Мясорубка была в самом разгаре, когда к ней подключились стрелки. Арбалетчики норовили прицелиться и выстрелить, но мечущиеся раненые лошади загораживали линию обстрела. И всё же, хладнокровно выбирая цель, они один за другим косили опьяневших от запаха крови лесорубов.

— Ловите коней! — крикнул Дрюдор, указывая окровавленной секирой на притороченные к сёдлам щиты. Сам же вскочив на обезумевшего от боли вороного, крепко сдавил ногами кровоточащие бока и бросился на стрелков.

Рыжебородый громила широкими взмахами рубил всё, что попадалось под руку. Шлемы южан трещали как яичная скорлупа, а из конских ран брызжела смешанная с пенистым потом густая кровь. Парень с блюдом на груди, с торчащими из него болтами, орудовал трофейным мечом. Обеими руками держал за рукоять и привычно рубил как потерянным в суматохе топором. Праворукий тоже обзавёлся клинком. То был не привычный для него двуручный фламберг, а лёгкий кавалерийский меч. Не снижая темпа, он молотил им словно крыльями мельничного ветряка, невзирая, человеческая ли плоть попадала под лезвие, либо лошадиные бока. С железного протеза торчал чёрный от крови штырь. Пухлый лесоруб с разрубленным надвое черепом распластался придавленный убитой лошадью, и его остывшие голубые глаза, умиротворённо пялились в такие же голубые небеса.

— За Небесную! — выкрикнул кто-то, и окрылённые этим возгласом лесорубы усилили натиск. Некоторые из них, оседлав уцелевших коней, погнались за беглецами.

Когда всё стихло, красный от крови берег походил на разделочный стол мясной лавки: парующие кишки торчат из вспоротых лошадиных и людских брюх, отрубленные конечности разбросаны среди тел их недавних владельцев, предсмертный конский храп, сладковатый запах крови и холодящее прикосновение смерти.

— Волки обрадуются такому подарку, — обессиленный Дрюдор рухнул на ослабевшие колени.

Слипшиеся от собственного пота и чужой крови сержантские усы болтались как две висельные верёвки в ожидании жертв. Уцелевшие лесорубы тоже валились на землю. Рядом вынырнула голова Корвала-Мизинца. Карабкаясь из-под убитого отакийца, парень процедил, кривясь от боли:

— Не думал я, что ты умелый командир… когда трезвый.

— Да уж, — согласился сержант, — но сейчас бы с радостью напился.

И уткнувшись лбом в лошадиный труп, старый вояка бесшумно заплакал.

Два огромных лесоруба тащили человека в дорогом халате и с перевязью королевского советника на плече.

— Этот говорит по-нашему. Прятался в воде. — Бросив на мокрую от крови гальку, один из синелесцев красноречиво занёс над пленным топор: — Или расспросим?

— Всё расскажу. Я не отакиец. Я полукровка с островов, — задыхаясь произнёс тот.

— Сдаётся, мёртвые арбалетчики — не твои ли земляки? Арбалет куда дел? — грязным сапогом лесоруб придавил пленника к земле.

— Он не стрелок, — подал голос сержант, — Вельможа… глянь на синюю повязку…

— Какая встреча! — вскакивая и не веря своим глазам, воскликнул Праворукий. — Старый знакомый! В кости играть не разучился?

— Ты видел? Он оживил их! — Грязь казалось, теряла дар речи.

— Он всего лишь сделал то, что раньше проделал с тобой, — в голосе Меченого сквозило безразличие.

Девушка отрицательно мотала головой, жадно хватала воздух обветренными губами:

— Нет, тут другое. Ты видел её вздувшийся живот? Её синее лицо? У неё руки связаны… а у того… — она пальцем указала на мужчину, — …у того из руки торчала стрела, и раки почти до кости обгрызли рану. Знахарь из каждого с полведра воды вылил. Ты видел подобное раньше?

Разведчица раскраснелась, губы её возбуждённо дрожали.

— Каждому своё, — многозначительно произнёс хромой, отходя от телеги, — кто-то умеет убивать, другому дано воскрешать убитых.

Впереди Знахарь вёл под уздцы старушку Мирку. Лошадь привычно тянула гружёную телегу, в которой нашлось место и рыжей утопленнице и её молчаливому спутнику. За телегой верхом на вороном следовал Меченый. Рядом, утопая по щиколотки в вязкой слякоти, плелась Грязь.

— Залезай. Сядешь сзади, — предложил Меченый, протягивая руку.

— Как же, — огрызнулась северянка, — ненавижу лошадей.

— Да и Чёрный о тебе не лучшего мнения, — хрипло усмехнулся хромой.

Что себе позволяет этот клеймёный? Она еле сдержалась, чтобы не пнуть коня в заднюю ногу.

— Что может понимать бездумная скотина? — фыркнула в ответ.

— Конь чувствует даже муху на спине. И на злость, отвечает тем же. Ничего, придёт время, поймёшь.

«Придёт время, Бесноватый всадит кинжал под твои худые рёбра», — чуть не сорвалось с девичьих губ. Но разведчица сдержалась. Скорая встреча с Поло станет сюрпризом для Меченого, а сам он — сюрпризом её командиру. Вернее, подарком будет та зелёная вещица на тощей шее хромого. В том, что рано или поздно они обязательно встретят синелесцев, Грязь нисколько не сомневалась — на Севере все дороги сходились в одну. Когда это случится, она лично плюнет Меченому в его мерзкое клеймо, и сорвёт с впалой груди смертоносный амулет. А ещё она перережет горло этому вонючему животному, а из его чёрной шкуры сделает спальный мешок.

— О чём задумалась? — осведомился Меченый.

— Да так… — уклончиво ответила северянка, — обдумываю один план.

— Ты всё планируешь заранее?

— А как же?

— Часто первоначальные планы требуют основательной корректировки.

С телеги послышался стон, рыжеволосая открыла глаза.

— Кто вы? — чуть слышно спросила у идущей за телегой девушки.

Грязь надменно хмыкнула, не удостоив ответом. Стоило её саму спросить об этом.

— Где я, и что случилось? — жалобно простонала женщина, и ещё раз повторила: — Кто вы?

— Вон твой благотворитель, — наконец соблаговолила ответить северянка, указывая на Знахаря.

— Благотворитель? — изумленно переспросила рыжая.

— Эй, Меченый, ты слышишь? — девушка указательным пальцем ткнула в сторону незнакомки. — У неё странный выговор. «Р» тянет, будто воды полон рот. Сдаётся мне — так говорят рыбачки с юго-востока. — И обращаясь к женщине, требовательно бросила: — Ты с побережья?

— Дай ей прийти в себя, — сухо сказал Меченый и, поймав презрительный взгляд, снисходительно добавил: — пожалуйста.

— Кто ей мешает? — сердито прыснула Грязь. Как же нервирует её этот недочеловек — смеет указывать свободной северянке, что ей делать.

Рыжая устало прикрыла глаза. Её спутник до сих пор не пришёл в себя. Его раненая рука, перемотанная холщёвой тряпицей, покойно возлежала на животе. Из скомканных лацканов промокшего халата проглядывалась мускулистая грудь, украшенная гирляндой высушенных языков.

— Видишь, Меченый? — Грязь указала на диковинное украшение: — Может это немытый? Видеть не доводилось, но думаю, они выглядят именно так. От него воняет хуже, чем от твоего коня. Точно немытый.

— Это арбалетчик восточного гарнизона. Я знаю его с прошлой осени.

Услышанное повергло девушку в шок. Как мог отмеченный клеймом получеловек из Гелей оказаться прошлой осенью в Дикой Стороне, да ещё в восточном гарнизоне достойнейшего из полководцев самого графа Иги, о ком в шахтёрских посёлках помнили со времён последнего северного похода? Рука потянулась к ножнам. Но нет, не подарит она Меченому возможность пустить в ход свой зелёный луч. Разведчица сжала злобу в кулак. Стоило выждать, скоро настанет час.

Тем временем Меченый, покачиваясь в седле продолжал:

— Можно сказать, теперь мы в расчёте. Хотя если бы не тот его выстрел, всё сложилось совсем по-другому. Иногда мы благо принимаем за опасность и наоборот.

О чём говорит этот наглый тип, Грязь не поняла. Да это и не важно, потому как человек на телеге пришёл в себя.

— Очнулся, немытый? — северянка стремительно выхватила меч и взмахнула над лежащим, показывая серьёзность намерений. — Тебя Знахарь вытащил из могилы, я же с лёгкостью отправлю обратно. Говори, кто ты?

— Вряд ли скажет, — изрёк Меченый.