— Об этом нетрудно догадаться, — буркнул Бето, не поворачиваясь.

— Но этот человек не мог бы снять то, что он снял, если бы ты не поддался на уговоры Лили поехать с ней в парк Чапультепек.

— Главное, он знал о том, что я буду там…

Бето повернулся к Марианне.

Она отшатнулась, увидев лицо сына: глаза покрасневшие, колючие, губы дрожат.

И это ее сын! Еще недавно само воплощение кротости и добродушия!

— Мама, наиболее заинтересованное лицо в разрыве моих отношений с Марисабель, — отчеканил Бето, — это… сама Марисабель!

Он вскочил и направился к двери. Марианна, опередив его, преградила ему дорогу.

— Бето! Никто не позволил тебе оскорблять мою дочь! — решительно сказала она.

— Твою дочь… — презрительно скривив губы, процедил Бето.

— Да, мою приемную дочь, которую я люблю, как тебя!

— Это она все подстроила! — Бето, закрыв глаза, топнул ногой. — Чтобы оправдать то, что она принимает ухаживания этого тюленя Умберто!

Вошедший Луис Альберто слышал последние слова. Кивком головы он попросил Марианну оставить его наедине с сыном.

Он подошел к Бето и положил ему руку на плечо.

Бето порывисто обнял его. Разрыдался.

— Успокойся, сын. Давай поговорим, как мужчины. Я виноват перед тобой…

Бето вытер кулаком глаза и посмотрел на отца. Во взгляде юноши он прочитал мольбу о помощи.

— Я виноват в том, что из-за своей гордыни потерял тебя и долгие годы не мог быть рядом, не мог по-отцовски объяснить тебе многие вещи. Ты не защищен от человеческой злобы, от коварства тех, кто желает построить свое благополучие на чужом страдании.

— Отец, я уверен, что фотографа наняла Марисабель!

— Мы попробуем поразмышлять на эту тему, — Луис Альберто усмехнулся (и придет же такое в голову!), закурил и машинально протянул пачку сыну.

— Я не курю, папа, — сказал Бето.

— Вот видишь, Бето, какой я отец! — горько усмехнулся Луис Альберто. — Не знаю привычек сына.

Он продолжал:

— Мы попробуем догадаться, кто бы это мог сделать. Хотя факт остается фактом, у вас с Лили была… близость, которую кто-то использовал в своих интересах.

— Отец! Прогулка с девушкой, ее желание поцеловать ты называешь близостью?

— Успокойся. Не это главное: Самое важное, чтобы ты отдавал отчет своим чувствам, своему отношению к Марисабель и, что бы ни происходило, верил в чистоту своих намерений. — Луис Альберто удрученно помотал головой. — Если бы ты только знал, каким болваном бывал твой отец! Сколько раз я попадался в подобные ловушки!.. — Он поморщился, вспомнив о письме из Бразилии, привезенном Джоаной.

В этот вечер они говорили долго. О многом вспомнил Луис Альберто, конечно утаивая некоторые особенно «горячие» подробности.

Предположение Бето он отверг.

— Я думаю, это подстроила Лили, — сказал Луис Альберто. — Один выстрел, поражающий две мишени… Марисабель порывает с тобой, что на руку Лили. И одновременно это на руку Умберто, который добивается благосклонности Марисабель.

Луис Альберто посмотрел прямо в глаза сыну.

— И если это так, то я бы хотел, чтобы это было тебе уроком на всю жизнь. Мы не можем быть игрушками в чужих руках. — Он улыбнулся и подмигнул Бето. — Особенно в руках нежных мошенниц.

В комнате у Марисабель Джоана беседовала с дочерью.

— Мама, — твердо сказала девушка. — Я больше не хочу здесь оставаться. Пожалуйста, возьмите меня с папой к себе.

— Ты подумала, какую боль ты причинишь Марианне и Луису Альберто? — спросил Карлос.

— Они поймут меня. В конце концов приятно ли им переносить все, что происходит у них на глазах? А может быть, вы с папой не…

Она не окончила фразу, вовремя поняв, насколько жесток и несправедлив упрек, который она хотела бросить недавно соединившимся родителям.

Джоана догадалась, что хотела сказать дочь; вам-де удобнее, чтобы я жила не с вами, хлопот меньше.

И быстро сказала, спасая дочь от ее поспешного подозрения, которое та сама себе никогда бы не простила:

— Хорошо. Ты права. Дай мне одну неделю, чтобы все как следует устроить.

Слова Бето о том, что Марисабель могла нанять фотографа для слежки за ним, сначала возмутили Марианну. Но не были ею забыты.

Марисабель действительно изменилась. Ей пришлось пройти через столько неожиданных перемен в понимании самой себя и окружающих ее людей. Эти перемены — к лучшему? Или они настолько ожесточили ее, что она теперь может втайне совершать подобного рода действия?

Марианна чувствовала острую необходимость посоветоваться с кем-нибудь. Так она была устроена — в трудные минуты она всегда искала душу, которая могла бы разделить с ней ее заботы.

Марианне очень хотелось поделиться своими переживаниями с Луисом Альберто, но она боялась, что его вспыльчивость не позволит ему быть достаточно объективным.

Поговорить с Рамоной? Нет, Рамона сама первая заговаривает и если не делает этого, то от нее и слова не добьешься.

С Чоле она посоветовалась бы в первую очередь. Но та прихварывала, даже не вышла к праздничному столу, и Марианна умолила всех не посвящать ее в то, что произошло.

Дона Альберто, который столько раз на протяжении многих лет был семейным арбитром, ей тоже не хотелось тревожить.

Джоана и Карлос? Им не до нее Марианна верила, что в этот момент они прилагают все усилия, чтобы их дочь не повела себя опрометчиво.

Как в пору юности, она решила исповедаться падре Адриану.

Среди множества семей его прихода семья дона Альберто Сальватьерра на протяжении многих лет была для падре Адриана тем, что можно было назвать маленькой копией бренного земного мира.

Многие соблазны подтачивали фундамент этого дома, обитатели которого не один раз являли пример чести и добродетели.

Видел падре Адриан, как на этом поле битвы добра и зла побеждало бесчестие, но бывал и свидетелем торжества справедливости.

Старая истина: если в человеке осталась хотя бы малая толика человечности, он выкарабкается. Иногда невозможно спасти. Но всегда можно спастись.

Семейство Сальватьерра, мятущееся и страдающее, столько раз находившее в себе силы для самоспасения, было дорого душе старого священника.

Иногда он ловил себя на суетной горделивой мысли, что эта семья самим своим существованием обязана его стараниям. «Пусть уж этот грех тщеславия будет на моей совести, — сокрушенно думал священник, — нежели какой-нибудь другой…»

Он отдавал себе отчет, что вернулся из родной провинции в столицу лишь потому, что хотел до конца своих дней быть рядом с этими людьми.

А Марианна с ее открытым сердцем и добрыми помыслами была существом, особенно желанным его душе.

После скандала за столом падре Адриан чувствовал, что она прибегнет к его помощи, и принял ее с распростертыми объятиями.

Событие, нарушившее мирное течение праздничного ужина в доме Сальватьерра, не на шутку встревожило его.

— Падре Адриан! Бето и Марисабель как будто подменили, — в глазах Марианны он прочитал мольбу. — Неужели им суждено ожесточиться, возненавидеть друг друга?

— Успокойся, Марианна. Только спокойный разум может бороться с кознями.

— Какой совет я должна дать сыну?

— Я думаю, надо выждать. Пусть страсти улягутся. Сама жизнь учит людей, если их сердца и глаза открыты Всевышнему. А Бето умный и совестливый мальчик.

— Как я должна вести себя с Марисабель?..

— Думаю, теперь ты должны действовать сообща с ее родителями.

— Больше всего я боюсь, что эти события могут привести к чему-то непоправимому!

— Ах, Марианна, будто ты сама не любила, будто сама не страдала, будто Луис Альберто не подозревал тебя, а ты его в том, в чем не было вашей вины. И однако, все это позади, и вы вместе.

— Мои страдания той поры не сравнить с теперешними моими переживаниями матери…