— У меня есть идея. Это очень рискованно и может не сработать ... но, возможно, это наш единственный шанс.

Пока я рассказывал им о своём плане, вся группа слушала меня с широко распахнутыми, полными надежды глазами. С каждым словом я все больше и больше убеждался в том, что это сработает, и, насколько я знаю своего брата, он угодит прямиком в мою ловушку. Иудина гордость в результате его погубит.

— Черт, — произнёс брат Стефан, когда я закончил.

Он перевел глаза на Самсона, затем на Соломона и, наконец, на сестру Руфь. Пока я говорил, она сидела молча, склонив голову.

— Это наш единственный выход, — неохотно сказал Самсон.

Брат Стефан протянул руку. Я положил на нее свою ладонь, и он произнёс:

— Тогда решено.

— Только не говорите Хармони, — проговорил я. — Не хочу, чтобы она знала, на случай, если что-нибудь пойдёт не так.

Стефан отпустил мою руку.

— Я собирался попросить тебя о том же. Если она подумает, что мы больше в нее не верим, что мы отстраняем ее от этой задачи, она ни за что не согласится. У нее обострённое чувство долга. Она бесстрашна, как никто другой.

Несмотря на все то, что я сегодня узнал, на то, что всё может пойти не так, я улыбнулся. Потому что именно такой и была Хармони. Сильной и бесстрашной.

Я откинулся на спинку стула и сделал три глубоких вдоха. И тут же почувствовал, как по моему телу разлилась усталость, которая должна была одолеть меня еще несколько часов назад. Я сделал над собой усилие и поднялся на ноги.

— Я иду спать.

Когда я подумал о спящей у меня в камере Хармони, меня охватила грусть. С каждой проведенной с ней секундой, мне все больше и больше хотелось продлить этот миг. Мы знали друг друга совсем недолго, но за это время я был самим собой гораздо больше, чем за всю свою жизнь. Когда я жил с Палачами, я как-то прочёл, что важно не количество проведенных с кем-то минут, а их истинное качество, то, что они привносят в вашу реальность. Рядом с Хармони я неизменно чувствовал, как всё мертвое во мне оживает заново. Когда я держал ее руку сквозь проделанное в стене отверстие, когда смотрел в ее темные глаза, она проникала мне в душу.

Мне стало больно от того, что наше время столь ограниченно. От одной только мысли, что ее не будет рядом, у меня заныло сердце. Поэтому я решил, что буду дорожить тем временем, что у меня осталось. С усилием поднявшись на свои отяжелевшие ноги, я направился туда, где спала Хармони. Брат Стефан преградил мне путь. Я вздернул голову, чтобы узнать, чего он хочет.

— Каин, — еле слышно произнёс он и схватил меня за плечо. Его лицо стало мертвенно бледным, и я понял, что его что-то беспокоит. — Прежде чем ты уйдешь, тебе следует узнать еще кое-что.

Я кивнул головой, дав ему знак говорить.

И стал слушать.

Не пропуская ни единого слова, я слушал то, что он хотел мне сказать... и все это время я стоял, как вкопанный...

... в полном и совершеннейшем шоке.