«Прабхупада, вы просили кокосовые орехи, но мы не смогли их найти. Мы достали бананы, но не нашли банановые листья». «Ничего», - сказал Прабхупада. Он не собирался отменять инициацию из-за того, что не было банановых листьев.

Прабхупада был готов пойти в ад ради Кришны - таков был дух его проповеди. Девятое оскорбление Святого Имени состоит в том, что нельзя давать Святое Имя неквалифицированным людям. Формально, мы не были готовы к посвящению, но Прабхупада принял нас в ученики, поскольку мы проявили более или менее серьезный интерес к сознанию Кришны. Он внушал нам, что обеты, принимаемые при посвящении, очень серьезны - это обеты на всю жизнь, и ожидал, что мы будем следовать им. И он продолжал с верой идти вперед, несмотря на то, что мы не всегда оправдывали его доверие.

Иногда я задумываюсь над тем, как Свамиджи воспринимал меня в те дни? Ведь он обладал духовным видением, а также был очень восприимчивым человеком; помимо того, он имел большой опыт общения с

людьми в бизнесе. Он умел распознавать качества людей, и часто говорил: «Лицо — зеркало ума». Что хорошего он видел во мне?

Хотя на протяжении нескольких лет я жил безумной жизнью Нижнего Ист-Сайда, у меня сохранялись попрежнему кармические ценности человека среднего класса. К моменту встречи со Свамиджи я в каком-то смысле переступил грань, отделяющую норму от безумия. Думаю, что он видел в моих глазах эти признаки безумия, почему же он все равно доверял моим обещаниям следовать правилам?

Он, наверное, заметил также и мое желание производить хорошее впечатление в ИСККОН. По-крайней мере, я никогда не приходил к нему одурманенный наркотиками и не опускался в его присутствии до пошлых шуток. Вскоре после встречи с ним я решил взять себя в руки и доказать, что являюсь ответственным человеком. Он видел, что я продолжаю работать в службе социального обеспечения и жертвовать деньги. Я также перепечатывал его рукописи.

Хотя после встречи с ним я перестал совершать четыре главных греха, Прабхупада мог замечать во мне следы совершенных ранее. Мне не нужно было ничего говорить - он видел меня насквозь. Всякий раз, когда мы встречались, он, казалось, смотрел на меня с удивлением, но также и с состраданием. Хотя Шрила Прабхупада вырос в Калькутте с ее нищими и бандитами, сам он был чистым, словно ребенок. Поэтому его иногда удивляло, что его искконовские ребята были чем-то похожи на калькуттских бомжей. Это было одним из того, с чем Прабхупаде пришлось столкнулся, приехав на Запад.

Если, несмотря на всю вашу испорченность, вы оставались смиренными и имели веру в сознание Криш

ны и в то, что Свамиджи поможет вам навсегда освободиться от всех пороков, - вы были готовы к посвящению.

К моменту первой инициации, которая должна была состояться на Джанмаштами, я практиковал сознание Кришны меньше двух месяцев. Поэтому я решил не принимать в ней участия, о чем позже сожалел. Ребята, получившие посвящение, ходили с новыми красными четками на шее и выглядели счастливыми. Я чувствовал себя обделенным. У меня не было духовного имени. Вскоре я услышал от кого-то, что намечается новая инициация на Радхаштами.

«Ты собираешься получать посвящение?» - спросил меня Хаягрива.

«Я бы хотел. Думаю, что теперь я готов. А что для этого нужно?»

«Наверное тебе нужно спросить согласия у Свамиджи, согласен ли он».

Итак, я поднялся наверх и спросил: «Свамиджи, я слышал, что на Радхаштами будет еще одна инициация. Я хотел бы получить посвящение».

Прабхупада молчал. Он никогда не спешил, как следует все взвешивая. В то же время, он казался нам довольно спонтанным человеком. Он чувствовал себя здесь, в Нью-Йорке, более комфортно, чем я (особенно когда находился в своей комнате, которая стала теперь ашрамом. Войдя в комнату моего гуру, в которой все было очень просто и духовно, я чувствовал скованность, тогда как он держал себя совершенно непринужденно. Он был подобен лотосу, растущему в грязной воде Нью-Йорка, но несоприкасающемуся с ней.

Свамиджи был здесь совершенно одинок; он был единственным преданным в дхоти и с вайшнавской тилакой, верный парампаре и своему Гуру Махараджу. Но он был исполнен решимости. Наконец, к нему пришел первый успех - был основан ИСККОН.

«Я хочу получить посвящение», - повторил я.

«Ты должен стать строгим вегетарианцем», — ответил Прабхупада.

«Я уже вегетарианец, Свамиджи», — ответил я.

«Хорошо», ~ произнес он.

Наша беседа закончилась так же быстро, как и началась. Мое утверждение, что любой из нас мог придти к Прабхупаде, когда хотел, является истиной. Однако каждый понимал, что не находится на одном уровне с ним, мы не являемся его приятелями. Мы не хотели отнимать у него время. Но услышать лично от него одобрение по поводу моей инициации было очень важно. Итак, весь разговор занял несколько минут. Он принял меня!

Рупануга Прабху рассказывал аналогичную историю о том, как он просил Свамиджи о посвящении. Он подготовил слова, которые скажет Прабхупаде, и несколько раз декламировал их про себя: «Дорогой Свамиджи, не согласитесь ли вы принять меня в ученики и обучать меня сознанию Кришны?» Но поднявшись в комнату Свамиджи, не успел он сказать: «Свамиджи, вы примете меня в ученики?» - как Прабхупада ответил: «Да». Поэтому Рупануга решил опустить вторую часть своей речи. «Больше говорить было не о чем. Он принял меня».

Единственное, что я помню наверняка, - это то, что Прабхупада дал мне посвящение. Все остальное - детали, хотя мне хотелось бы когда-нибудь вспомнить и их. Я помню, как сидел перед ним и наблюдал, как он начитывает мои четки. Закончив круг, Свамиджи сказал: «Подойди», - и я подполз к нему.

«Поклонись», — сказал Свамиджи. Я никогда не делал этого раньше. Когда он произнес эти слова, я послушно повиновался и произнес после его подсказки санскритские слова его пранама-мантры.

«Намо ом», ~ начал Прабхупада, и я стал повторять эа ним фразу за фразой. Когда он произнес слово бхак-ти и я повторил, у меня возникло какое-то особое ощущение. Я закрыл глаза и почувствовал, что вхожу в мир бхакши, произнося это слово, начинающее его имя, Бхактиведанта. Сочетание поклона, священной мантры и желания предаться вызвали в моем сознании ощутимые перемены.

Вместе со мной посвящение получали Брюс, Кит и Чак. Это была уже вторая инициация в ИСККОН, и ребята, которые уже получили посвящение, тоже присутствовали. Они сидели вокруг нас, перебирая большие красные четки. Они радостно повторяли джапу, ожидая пополнения рядов учеников Свамиджи в день явления Радхарани. Сегодня снова будет праздник, и Свамиджи сказал, что планирует проводить множество фестивалей, свадебных церемоний, инициаций и других праздников, о которых мы даже не могли мечтать.

Я предполагал, что он даст мне имя, начинающееся на букву «С», хотя был бы счастлив получить и любое другое имя, если оно будет истинно духовное. Нам все имена казались похожими: Хаягрива, Киртанананда, Рая-рама, Сатсварупа. Мое имя, так же как и все остальные, было санскритским. Оно было четким и благозвучным. Я не знал, что оно означает, но это было истинно духовное имя, данное Свамиджи. Я был полностью удовлетворен.

Через несколько дней я спросил его: «Что означает Сатсварупа?»

«Форма внутренней реальности», — ответил Свамиджи. Над его словами мне необходимо было подумать; это звучало, как нечто мистическое, что откроется мне позже.

Как-то раз я вошел в комнату Прабхупады, когда он беседовал с преданными. Тепло приветствуя меня, он сказал: «А вот и олицетворенная истина». Свамиджи часто говорил так, шутливо интерпретируя имена учеников: «О, пришел Джагадиша, Верховный Повелитель» или «Это Дамодара, связанный веревкой матери Яшо-ды». Это второе значение имени Сатсварупа было более понятным, и мне лестно было думать, что обладаю качествами, соответствующими моему имени. Однако вместо того мне нужно было всегда помнить о том, что являюсь слугой этих качеств.

На следующий день после инициации, когда я пришел утром на лекцию Свамиджи, некоторые из ребят с трудом пытались вспомнить и выговорить мое новое имя.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: