К тому времени, когда я достаточно успокаиваюсь, чтобы посмотреть на часы рядом с моей кроватью, эта проклятая штуковина начинает наигрывать ритмичную музыку. Пора вставать — шесть утра. Когда я вхожу на кухню, нахожу Сидни, которая уже переоделась для работы.

— Доброе утро, солнышко. Где ты была вчера? — спрашивает она, поворачиваясь на табурете.

— После завтрака, который некоторые пропустили по причине похмелья, я пошла к маме. Ты спала, когда я вернулась домой... или все еще спишь?

— Знаешь, если бы ты разбудила меня, я бы присоединилась к завтраку.

— Ну, я пыталась тебя разбудить. У нас был целый разговор, ты не помнишь? Сколько же ты выпила? — дразню я, но втайне радуясь, что вчера подруга предпочла отлеживаться в постели. Чувствую, что краснею, и по телу распространяется дрожь.

— Почему ты краснеешь? Что-то случилось?

— Гм, нет.

Это неважно, и я сомневаюсь, что подруга поймет мое увлечение, как у юной школьницы. Я полностью контролирую это. Ничего не происходит. Ничего не будет. Все совершенно невинно. Только потому, что он волнует, утешает меня и заставляет меня чувствовать себя сильнее, не значит...

Бл*дь.

Боже, почему он должен быть моим психотерапевтом? Почему я должна была увидеть его с другой стороны? Почему от мысли о нем у меня сбивается дыхание?

Бл*дь. Я пропала.

Да, такое я точно не могу сказать Сидни.

Понедельник пролетает прежде, чем я это осознаю.

Затем вторник.

Когда наступает среда, я в ожидании, что рабочая неделя скоро закончится. Часы на моем столе показывают только три, остается продержаться еще пару рабочих дней. На моем столе звенит телефон и загорается кнопка моей линии.

— Агентство Стоун. Это Ева.

— Ева, это Майкл.

— Привет, Майкл. Могу чем-то помочь?

— Когда у тебя появится свободная минутка, можешь прийти в мой офис?

— Да, конечно. Нет проблем.

О чем он может хотеть поговорить со мной? Может быть, он заметил отсутствие моей работы, или, может быть, клиент пожаловался. Может быть, он заметил приступы моей паники? Мое сердце колотится, а руки трясутся по бокам, когда я подхожу к его двери. Когда вхожу в кабинет, он жестом указывает закрыть дверь и занять место. Мое сердце так сильно стучит по ребрам, что может выскочить из груди. Он выглядит усталым, пока изучает меня в течение нескольких минут, после чего вздыхает.

— Как ты?

— Я в порядке.

— Я хотел проверить тебя. Ричард хотел бы, чтобы я так делал.

Ощущаю раскаяние в его голосе.

Мои губы слегка сжимаются.

— Ты ничего не должен, Майкл. Все нормально.

— Я не уверен, что ты знаешь, но Ричард и я были очень близки. Я начал работать на него еще в колледже. Сразу после смерти твоего отца, — он склонил голову, прежде чем вновь взглянуть на меня. — Ему было больно. Он потерял своего лучшего друга. Я понимал его потерю. Сам на тот момент потерял старшего брата из-за наркотиков. Этим я пытаюсь сказать тебе, что знаю, насколько вы с Ричардом были близки. Знаю, как сильно он любил тебя. Во всех отношениях для него ты была как дочь, и если тебе когда-нибудь что-то понадобится, я сделаю все, что смогу. Понимаю, что никогда не заменю Ричарда. Я бы и пробовать не стал, чтобы занять его место в твоем сердце. Но я могу быть твоим другом, если понадоблюсь. Я бы считал за честь стать частью твоей жизни.

— Спасибо, Майкл. Мне бы этого очень хотелось.

Его губы складываются в улыбку, над глазами появляются морщины, подчеркивая его возраст.

Мгновение мы не нарушаем тишину, а затем он кашляет, прочищая горло.

— О, я забыл упомянуть раньше, к концу следующей недели приедут юристы, чтобы огласить документы в отношении компании. Ты можешь отметить это на календаре?

— Хорошо. Конечно. Нет проблем.

— Отлично, уверен, что у тебя накопилось много работы, так что обсудим все позже.

Если бы он только знал, сколько у меня ее накопилось...

Шагая взад-вперед по своей комнате, я обдумываю, должна ли я налить себе бокал вина. Не должна. Моя выпивка — своего рода избавление от этой проблемы… от моих чертовых тараканов в голове. Просто я так чертовски напуган тем, что не чувствую себя в безопасности, когда закрываю глаза.

Моя паническая атака прогрессирует, как всеобъемлющий недуг. Она извивается внутри меня, как ядовитая змея. Ее горечь медленно заражает меня. Пока в один прекрасный день она не поглотит меня полностью.

Мои руки начинают потеть. Мышцы напрягаются. Меня охватывает самая настоящая паника. Кажется, будто остатки кислорода покидают мои легкие. Я хватаю себя за запястье, прижимая указательный палец к пульсу. Сердце бьется хаотично. Боль спускается вниз по левой руке, и затем все мышцы напрягаются, а по щекам текут слезы. Я хватаю свой телефон и набираю номер с визитки доктора Монтгомери.

Длинный гудок. Вдох.

Длинный гудок. Выдох.

Тишина.

— Алло?

Мое тело напрягается при звуках его голоса. Я не ожидала этого, что ему ответить, что сказать… я не знаю, что сказать.

— Алло, кто это?

— Доктор Монтгомери?

— Ева, это ты?

— Да, — пищу я.

— Все хорошо?

— Ээ... мне очень жаль. Я не хотела тебя беспокоить. Не думала, что ты ответишь.

— Ты не беспокоишь меня.

У меня вырывается всхлип.

— Шшш, ты в порядке. Шшш, — говорит он в телефон, успокаивая. — Сделай глубокий вдох. Теперь выдохни. Можешь ли ты сказать мне, что случилось?

— Я боюсь, — хныкаю я.

— Чего ты боишься?

— Всего.

— Понимаю. Я здесь, хорошо? Можешь сказать мне, что случилось сегодня вечером?

— Я боюсь уснуть.

Это звучит настолько нелепо, даже для моих собственных ушей. Но страх настоящий.

— Как долго это продолжается?

— Уверена, что ты занят. Сейчас мне уже лучше, — я уклоняюсь от его вопроса. Звонить ему было ошибкой.

— Ева, — его голос настойчивый. — Пожалуйста, поговори со мной.

Это мне не поможет, но уступаю его просьбе.

— Мне снятся кошмары.

После того, как я произношу это вслух, проблема, которую я намеренно не озвучивала так долго, отступает, тем самым снимая тяжелый груз, который я ношу в своем сердце.

— О чем они? — я слышу его вдох.

— Я не знаю.

— Ты не помнишь свои кошмары, когда просыпаешься?

— Не очень.

— Есть ли хоть что-нибудь, что запоминается больше всего?

— Запах крови.

Я слышу равномерный ритм его дыхания на том конце линии.

— Не хочешь встретиться со мной?

— Встретиться?

Я смотрю на время. На часах уже больше девяти вечера.

— Да, посидим в кафе.

Он не просит меня встретиться с ним, он говорит мне, что делать, и что-то внутри меня отзывается. От идеи снова встретиться с доктором Монтгомери вне офиса мой пульс ускоряется, я вскакиваю с постели в поисках одежды.

— Хорошо, дай мне тридцать минут, — отвечаю я.

— До встречи.

Он вешает трубку, а я пребываю на взводе.

Дерьмо.

Я натягиваю милую пару легинсов, застегиваю пуговицы на свободной рубашке и надеваю сапоги. После чего забегаю в ванную, чтобы почистить зубы, расчесать волосы и нанести легкий макияж. Не хочу выглядеть так, будто я только что вылезла из постели, не то, чтобы я старалась, скажем так, я «пытаюсь». Но ведь так оно и есть. Наверное, мне следует найти другого врача, ради которого я не буду как сумасшедшая стараться выглядеть красивой. Но не могу заставить себя сделать подобное. Когда я с ним, я чувствую себя нормальной. Хотя, наверное, не стоит так делать, потому что я делюсь с ним своими тайнами и переживаниями, но все равно чувствую это.

Схватив пальто, я направляюсь к лифту, а затем вниз через холл, на холодный воздух. Холодный порыв ветра заставляет стучать мои зубы, когда я иду к углу Тридцать пятой и Третьей, но удача на моей стороне, мне нужно всего несколько минут, чтобы добраться туда. Не замечая его, я вхожу в помещение, собираюсь подождать у стены. Через несколько секунд чувствую знакомое присутствие рядом, и мое сердце отзывается в груди.