Луис Альберто в душе был благодарен ему хотя бы за то, что он усадил его за литературную работу, которую Луис Альберто считал своим призванием.

Он был шокирован, когда Пато деликатно объяснил ему, что человек в клетчатом костюме был не кем иным, как тем же Бласом Кесадой, который осуществлял «психологическое наблюдение» над будущим «спонсором» Виктории. К этому времени стараниями сына — Эстебана Кориа, справедливо получившего повышение на службе, были выяснены все «ипостаси» Бласа — как «альфонсовская», так и «исидровская». Поначалу Луис Альберто обиделся, как мальчик, но в дальнейшем охотно сам над собой потешался, когда Марианна, разыгрывая его, говорила с ангельским выражением глаз, что его «просят к телефону с телевидения»…

Единственное, что продолжало их серьезно заботить, это отношения Бето и Марисабель.

Конечно, они испытывали чувство удовлетворения оттого, что их сын нравится девушкам. Одна другой лучше — печальная Бегония, деятельная Клаудия и неотразимо прекрасная бразильянка Луиса, — они постоянно раздражали Марисабель, отпускавшую в их адрес то ироничные, то колкие, то истерические замечания.

Но на пороге было еще одно испытание, и звалось это испытание — Фелисия…

Появлению Фелисии в доме Луиса Альберто предшествовали события, которые доставили девушке немного радости и множество огорчений.

Чем только она не занималась после того, как, работая продавцом лотерейных билетов, встретила Марианну и Луиса Альберто, который заключил с ней пари и переписал ей номера купленных у нее билетов.

Последним местом ее работы был бар «Две тысячи».

Здесь-то она и познакомилась с Кики…

Бармен Грегорио, кривой на один глаз, как пират из японского мультфильма, носился за стойкой, пытаясь обслужить сразу дюжину клиентов. К вечеру народу в баре набилось полным-полно.

За столиками выпивали, курили, играли в карты и кости. От табачного дыма было не продохнуть, а громкая музыка так и барабанила по вискам.

Фелисии поначалу нравилось здесь. Как-никак, на людях, какая-никакая, а работа.

— Фелисия! Где ты, дрянная девчонка?! — кричал, наливаясь гневом, бармен-пират. — Сколько можно тебя звать, лентяйка ты эдакая!

Фелисия носилась из салона на кухню и обратно — она должна была убирать грязную посуду и освобождать от окурков пепельницы. Девушка едва управлялась с этой работой.

Тарелки, стаканы, вилки и ножи сыпались на нее со всех сторон. А еще надо было помогать посудомойке мыть их и вытирать, аккуратно ставить посуду на подносы и относить на стойку бара.

Фелисия сбилась с ног. Посетители все прибывали и прибывали, будто им идти было больше некуда. За три часа беготни Фелисия не успела ни разу присесть, ни выпить глоток воды.

В окошко просунулась потная рожа официанта.

— Эй, детка, отнеси-ка на стойку поднос с чистыми бокалами, там туристы пришли! Хозяину скоро придется текилу посетителям прямо в рот наливать! — залился он астматическим полукашлем-полусмешком.

Но Фелисии было не до смеха.

— Несу, несу! — пробормотала она и устало выругалась.

Быстро составив стаканы в аккуратную пирамиду, девушка выскочила из кухни и, лавируя между столиками, понеслась к стойке бара, стараясь не разбить по дороге свой хрупкий груз.

Вдруг она взвизгнула от боли. Кто-то из посетителей сильно ущипнул ее за зад. Подпрыгнув и чуть не уронив стаканы, она обернулась и уже хотела было вылить на голову нахала поток отборной уличной браки, которую она замечательно отшлифовала в перебранках со сверстниками и негодяями постарше.

Но заулыбалась, увидев, кому принадлежит столь шаловливая рука.

Это был Кики за несколько недель до того, как пуля Себаса сбросила его вниз по лестнице ко входу в его поганую фотолабораторию.

Кики сидел в компании четырех друзей за столиком, уставленным разнокалиберными бутылками, и показывал им свои порношедевры, которые тут же сунул за пазуху, едва Фелисия обернулась к нему.

— Привет, Кики! — сказала Фелисия.

— Как дела, крошка? — спросил он и заулыбался, показав два ряда неровных зубов. — А вот что я тебе принес, дорогая!

Он отдал ей фотографию с ее изображением, сделанную три дня назад в фотолаборатории, куда он залучил простушку… И лишил ее того, что все девушки получают безвозмездно от природы, теряя в большинстве случаев это наследство в результате любопытства, рассеянности или наивного расчета.

Кики сразу заприметил новенькую, которая как нельзя лучше подошла бы для его «натурных съемок».

Он и намеревался отснять ее для продажи, но только не сразу.

— Кручусь как могу, — сказала она. — Только чувствую, силенок у меня совсем не осталось.

Работала она здесь четвертый день, первые три ей даже нравилось крутиться между столиками и выслушивать веселые поощрительные возгласы посетителей. Но сегодня она изрядно подустала.

— Ты не ту обувь носишь, — сказала ей официантка Ванда, показывая на свои специальные босоножки.

— На такие еще заработать надо, — ответила ей Фелисия.

— Я тебе завтра свои старые принесу, поносишь пока, — пообещала сердобольная Ванда.

— Садись выпей с нами! — пригласил Фелисию Кики, кивая на свободный стул.

Она не пила крепкие напитки, но увидела бутылочку кока-колы и очень обрадовалась возможности утолить жажду.

Громкий крик «пирата» не дал ей возможности присесть.

— Где ты, лентяйка! Фелисия, неси бегом стаканы!

— Извини, Кики, некогда, — вздохнула Фелисия и, пожав плечами, побежала к стойке.

— Освободишься, приходи! — крикнул ей вслед Кики.

Фелисия была фигуристой девчонкой. Единственно, что смущало Кики, так это ее возраст… Ну, да не в первый и не в последний раз…

— Кто она? — спросил один из сидевших за столиком. Это был двоюродный брат Кики — Кандидо.

— Да так, дурочка одна, — ответил Кики. — Что, нравится? Я и не думал, что в наше время можно встретить в Мехико такую простушку. Наплел ей, что у меня есть ранчо и что она мне нравится, да только увериться надо, что мы подходим друг другу, — хихикнул Кики. — Обещал жениться. Она и легла со мной.

— Значит, скоро погуляем на твоей свадьбе! — воскликнул один из приятелей, хлопнув его по плечу, и залился смехом: видать, представил себе, какая нелепица: Кики — и вдруг женат!

Заржал и Кики.

Наплыв посетителей стал мало-помалу спадать. Фелисия спешила поскорее управиться с делами, чтобы посидеть с Кики и его друзьями. Наконец она кончила вытирать посуду, быстро причесалась у тусклого зеркала, висевшего около выхода с кухни, и жеманно прошептала на манер героини из последнего телесериала:

— Ах, Кики, милый, я так тебя люблю, что забыла собственное имя! — эта фраза ей особенно понравилась.

Послав своему отражению воздушный поцелуй, она выбежала в зал.

Народу заметно поубавилось. Только завзятые пьяницы, искатели ночных приключений да проститутки тараторили за стойкой.

Подойдя к столику Кики, Фелисия заметила, что вся компания успела изрядно нагрузиться.

— А-а, Фелисия! Садись, садись! — сказал заплетающимся языком Кики.

Он обнял ее, притянул к себе и поцеловал в губы. Соседи по столику громко рассмеялись.

— Перестань, не надо! — тихо сказала она, покраснев, и оттолкнула Кики, который намеревался поцеловать ее еще раз. От толчка он чуть не свалился со стула.

— Стесняется твоя невеста! — захохотал сосед.

Кики спросил Фелисию:

— Что будешь пить?

— Ничего, — ответила она. — Разве что воду. А вот съела бы что-нибудь с большой охотой.

— Бедняжка! Ты голодна! — патетически воскликнул Кики.

— Честно признаться, я со вчерашнего утра ничего не ела, — сказала Фелисия, не понимая, что Кики издевается над ней.

— К сожалению, у нас вся еда кончилась. Могу угостить только выпивкой.