К тому же, не забывай, я тебе многим обязан, да и не только я.

Последняя его фраза оказалась для меня загадкой, которую я не смог разгадать. Оставалось лишь ждать, какие дела последуют за этими словами.

Прошло несколько дней, и я, признаюсь, слегка подзабыл о том разговоре, когда мне о нем напомнил человек, от которого я менее всего это мог бы ожидать.

В тот раз я направлялся к дому герра Кноппа, чтобы увидеться с Агнетт. Господин куда-то ушел еще с утра, сказав, что ему требуется разобраться с одним важным делом. И вот, уже подходя к дому, я встретил его, идущего мне навстречу. Клаус фон Дирк улыбался и шагал гордо, словно с его плеч вдруг разом сняли тяжелый груз.

— А вот и ты, Ганс! Ну что ж, позволь тебя поздравить! — господин прижал меня к себе и крепко обнял, стукнув несколько раз по спине.

Признаюсь, такое поведение меня обескуражило. Поначалу я даже подумал: уж не пьян ли Клаус фон Дирк? Никаких винных запахов я не чуял, но в Багдаде, как я успел узнать, пьяным можно было быть не только от вина.

— Что ты так смотришь на меня? — усмехнулся господин. — Не волнуйся. Пока ты не понимаешь причину моего веселья, но вскоре тебе все расскажут. А потому я очень рад, что встретил тебя именно сейчас, когда ты обескуражен и ничего не знаешь. Позволь сразу заметить — это самое меньшее, что я мог бы сделать для тебя, так что не вздумай благодарить. Ты заслужил свое счастье.

Не дав мне вставить и слова, Клаус фон Дирк вновь похлопал меня по плечу и быстрым шагом пошел дальше. Я посмотрел ему вслед, но господин сказал, что знание ждет меня впереди. Если бы он сам планировал все объяснить, то, безусловно, уже давно бы это сделал.

Именно поэтому я поспешил скорее в дом герра Кноппа и застал там сидящих во дворе фрейлейн Эльзу и Агнетт. Моя возлюбленная улыбалась, хотя на глазах ее были слезы, а госпожа носилась вокруг нее с такой заботой, что незнающий человек наверняка бы не понял, кто из них прислуга.

— О, Ганс, вот и ты, — Агнетт бросилась ко мне, и ее объятия были куда приятней, чем у Клауса фон Дирка. — Твой господин договорился с фрейлейн Эльзой, и теперь мы можем пожениться. Он сказал, что оставит нам денег, чтобы мы сами решали свою судьбу и могли себя обеспечить.

— Мне было бы приятно, если бы ваша свадьба прошла в один день с нашей, — сказала фрейлейн Эльза, улыбаясь. — Некоторое время вы можете оставаться здесь. Думаю, вскоре я уже смогу обходится без Агнетт. Тогда вы сможете последовать за Клаусом фон Дирком на родину.

— Господин уезжает?

— Он обещал остаться до свадьбы. Вернее, до свадеб.

Я ошеломленно переводил взгляд с одной девушки на другую. Они смотрели на меня, будто чего-то ждали.

— Ну что ты молчишь, Ганс? — Агнетт топнула ножкой. — Мы с тобой столько всего обсуждали о нашей будущей жизни, а в самый важный момент ты молчишь!

— У меня нет слов, — признался я. — У меня нет слов, чтобы описать, как я счастлив.

И я, схватив Агнетт крепче, закружил ее, весело смеясь. И кружил до тех пор, пока не начал шататься, несмотря на то, что все это время она умоляла меня остановиться.

— Кажется, счастье лишило тебя разума, — сказала Агнетт улыбаясь.

— У меня будет много времени к нему привыкнуть, — улыбнулся я и обнял свою будущую жену.

Наша свадьба состоялась в маленькой церкви, которая отыскалась в европейском квартале Багдада. Подчиненные герра Кноппа были очень рады за господина, и часть этой радости перепала нам с Агнетт. Клаус фон Дирк в тот день был не похож сам на себя. Вместо привычного темного плаща он облачился в светлые одежды, расшитые причудливой арабской вязью, и в таком виде смотрелся выигрышней, чем оба жениха вместе взятые. Вдобавок, в его глазах горел столь яркий огонь, что можно было подумать, что это он сегодня решил сыграть свадьбу. Впрочем, не стоит умалять его заслуг, в обоих бракосочетаниях того дня он принял самое активное участие.

Признаюсь, я был больше увлечен Агнетт, чем происходящим вокруг, а потому не запомнил, какими в тот вечер были герр Кнопп и фрау Эльза. Кажется, они были счастливы. Впрочем, тогда мне казалось, что иначе и быть не могло, ведь они оба любили друг друга и перенесли множество испытаний, которые лишь укрепили их любовь.

На свадьбе оказалось не так много гостей, как это было бы в Гамбурге, и большая часть из них пришла именно к новоявленной чете Кноппов. Однако, когда мы выходили из церкви, выяснилось, что некоторые попросту решили избегнуть основной части. Хасим Руфди в сопровождении нескольких слуг ждал нас возле входа. По вполне понятным причинам он решил не заходить внутрь. При виде его на лицо герра Кноппа легла тень раздражения, но она тут же сменилась приветливым радушием. Напускным оно было или нет — не имею права судить.

— Рад приветствовать вас на нашем празднике, уважаемый Хасим, — поклонился купцу герр Кнопп.

— Я поздравляю вас и сожалею, что не могу принять в этом празднике посильное участие. Дела семьи зовут меня исполнить сыновний долг, — при этих словах жених слегка расслабился. — Но я не мог не преподнести подарки тем, кто отныне связал свою судьбу воедино. К тому же, как я уже говорил, семья Руфди всегда помнит свои долги и обязательства.

Не думаю, что большинство присутствующих поняли последнюю фразу, однако встретили они ее приветственными вскриками.

Хасим Руфди подозвал одного из слуг и взял с протянутых рук прекрасное ожерелье, украшенное рубинами.

— Оно не в силах затмить красоту невесты, но может её подчеркнуть, — сказал он, передавая жениху.

Герр Кнопп тут же преподнес подарок жене, и на хрупкой шее фрау Эльзы зажглись огни, которые приковывали к себе взгляд, и подчеркивали, что невеста куда прекрасней, чем ее украшения.

— Жениху, который настолько храбр, чтобы достать клинок из ножен, требуется поистине прекрасный меч, — при этих словах герр Кнопп поморщился, однако на лице и в голосе Хасима Руфди не было никакой насмешки.

Приняв дар — искусно отделанный клинок — жених обнажил его, и сталь, не уступающая отделке в великолепии, сверкнула на солнце.

— Прошу тебя прими нашу благодарность. Мы принадлежим к разным народам, но ты, достопочтимый, всегда будешь желанным гостем в моем доме, — жених и невеста после этих слов склонились в поклоне.

— Мне приятно это слышать, — ответил купец и усмехнулся. — Но я преподнес подарки еще не всем новобрачным.

Я удивился. Нас с Хасимом Руфди связывали общие тайны, но я думал, что эта связь тяготит купца, и он не настроен распространяться о ней.