— Хреново

— Да.

— Так, что ты собираешься делать?

В его голосе нет ни злобы, ни осуждения, только беспокойство, и от понимания этого мне становится легче, словно камень падает с плеч. Расставание с Евой дается мне тяжело, но было бы еще тяжелее, если б Джейс не одобрил или стал критиковать наши отношения.

— Я отпустил ее.

— Так в чем проблема?

— Я хочу большего, — глубоко вздохнув, признаю я.

— Да, теперь вижу, в чем суть проблемы. Я все понимаю, но тебе не кажется, что некоторые вещи стоят того, чтобы рисковать всем ради них? Не знаю, кто эта девушка, н, если она та, о которой без перерыва болтает Логан, я бы сказал, что она того стоит.

Это она.

— Все сложно.

— Почему?

— Ну, все очевидно, если опустить тот факт, что она моя бывшая пациентка и все такое, то есть еще небольшие проблемы, связанные со Слоан.

— При чем здесь она?

— Ну, может быть, теперь я страдаю от контр-трансфера, — шепчу я и все еще слышу слова Евы, которые крутятся у меня в голове. Было ли это из-за Слоан? Была ли Ева своего рода заменой для меня?

— Я думаю, что пришло время начать все заново, но сперва нужно с кем-то поговорить про это. Тот факт, что ты все еще не отпускаешь прошлое, не может не настораживать. Кажется, эта девушка особенная. Может быть, она стоит того, чтобы рискнуть, но ты никогда не узнаешь, пока не разберешься с вопросами, касающимися Слоан.

Он прав. Мне надо во всем разобраться. И хотя прошло уже много времени с тех пор, смерть Слоан оставила неизгладимый след в моей душе. Она звонила мне в тот день, когда умерла от передозировки. Я был зол на нее, поэтому перевел вызов на голосовую почту. Она нуждалась во мне, а я не ответил. Я должен был видеть знаки. Я должен был ответить на звонок. С тех пор это решение каждый день преследует меня. И хотя я верю, что мои чувства к Еве реальны, мне нужно все выяснить. Мне нужно знать это, не только для себя, но и для Евы.

Врачи действительно являются худшими пациентами. Сижу и жду, когда доктор Одри Кеннер закончит выступление. Я готов уже встать и уйти, когда, наконец, вижу, что она складывает ноутбук и замечает меня.

— Почему ты здесь? Ты не навещал меня уже давно. Что-то случилось?

Прикидываю, что могу ей рассказать. Не могу озвучить имя Евы и не могу сказать, что она была моей пациенткой, но решаю держаться как можно ближе к правде.

— Я встретил девушку, — кусаю губы, подбирая слова. — Она похожа на Слоан и тоже через многое прошла. Она… обременена проблемами. Боюсь, что мои чувства могут быть неуместными.

— Ты думаешь, что влюбился в нее в попытке исцелить ее, исправить то, что не смог исправить со Слоан?

— Я не уверен.

— А в какой момент у тебя появились к ней чувства?

— Я всегда думал, что она красивая, но когда увидел ее настоящую, понял, что эта девушка больше, чем красивое личико.

— И когда это произошло?

— Когда она заставила моего племянника улыбаться.

— Думаю, ты сам ответил на свой вопрос, Престон, — поднимаю брови в ожидании продолжения. — Ты не влюбился в нее, потому что она была слаба или вызывала сострадание. Ты разглядел ее силу, уверенность, когда она смогла отодвинуть в сторону свою грусть и завоевала доверие твоего племянника.

Доктор права. Все говорило о том, что это правда. Это было больше, чем вина за Слоан. Я влюбился… Я влюблен в нее.

— Мне надо идти. Мне нужно сказать ей.

— Престон, хотела поговорить с тобой о Слоан, как раз настал подходящий момент. Я немного обеспокоена этим. Можешь уделить мне еще пару минут? Прошли годы с тех пор, как ты пришел и рассказал мне о случившемся. Ты решил стать психотерапевтом из-за нее. Может, этого достаточно? Сколько еще должно пройти времени, чтобы ты смог простить себя и перестать корить за то, что не видел знаков? Ты был ребенком, учился в школе. На тот момент ты не был психологом, многого не знал. Чем бы ты мог помочь? Прошло много лет, и тебе действительно пора перестать корить себя и начать жить своей жизнью. Будь счастлив. Слоан хотела бы этого для тебя.

Она права, так и сделаю. Я точно знаю, как это сделать. Мне нужно позволить себе быть счастливым.

Запись в дневнике:

Был ли он прав? Я проецирую свои чувства, свое одиночество, потребность в общении на него. Нет, это не так. Я не верю в это. Может, в самом начале так все и выглядело, но это не значит, что так оно и есть. Неважно, какая предыстория, главное, что мы получаем в итоге. Может быть, истоки влечения зародились в неподходящем месте, но когда твое сердце болит от любви к кому-то, это не делает чувства менее реальными. Правда ведь?

Это все, о чем я думаю в течение последних трех недель. Даже по прошествии времени не перестаю задаваться вопросом, прав ли он. Так ли все началось. Я лежу в постели, когда звонит телефон. Уже поздний вечер пятницы. Сидни нет дома, а я закрылась в своей комнате. Взяв телефон, проверяю входящий номер.

Святое проведение, это Престон.

— Привет?

— Ты где? Мне нужно поговорить с тобой.

Внутри все замирает. С чего вдруг он так отчаянно хочет увидеть меня, поговорить со мной? Что-то случилось?

— Я дома. У тебя все в порядке?

— Мне нужно увидеть тебя.

— Можешь сказать, что происходит? Ты пугаешь меня.

— Я сейчас приду. Мне нужно увидеть…

— Нет, — прерываю я, вскакивая с постели и покидаю комнату. — Я сама приду к тебе.

И вешаю трубку.

Стучу в дверь, и он тут же распахивает ее передо мной.

— Что происходит? В чем дело… — он притягивает меня к себе и накрывает рот поцелуем. С усилием толкаю его в грудь, чтобы отстраниться.

— Перестань. Что ты делаешь? — тяжело дыша, пытаюсь отдышаться.

— Неужели я потерял тебя, Ева?

— О чем ты говоришь? Зачем я здесь? Что такого важного ты хотел сказать?

— Я должен сказать, что люблю тебя, что не хочу потерять тебя. Что отдам все, чтобы быть с тобой. Разлука с тобой невыносима. Я не хочу потерять тебя снова.

— Нет, Престон, — делаю шаг назад.

— Ты уходишь? — спрашивает он, пытаясь меня остановить.

— Я поступаю правильно, прямо сейчас спасаю тебя от самого себя.

— К черту это правильно.

— Но ты сам говорил, прежде чем разрушил наши отношения.

— Я помню все, что сказал, но мне все равно. Ты нужна мне. Мне нужно прикоснуться к тебе. Мне нужно попробовать тебя на вкус. Мне нужно чувствовать блаженство, когда твое тело принадлежит мне. И самое главное, я хочу тебя любить. Не хватит слов, чтобы рассказать тебе, как я ошибался. Ты не какая-то девчонка, не просто запретное желание. Разве не видишь, что ты значишь для меня гораздо больше?

— Нет.

— Бога ради. Ты — для меня все. Мы все сможем преодолеть… вместе. Когда я с тобой, все возможно. Никогда не думал, что смогу встретить кого-то, кто бы заставил меня чувствовать себя подобным образом. После случившегося со Слоан мне не хотелось никаких отношений, но с тобой все иначе. С тобой мои возможности безграничны. Любить, дышать, улыбаться, смеяться… Без тебя это нереально, да мне и не нужно все это без тебя.

Мне хочется плакать, но больше всего мне хочется простить его, броситься на шею, обнять и никогда не отпускать.

— Все, что я говорил, было неправильно. И не имеет значения. Я люблю тебя. Поэтому неважно, где мы и кто мы, наша любовь всегда будет правильной, — заявляет Престон.

— А что насчет…

— Плевать на все. Мы можем прямо сейчас, рука об руку, вместе выйти из дома, и это будет означать, что ты моя, и что мы вместе.

— А что насчет твоей карьеры? Как же твои заботы о пациентах?

— Ты — моя единственная забота. Меня не волнует, если я потеряю работу или прерву практику. Мне без разницы, если я потеряю все, главное, что я не потеряю тебя. Последние несколько месяцев я боролся с этим чувством, а потом понял — ты важнее. И если раньше я думал, что у этой ситуации нет решения, то теперь, когда знаю, что небезразличен тебе, я не могу отказаться от тебя. Да, скорее я откажусь от своей работы и найду другое занятие. Я мог бы работать на своего…