Г у т м э н. Задержать! Арестовать бродягу! Не дайте ему уйти!

Из репродуктора. Внимание — беглый коверный! Коверный бежал! Держите его, держите коверного!

(Начинается дикая погоня. Два охранника, как сумасшедшие, бегут с обеих сторон по проходам, пытаясь перехватить его у выхода. Килрой, тяжело дыша, бегает по центральному проходу, обрушивая на зрителей вопросы.)

Килрой. Как же мне выбраться? Как отсюда выйти? Где здесь автобусный парк? Эй, вы не знаете, где здесь автобусный парк? Как мне лучше выбраться? А это вообще возможно? Надо найти выход. С меня довольно. Хватит с меня этого города! Я свободен. Свободный человек и имею в этом мире такие же права, как и все! Правда, правда, пусть это для вас и новость. Килрой — свободный человек и имеет в этом мире такие же права, как и все! Ладно, так помогите же кто-нибудь, помогите мне выбраться! Я должен выбраться, я здесь не могу! Это не для меня, мне здесь ничего не светит! Эй, вы там! Вон надпись «ВЫХОД». Приятное слово, а приятель? Приятное слово — ВЫХОД! Это для Килроя вход в рай! Миную выход — и я в раю, миную выход — и я в раю!

(Уличный народ собрался на авансцене и следит за погоней. Из фургона цыганки, словно раненая птица из клетки, босая, в одной рубашке, выскакивает Эсмеральда и пытается прорваться сквозь толпу, вопящую как на корриде. Позади нее появляется Нянька — ее играет мужчина — в парике и одетая строго как дуэнья.)

Нянька. Эсмеральда! Эсмеральда!

Цыганка. Полиция!

Нянька. Назад, Эсмеральда!

Цыганка. Держи ее, идиотка!

Нянька. Где моя птичка, где мое бесценное сокровище?

Цыганка. Идиотка! Говорила я, чтоб ты заперла дверь!

Нянька. Она ее взломала! Эсмеральда!

(Эти крики почти тонут в общем шуме погони и воплях уличного народа. Эсмеральда пробирается на авансцену, по-испански крича беглецу что-то ободряющее. Ее замечает Абдалла и, хватая за руку, орет.)

Абдалла. Вот она! Я ее поймал!

(Эсмеральда отчаянно борется и почти вырывается, но Нянька и Цыганка бросаются к ней, скручивают и, несмотря на сопротивление, волокут назад к двери, откуда она выбежала.

В то же самое время звучат выстрелы — это преследователи стреляют в Килроя. Тяжело дыша, он устремляется в ложи, перепрыгивая из одной в другую, что-то надрывно и бессвязно крина. Крик переходит в мольбу о помощи.)

К и л р о й. О дева Мария, помоги христианину, дева Мария!

Эсмеральда. Янки! Янки! Прыгай! (Офицер бросается в ближайшую к сцене ложу. Прожектора ярким светом его освещают. Килрой поднимает маленькое золоченое кресло, чтобы защититься, но его отнимают. Тогда он вскакивает на барьер между ложами.) Прыгай! Прыгай, янки!

(Цыганка оттаскивает Эсмеральду за волосы.)

К и л р о й. Эй там, берегитесь! Херонимо![47]

(Он прыгает на сцену и, подвернув ногу, корчится от боли. Эсмеральда издает нечеловеческий крик, вырывается из объятий матери и бежит к нему, отбиваясь от преследователей, спрыгнувших вслед за ним из ложи. Ее снова хватают Абдалла, Нянька и Цыганка. Схвачен и Килрой. Офицер бьет его и сбивает с ног. После каждого удара Эсмеральда кричит, будто это ее колотят. Затем их крики переходят в рыдания. В конце концов Килрой лишается сил, а плачущую Эсмеральду одолевают и волокут назад в фургон.)

Эсмеральда. И тебя схватили! И меня тоже! (Мать закатывает ей увесистую оплеуху.) Схватили! Схватили! Схватили! Нас схватили!

(Ее втаскивают в фургон и, так как она продолжает громко кричать, захлопывают дверь. В течение нескольких секунд слышатся лишь хриплое дыхание и стоны Килроя. Положением овладевает Гутмэн — он пробирается сквозь толпу посмотреть на Килроя, которого скручивают два охранника.)

Г у т м э н (со спокойной улыбкой). Ну, вот и здравствуйте! Я знаю, вы ищете здесь работу. А нам нужен коверный, это как раз то, что вам надо!

К и л р о й. Только не это. Я отказываюсь. Но меня вынуждают. (Надевает костюм коверного.)

Г у т м э н. Тихо! Коверные не разговаривают, у них горит нос — и все.

Охранник. Надо нажать на кнопку на конце шнурка!

Г у т м э н. Верно. Нажмите на кнопочку на конце шнурка! (Нос Килроя зажигается. Все смеются.) Еще раз, ха-ха! Еще — ха-ха! Еще раз!

(Нос то зажигается, то гаснет, как светлячок, — и сцена погружается в темноту.)

ЗАНАВЕС

Короткий антракт

Мечтатель поет и играет на мандолине «Noche de Ronde» [48]. Гости бормочут: «Холодно! Холодно!» На возвышении, похожем на подиум, с правой стороны авансцены, в янтарном свете юпитера, куря длинную тонкую сигару, стоит Гутмэн и подписывает какой-то счет из бара или кафе. Остальная часть сцены погружена в голубые сумерки. Хозяин делает знак, пение становится очень тихим, и Гутмэн говорит:

Гутмэн. «Камино Реаль», блок седьмой!..Люблю я эти часы! (Нежно улыбается зрителям, обнажая ряд золотых зубов.) Дневной свет уже погас, но все еще светло… В Риме вечные фонтаны купают своих каменных героев в серебре, в Копенгагене и Тиволи украшаются иллюминацией сады, а в Сан-Хуан-де-Латрене открывается шумная распродажа лотерейных билетов…

(Негромко наигрывая на мандолине, на авансцену выходит Мечтатель.)

Мадресита (выставляя напоказ стеклянные бусы и ожерелье из ракушек). Recuerdos, recuerdos?

Г у т м э н. В такие минуты заглядываешь к себе в душу и с удивлением — а хорошо бы до конца не терять эту способность удивляться! — вопрошаешь: «Может, это и все? И больше ничего не надо? Так вот, значит, для чего крутятся сверкающие небесные колеса?» (Наклоняется вперед; будто сообщая тайну.) Спросите цыганку. Un росо dinero позолотят ей руку, и она предскажет будущее!

{Появляется Абдалла с серебряным подносом.)

Абдалла. Письмо для сеньора Казановы, письмо для сеньора Казановы!

(Вошедший Жак встает как вкопанный.)

Г у т м э н. Казанова, вам письмо. А вдруг в нем уведомление о переводе!

Жак (хриплым, взволнованным голосом). Да! Это оно! Письмо с уведомлением о переводе!

Г у т м э н. Тогда почему вы его не берете — что, не хотите остаться в «Сьете Марес»? Может, желаете переехать к «Плутокрадам» и испытать на себе тамошний сервис?

Жак. Моя рука…

Г у т м э н. Она что, парализована? Из-за чего? Из-за волнения? Или из-за какого-то предчувствия? Положите письмо в карман сеньора Казановы, пусть распечатает его, как только кончики пальцев снова заработают! И дайте ему глоток бренди, а то он сейчас и впрямь — с катушек!

(Жак идет в глубь площади и видит справа от себя согнувшегося Килроя, который то зажигает, то гасит бутафорский нос.)

Жак. Да, я знаком с азбукой Морзе. (Нос Килроя снова включается и выключается.) Спасибо, брат. (Это сказано словно в благодарность за какое-то сообщение.) Я знал, даже без цыганки, что с тобой это случится. В твоей душе есть анархистская жилка, а этого здесь не потерпят. Здесь не терпят ни необузданности, ни добросовестности; надо либо избавляться от них, либо использовать для того, чтобы зажигать нос [49] ради увеселения мистера Гутмэна… (Жак кружит вокруг Килроя, насвистывая «Ласточку», — он очень доволен, что никто не понял его условного знака.) Но до финала мы все же найдем отсюда выход. А пока, брат, терпение и мужество! (Жак, чувствуя, что слишком задержался, ободряюще хлопает Килроя по плечу и повторяет.) Терпение и мужество!

Леди Маллигэн (из-за столика Маллигэнов). Мистер Гутмэн!

Г у т м э н. Леди Маллигэн! А как вы себя сегодня чувствуете, лорд Маллигэн?

Леди Маллигэн (прежде чем раздастся бас мужа). Не очень. Этот климат действует ему на нервы!