– Черт, мы едва оторвались от них, мать их, но Рыжик осталась у них, и Купец едва нас не накрыл. Мне пришлось его ранить. Но дело сделано. Не понимаю! Зачем он стрелял? Неужели он остался верен боссу? – сильно нервничала Оля и недовольно курила сигарету, открыв окно.

– Расслабься и успокойся, милая. Он делал свою работу и должен был попытаться нас остановить, чтобы Калина ничего не заподозрил. Он теперь ужасно зол на нас и захочет убить. Но насчет Тани я сплоховал, признаюсь. Я знаю, что Купец нам поможет и вытащит ее, но у меня есть безупречный план, – отвечал Клод, спокойно ведя машину и даже не курив сигарету при этом.

Скоро они доехали до убежища и смогли спокойно отдохнуть. В убежище они выпили пару бутылок самогона и выкурили несколько сигарет, готовя оружие для освобождения Тани. Оля так сильно нервничала и ругалась, что даже умудрилась кокнуть посуду и разбить стекло, и Клоду пришлось быстро ее успокаивать, нежно прижимая к себе и поглаживая ее по голове.

Скоро она доверилась ему и решила раздеться, а потом они завались в постель, и провели хорошо время, на время, забыв о Тане, но через некоторое время им пришел факс с новостями насчет Тани. Там сообщалось, что ее собираются убить в лесу и закопать там, а еще сообщалось точное место и время. Быстро одевшись и протрезвев, угонщик и Соболь собрали своих людей и поехали спасать Таню.

– У меня есть план. Оля, я поеду туда один. Я займусь своим любимым делом. Угоню машину с Таней, где она должен поехать с Купцом. А вы будете отвлекать Калину, чтобы он не мог отправиться за мной в погоню. Верь в меня, Оля, я спасу ее и верну живой, – решил Клод.

– Хорошо, только не бей Купца больше, ладно? Выкини его, если хочешь, но не бей. Если приедешь без Тани, пеняй на себя, ты меня понял? – предупредила его Оля, а потом ласково обняла на удачу, крепко прижав его к себе.

Клод улыбнулся и кивнул ей, понимая, что она не шутит. Он не собирался бить Купца больше, но и получать пинков от Оли не хотел. Угонщик выехал вместе с Олей и ее людьми и подъехал к месту, где держали Таню.

Это был участок в Кунцево, и угонщик прекрасно видел стоящую рядом машину Купца, а скоро он увидел около участка Калину и группу людей, которые стояли и переговаривались, куря сигареты. Клод на прощание получил поцелуй от Оли и пошел осторожно к машине, укрывшись за стеной большого каменного забора около участка, высокого кирпичного здания с проходной будкой, где были ворота, которые сейчас были приоткрыты. Купца пока не было видно, но Калина стоял около ворот с людьми.

Купец в это время должен был вывести Таню из одинокой камеры, где она сидела последнее время и голодала, испытывая сильный голод и невыносимую жажду. Калина запретил ее кормить, и Таня заметно ослабла и побледнела, а ее синяки и ссадины не проходили, ведь ее допрашивали и пытали по приказу Калины, били током и истязали разными предметами, но Таня молчала и только мужественно терпела боль и даже усмехалась. Купец тайно все-таки носил ей бурду, жалея ее и обещая вытащить отсюда.

После очередной порции садистских пыток ее бросили в холодную и мрачную камеру с маленьким решетчатым окном и бетонными стенами. Помещение было небольшим, и в этой тюрьме она ожидала смертный приговор, к которому ее приговорили почти без всякого суда. Ее должны были скоро доставить на место казни, но она верила в Купца и ждала помощи не только от него, но и от угонщика с сестрой.

Она лежала на нарах и тупо смотрела в потолок, вспоминая о военных временах, когда она сидела в камере не только у советских служб, но и у фашистов, терпя ужасные издевательства и пытки, как вдруг дверь ее камеры открылась, и появился Купец. Он был один и надел на нее наручники, сковав ей руки за спиной.

– Не беспокойся, я с тобой. Ты не умрешь, – успокоил ее тихим голосом Купец, неожиданно достав моток липкой ленты, – но извини меня за одну вещь, Таня. Калина приказал.

– Хорошо, но знай, что ты хороший парень. Ты нравишься мне, и после всего, если выживем, давай поближе познакомимся, – неожиданно предложила ему Рыжик и даже поцеловала его, от чего Купец немного опешил и пообещал ей.

Он, залепив ей рот липкой лентой, вывел ее из здания и посадил в машину в тюремную комнату, а потом подошел к боссу, который оторвался от группы и повернулся к помощнику. О чем-то поговорив с ним и получив указания, Купец направился к машине и сел в нее, заведя мотор, а Калина направился к машине, бросив окурок и предвкушая скорую расправу, ведь они должны были отвезти пленницу в темный лес и там закопать заживо, чтобы никто не знал.

И Калина уже представлял невыносимые муки и агонию Тани, когда она будет умирать под сырой землей. Он потирал руки и усмехался, бросив довольный взгляд на заднее сидение, где сидела Рыжик. Она наградила Калину презрительным взглядом и что-то промычала, когда он дотронулся до нее, а потом неожиданно в них сзади кто-то врезался. Шеф вскипел и вышел из машины, ругаясь сквозь зубы, оставив Купца сидеть рядом. Он незаметно подмигнул ей.

Но тут неожиданно Калина получил боковой удар в челюсть, от которого рухнул как подкошенный. Это рубанул его угонщик, который находился рядом и ждал этого столкновения. Он показал Оле большой палец вверх, а потом показал вытянутый средний палец нокаутированному шефу ментов со словами: «Схапай это, сука».

А потом он открыл дверь машины и выбросил оттуда Купца, извинившись за это. Потом Клод рванул с места, увидев, что люди Калины открыли прицельный огонь по девушкам, и те начали укладывать их, а Купец увидел, что шеф лежит на земле и не шевелится.

– Привет, детка, соскучилась без меня? – поприветствовал Таню Клод, бросив на нее довольный взгляд в окно заднего вида, – знаю, что скучала. Знаешь, все повторяется. На твоем месте раньше сидела Оля, когда я ее вез в свою хату. Это было тогда, когда она украла тот прибор. Она тоже была связана и с заклеенным ртом.

Таня теперь сидела в милицейской машине на жестком сидении в тесной комнате с не выветренным запахом мочи и мужского пота. Это было омерзительно и паршиво, поэтому она воротила носом и скривилась, начав недовольно мычать через клейкую ленту, но никаких членораздельных слов выразить не удалось. Наручники были туго стянуты и раздражали ее, доставляя крайние неудобства, и она шевелила ими и разминала пальцы, чтобы руки и пальцы не затекали. Замкнутое пространство бесило ее.

Она знала, что ее рот надежно заклеен, но она пробовала об проржавевшие стены отлепить ленту, что никак не получалось. Острых предметов у нее не было для наручников, а вытянуть руки она не могла. Таня знала, что липку ленту снять трудно без помощи рук, и с руками нужно делать это быстро, чтобы не корчиться от боли, но ей повезло, что менты не запихали ей тряпку под ленту, ведь они не были извращенцами.

Ее ситуация была хуже, чем та, в которой раньше оказалась ее сестричка.

Оля ехала в хорошей машине с открытыми окнами, а Таня едет в милицейском «бобике», где возят арестантов. Сестре больше повезло, но теперь Таню тоже вез угонщик, и это ее успокаивало. Ноги ее были свободны, но ногами ведь никак нельзя вытащить кляп, поэтому от такой свободы толку было мало. Она водила глазами и трясла головой, пыталась улыбнуться, услышав шутку Клода.

Она приглушенно захихикала и блеснула глазами, показывая, что оценила вопрос, поэтому кивнула. Скоро угонщик привезет ее к месту и снимет проклятые наручники и ленту, чтобы она могла поблагодарить его и наградить за свое спасение. Таня первый раз оказалась в ужасном положении за последнее время, находясь в полицейском плену, ведь вонючая камера напомнила ей военные тюрьмы советских и нацистских специальных служб.

Купец схватил машину и бросился в погоню за угонщиком и девушками, которые тоже поспешили убраться. Купец забросил вырубленного босса в машину рядом с собой и включил мигалку. Он ехал прямо за угонщиком, но пока не мог догнать его, ведь полоумный угонщик развил сумасшедшую скорость.

Люди Купца и Калины быстро отстали и упустили из вида девиц, а они как раз ехали за машиной с Купцом и Калиной. Купец их видел, а скоро девушки внезапно свернули и поехали другой дорогой, но Купцов поехал прямо за лихим угонщиком. Он ни разу не спускал зорких глаз с Клода, а тот прекрасно видел его машину.