– Мы и думаем. Сейчас мы составили, так сказать, психологический портрет Стаса и теперь, когда с ним все более или менее ясно, мы переходим к тебе.

– А что, мы должны составить и мой портрет?

– Обязательно, – с громадной убежденностью сказал он. – Более того, как врач психоаналитик или даже скажу больше, как психотерапевт…

– Так ты что действительно психотерапевт? – удивилась Наташа.

– Ну, как сказать.

– Что значит как сказать? Ты врач или нет?

– По специальности я компьютерщик, программист, но по призванию, душевной склонности и таланту – психотерапевт, – гордо сказал он.

– Ну, ты и подлец, – сказала Наташа, когда они снова перестали смеяться. – Почти что убедил меня, еще немного, и я бы тебе поверила.

– И правильно бы сделала, потому что тебе сейчас придется отвечать на вопросы о тебе самой. Но помни, ты должна говорить правду, всю правду и ничего кроме правды.

– Что, все так серьезно?

– Запомни, адвокату и врачу лгать нельзя, иначе нам успеха не добиться. Итак, поехали, вопрос первый. Как у вас вообще стали складываться отношения с самого начала?

– Да никак. Я его, конечно же, сразу возненавидела из-за Сашеньки, а он был такой перепуганный, потому что не знал, что ему с ней делать, а тут еще, как оказалось, и доктор вмешался.

– Стоп, стоп, стоп. Так я и думал, что здесь замешаны какие-то тайны. Так, давай присядем, и ты мне подробно расскажешь, почему ты должна была его ненавидеть из-за Сашеньки, почему он был перепуганный, и кто такой доктор, конечно.

– Да понимаешь, это, в общем-то, долгая история, и я не уверена, что тебе…

– Нужно это знать?

– Нет, что тебе это будет интересно.

– Ладно, ты не увиливай, а начинай рассказывать.

– Ну, хорошо. Когда Саша родила Сашеньку, я уже развелась с мужем…

– Опять стоп. Саша родила Сашеньку, что сие означает?

– Ну, Саша, это женщина, которая родила Сашеньку, я назвала девочку в ее честь, и Стас со мной согласился.

– А, так вы были знакомы со Стасом еще до того?

– Ну конечно, нет, откуда? Я просто работала в роддоме, где Саша рожала. Когда она так неожиданно умерла, доктор позвонил Стасу, она успела дать его номер телефона, когда ей стало плохо. Стас начал отпираться, что, мол, это не его ребенок, ему все знакомые женщины стараются приписать своих детей, и, в общем, все такое. А я тогда как раз с мужем разошлась…

– Так ты была замужем?

– А по-твоему, я до таких лет дожила, и меня даже никто и замуж не взял?

– Нет, нет, я наоборот, удивлялся, что ты до сих пор не замужем.

– Ладно, не важно, так рассказывать дальше или нет?

– Блин, ну конечно, рассказывай.

– Так вот, с мужем я развелась, детей у нас не было, и я решила, что жизнь моя кончена, а тут ребенок, сирота, никому не нужен, Стас ведь не был женат на ее матери. В общем, я решила забрать ее себе, удочерить и вырастить, Стас не хотел даже видеть ее, и я стала считать ее своей дочкой. Но Юрий Николаевич, то есть, наш зав отделением, все-таки настоял, чтобы Стас сделал генетическую экспертизу. Стас и сделал, и прибежал сразу как сумасшедший с криком, что это его ребенок, и чтобы мы отдали ее немедленно. Для меня это был такой удар, я уже мечтала, как мы с ней будем жить вдвоем, она будет моей доченькой…

Наташин голос задрожал, на нее снова нахлынули все переживания, и она испугалась, что сейчас расплачется. Сергей виновато посмотрел на нее.

– Ну вот, из-за меня ты расстроилась. Извини, я ведь не знал, как все было, а то бы не стал спрашивать.

– Да нет, ты абсолютно прав, тебе надо действительно все знать, а то еще скажешь что-нибудь не то. Так вот, Юрий Николаевич предложил Стасу, чтобы я пошла к нему работать няней у Сашеньки. Я согласилась, потому что не хотела с ней расставаться и вообще боялась за нее. Вдруг она ему надоест, и он захочет от нее избавиться, тогда я ее и заберу. Ну и все. Но Стас оказался прекрасным любящим отцом, так что никакой надежды у меня практически нет, а теперь если он еще и на ком-нибудь женится, то у Сашеньки появится и мама. Но я не верю, что ее кто-нибудь будет любить, так как я. Она для меня самый родной ребенок и потом, она же меня тоже любит, а другая женщина ведь может не захотеть, чтобы я с ней была, и мне придется уйти. Как же я буду без нее жить? А если она еще и будет обижать ребенка?

– Так, теперь я понимаю, в чем тут у вас дело. Я думал дело касается только Стаса, а тут оказывается еще и ребенок замешан. Тогда все, конечно, гораздо серьезнее.

– Так как ты считаешь, тут можно чем-нибудь помочь?

– Можно я тебе задам еще несколько вопросов?

– Давай, задавай, какая уже разница.

– Ну, хорошо. Я вот хотел спросить, ты только не сердись, если я спрошу глупость.

– Да ладно, давай.

– Ну, Сашенька, она ведь все-таки не твой ребенок. А ты можешь выйти замуж, у тебя будут свои дети…

– Что? – спросила Наташа голосом, в котором звучало столько едва сдерживаемой ярости, что Сергей запнулся.

– Ты считаешь, что можно так легко заменить одного ребенка другим?

– Все, все, – он примирительно поднял руки, как бы сдаваясь. – Все, понял, сказал действительно глупость.

– Да нет, – все таким же голосом продолжила Наташа. – Я могу тебе раскрыть еще один секрет, потому что одним секретом больше, одним меньше, разницы уже никакой. Так вот, у меня не может быть детей. Поэтому и муж оставил меня, поэтому я и Сашеньку хотела удочерить, а сейчас у меня вообще нет выбора, потому что она для меня мой один единственный ребенок.

Она замолчала, понимая, что сейчас уж точно расплачется. Сергей виновато погладил ее по руке.

– Наташа, ну прости меня дурака, а?

– Да чего там, ты же не мог это знать. Да уж, вот такие у меня проблемы. Ну, ладно, еще вопросы есть?

– Были, но теперь уже и не знаю…

– Давай.

– Ну, хорошо, только один, но пообещай, что перенесешь его спокойно.

– Обещаю, давай.

– А Стас?

– Что Стас?

– Ты… любишь его?

Наташа молчала.

– Я понимаю, это, наверное, очень личное, если не хочешь, можешь не отвечать.

– Да нет, не в этом дело, – медленно сказала она.

– А в чем же?

– А в том, что я и сама не знаю.

– Как же так может быть? – недоверчиво спросил он.

– Понимаешь, он как раз такой человек, которого стоит и любить и восхищаться им. Ну смотри, он и красивый, и богатый, и успешный, и у него очень сильный характер, в общем, образец настоящего мужчины, а только…

– Что только?

– Только, как такого любить? Любить, это значит жалеть, сострадать, утешать, видеть все слабости, но только больше любить за это и знать, что ты нужна ему, потому что без тебя он будет еще слабее, и только ты ему надежда и опора. А когда человек настолько сильный, что почти и неуязвим, он ни в жалости, ни в сострадании не нуждается. За что его тогда любить?

– Ну, это ты типично русская женщина. Только у русских баб есть эта неизбывная вековая бабья жалость к никчемным мужикам, это стремление обязательно тащить на себе кого-то, да еще жалеть его и утешать. Да ведь не стоит нас жалеть, Наташа. Мы, мужики, все сволочи, разве вы не знаете этого?

– Да, знаем, знаем, только что с сердцем поделаешь, если оно такое?

Они оба надолго замолчали, думая каждый о своем. Потом Сергей покрутил головой, и сказал.

– Знаешь, я думал таких женщин уже нет, а они оказывается, вот, существуют. Теперь, если мне кто-нибудь скажет, что все красивые бабы стервы, я его вызову на дуэль, или просто морду набью, хотя всю жизнь и сам так считал.

– Ну, я думаю, что вообше-то это верно, но только для специфически красивых женщин.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну что есть женщины, которые всю жизнь знают и помнят только одно, они красивы, а значит, больше ничего им ни делать, ни знать не требуется, а только холить и лелеять свою красоту, и стараться как можно выгоднее пристроить ее. А у меня всю жизнь были другие заботы, да и в том, что я красивая, я никогда не была уверена.