В древности лишь несколько богов вместе обладали такой силой, какой в наше время обладал один Сталин! Но Сталин мог вычитать у Эпикура и другое:

«Власть и почести не дают спокойствия, а, напротив того, рождают тревогу и страх… Почести — суть мнимое благо, бесчестие — мнимое зло».

Поэтому-то вместо обещанного «рая на земле» Сталин соорудил перманентное чистилище, отпущение грехов в котором и до сих пор происходит лишь как «посмертная реабилитация». Когда же он вплотную подвел к воротам чистилища и своих «апостолов», то они швырнули туда его самого.

Тбилисский Дантон все-таки оказался пророком…

«Загадка смерти Сталина» впервые вышла на русском в 1975 году, а потом была переведена и на ряд европейских и азиатских языков. В Советском Союзе она, как и другие мои книги, сразу попала под арест — в спецхран. Тем не менее по разным каналам она доходила и до русского читателя. «Загадка…» была и первой моей книгой, которую освободили из-под ареста в начале 1990 года. Тогда же важнейший фрагмент из нее был напечатан в «Слове» — литературно-художественном журнале Госкомпечати СССР и РСФСР.

Теперь — к полному советскому изданию «Загадки…». Несмотря на гласность, на отмену цензуры, на поток разоблачительной литературы о Сталине и его преступлениях, сама центральная тема моей книги — какой смертью умер Сталин — все еще мало исследована. Это понятно. Обстоятельства, при которых Сталин умер, — величайшая тайна Кремля, ибо органы верховной власти, которые организовали заговор против «отца и учителя» (КГБ в лице тогдашнего шефа Берия, партаппарат в лице его тогдашних возглавителей — Маленкова и Хрущева), и поныне правят страной. Мне не попадались на глаза какие-нибудь серьезные статьи и в западной печати на тему моей книги. Исключением явилось закрытое письмо дочери Сталина Светланы Аллилуевой на имя главного редактора нью-йоркского «Нового журнала» Романа Гуля. История и содержание этого письма вкратце таковы. Как явствует из переписки между Аллилуевой и Гулем, узнав из печати о появлении книги «Загадка смерти Сталина», С. Аллилуева обратилась к Р. Гулю с просьбой достать ей эту книгу. Отправляя ей собственный экземпляр, Р. Гуль попросил С. Аллилуеву написать рецензию на нее, добавив, что «я тоже, может быть, напишу об этой книге. Ничего не значит, что в «Новом журнале» будет два-три отзыва о книге, она того стоит, по-моему. Тем более что Ваш отзыв (напишите, пожалуйста, как Вы хотели, мне просто письмо о книге, это лучше всего) — отзыв исключительно важный (будь он положительный или отрицательный)» («Новый журнал», 1986, № 165). Соответствующее письмо-отзыв С. Аллилуева и написала Гулю: «Только для Вас, личное письмо. Господину Авторханову, если желаете, покажите». Р. Гуль не нашел нужным показать его мне. Я прочел его впервые после смерти Гуля в «Н. ж.». С. Аллилуева допускает «что оппозиция Сталину была наверху в 1952–953 годах — весьма вероятно». Сделав мне комплимент: «надо сказать, что г-н Авторханов обладает исключительным знанием жизни советской верхушки», С. Аллилуева тем не менее отводила мою версию, что Сталин умер в результате заговора Берия. Как видно из дальнейшего содержания ее письма, С. Аллилуева термин «заговор» понимает очень узко. Заговоры могут быть в разных формах: как в действиях, так и в бездействии. Заговор против Сталина не был, конечно, заговором прямых действий, чтобы его убить, но был, выражаясь на юридическом языке, заговором «преступного бездействия», когда Сталину, получившему тяжкий удар, дали умереть, не вызывая врачей. С. Аллилуева выставляет на этот счет два тезиса, один противоречащий другому: 1) «Никакого заговора или приведения в исполнение такового, в злодейское исполнение, — я не видела и не вижу», и 2) «Из моих двух книг ясно: семидесятитрехлетнему старику с повышенным кровяным давлением, безусловно, помогли помереть тем, что оставили его в состоянии удара без врачебной помощи в течение 12 (и больше…) часов» (слова «помогли помереть» подчеркнуты Аллилуевой, а остальные мной. — А.А.) («Новый журнал», 1986, № 165; письмо С. Аллилуевой датировано 23 января 1977 года). Вот это «помогли помереть» Сталину невызовом врачей я и считал в книге наиболее вероятной формой заговора Берия против жизни Сталина.

Отводила С. Аллилуева и другую мою версию: ее брат умер не от алкоголизма, а от политики — иначе говоря, его убрали как опасного свидетеля. Она писала: «Брата моего Василия я бы очень хотела видеть таким бравым храбрым генералом, каким его рисует г-н А. К сожалению, брат был разрушен алкоголем физически и умственно… Не будем и здесь подозревать убийства…» (везде подчеркнуто С. Аллилуевой. — А.А.). Письмо С. Аллилуева кончает загадочно: «Мои две книги содержат все, что я знала: надо лишь уметь читать их внимательно. Спасибо за это Авторханову, однако, — No comments».

Через двадцать пять лет после своих первых книг и более десяти лет после критики моей «Загадки…» С. Аллилуева написала новую «Книгу для внучек», которая будет опубликована в журнале «Октябрь» в Москве. Отрывок из нее опубликовала газета «Московские новости» (21.10.90). В новой книге С. Аллилуева пересмотрела некоторые свои старые оценки и внесла очень важные дополнения, которые связаны с событиями в Кремле накануне и в первые дни после смерти Сталина. Она пишет: «Здесь уместно, мне кажется, вспомнить о двух событиях, которые произошли зимой 1952/53 года, событиях, предшествовавших и последовавших за смертью моего отца. Я не писала о них в своих ранних книгах, и значение их как-то больше раскрывается со временем, из перспективы. Сейчас мне кажется, что я вижу определенно связь между ними, чего я не видела ясно, когда писала «Двадцать писем». В обоих событиях странно фигурировал один и тот же человек… Я полагаю, что необходимо сейчас дополнить мои старые книги нижеследующими фактами. Последний разговор с моим отцом произошел у меня в январе или феврале 1953 года. Он внезапно позвонил мне и спросил: «Это ты передала мне письмо от Надирашвили?» — «Нет, папа, я не знаю такого». — «Ладно». — И он повесил трубку». После смерти Сталина, когда в Колонном зале проходили люди мимо его открытого гроба, дочь Сталина заметила в составе большой грузинской делегации «высокого грузного человека» в одежде рабочего, который остановился, задерживая ход других. Он «снял шапку и заплакал, размазывая по лицу слезы и утирая их своей бесформенной шапкой. Не заметить и не запомнить его крупную фигуру было невозможно», — пишет С. Аллилуева. Через день или два этот же самый грузин явился на квартиру С. Аллилуевой. «Здравствуйте, — сказал он с сильным грузинским акцентом. — Я — Надирашвили». Это имя Аллилуевой еще недавно назвал отец. С. Аллилуева пустила его в квартиру. Он сел, показал ей туго набитую бумагами папку и заплакал. «Поздно! Поздно!» — только и сказал он, добавив, что Берия «хотел меня убить, но он никогда меня не поймает…» И тут же спросил адреса маршалов Жукова и Ворошилова. «Я должен увидеть Жукова. Я должен все ему передать. Я все собрал об этом человеке. Он меня не поймает».

Аллилуева продолжает: «Через день раздался звонок телефона, и я с удивлением узнала, что мне звонит не кто иной, как сам Берия». Берия вежливо, «по-братски» справлялся о делах С. Аллилуевой, говорил, что правительство назначит ей пенсию, и неожиданно перешел к делу: «Этот человек — Надирашвили, который был у тебя, где он остановился?» Удивительно, что С. Аллилуева, которая писала в своей книге, что Берия был хитрее Сталина, даже сейчас не понимает, что весь этот театр, начиная от плача Надирашвили в Колонном зале и кончая его визитом к ней, — всего лишь разведывательная провокация Берия, а Надирашвили — это просто агентурный псевдоним сексота Берия. Такой же театр Берия, несомненно, устроил и вокруг ее доверчивого и темпераментного брата Василия. Вероятно, Василий поддался провокации, что могло служить непосредственным поводом для его ареста, а Аллилуева отделалась строгим выговором с предупреждением «за содействие известному клеветнику Надирашвили». Выговор закатил ей по доносу того же Берия известный инквизитор Шкирятов. После расстрела Берия выговор сняли, но брата не освободили, что свидетельствует, что Василия с воли убрал не один Берия, а вся четверка. Новая книга С. Аллилуевой проливает свет и на события, связанные с разгромом «внутреннего кабинета» Сталина во главе с генералом Поскребышевым. В «Загадке…» я писал, что заговор против Сталина мог быть успешным лишь после ликвидации верноподданных ему генералов — начальника «внутреннего кабинета» генерала Поскребышева, начальника личной охраны генерала Власика, а также личного врача Сталина — академика Виноградова. Я утверждал, что Берия, вероятно, косвенными путями спровоцировал Сталина, чтобы тот собственноручно и провел эту операцию. Теперь становится ясно, что Берия использовал для этой цели того же Надирашвили. Почему?