— Совсем забыла! — всхлипнула она и начала разыскивать тот листок с номерами, переписанными богатым сеньором, фамилию которого она не запомнила.

Вывалив из кособокого шкафа нехитрую свою одежонку, она стала обшаривать каждый карман, припоминая, в чем она была в тот день.

Бумажка как сквозь землю провалилась.

Тогда Фелисия перетряхнула все старые иллюстрированные журналы, которые она извлекала из урн около автобусных остановок. Она надеялась, что могла использовать ту записку как закладку. И в журналах она не нашла то, что искала.

Стоя посреди комнаты и оглядываясь по сторонам, Фелисия пыталась сообразить, куда она могла сунуть злополучную бумажку…

— В косметичке она! — воскликнула Фелисия, бросившись к подоконнику. Открыв косметичку, она высыпала ее содержимое на кровать.

Наконец-то она обнаружила то, что искала! Вот она — записочка с номерами билетов!

— Девонька Гвадалупе, миленькая, помоги мне! — взмолилась Фелисия и начала сверять номера на бумажке с номерами таблицы выигрышей.

Первый номер не совпал. Второй тоже. Третий… Четвертый… Пятый… И так до восьмого.

Тут она вскочила с кровати.

— Не может быть!

Она проверила этот номер еще и еще раз. Все верно! Он совпал!

А напротив него стояла сумма — четыреста тысяч песо.

— Четыреста тысяч! Господи, быть этого не может! Целых четыреста тысяч! Значит, двести тысяч из них мои! — завопила она. — Глазам своим не верю!

Фелисия, как безумная, заметалась из угла в угол. Целое состояние! Да она на них такое накупит! Да на них можно есть до отвала много месяцев подряд!

— Целых двести тысяч песо! — воскликнула она еще раз и застыла посреди комнатушки. Задумалась.

Теперь ведь еще надо было эти деньги получить…

А вдруг эти сеньоры переехали в другой город! А вдруг они эти билеты выбросили! Зачем богачам лотерейные билеты…

Фелисия не на шутку испугалась.

Прочитав адрес на приколотой к бумажке визитной карточке, она начала лихорадочно переодеваться, зачем-то накрасила губы и выбежала на улицу.

На какое-то время она даже забыла о том, как голодна.

Дом этот находился на одной из самых престижных улиц, в одном из богатых районов города, где было столько красивых особняков и старых садов.

Фелисия чувствовала себя здесь очень неловко. Мимо нее проезжали шикарные автомобили, сновали нарядно одетые люди, которые словно не замечали ее или смотрели с нескрываемым пренебрежением.

Она чувствовала себя гадким утенком среди лебедей.

Подойдя к дому Луиса Альберто, девушка долго не решалась позвонить. Она испытывала неловкость оттого, что бедно одета и, должно быть, выглядит, как тощая собачонка.

Но голод и мысль о том, что за этой дверью ее ждут заветные двести тысяч, заставили ее, наконец, нажать на медную, надраенную до блеска кнопку старомодного звонка.

Марианна и Чоле были в храме, дверь открыла Белинда.

Она увидела нищую, невзрачно одетую девушку, которая пугливо переминалась с ноги на ногу.

— Что нужно? Если милостыню просить пришла, то здесь не подают! Нашла бы себе какую ни на есть работу! Вон какая вымахала, а побираешься!

Белинда уже готова была захлопнуть перед оборванкой дверь, но та вдруг сказала:

— Мне нужен хозяин или хозяйка этого дома.

— Я же сказала, здесь милостыню не подают.

— А я не за милостыней пришла! — гордо ответила Фелисия.

— Зачем тебе понадобились хозяева? — спросила любопытная Белинда.

— Дело у меня к ним…

— Какое еще у тебя к ним дело!

В глубине дома послышался голос:

— Белинда, кто там?

Она повернулась и крикнула:

— Здесь нищенка какая-то желает видеть донью нашу Марианну или дона нашего Луиса Альберто! Я ей говорю, у нас не подают, а она говорит, дело у нее к ним. Врет, наверно…

К входной двери подошел Бето.

Он с любопытством оглядел Фелисию. Нельзя сказать, что девушка понравилась ему, скорее она вызвала у него жалость и сострадание. Давно ли он сам жил среди таких людей. Бето понимал их, любил и немного стыдился того, что теперь живет в богатом доме.

— Что же ты держишь гостью на пороге? Пригласи ее в дом, — сказал он Белинде, улыбаясь.

— Ну да! Пригласи такую, она что-нибудь и утащит.

— Я не воровка! — обиженно сказала Фелисия.

— Вот видишь, Белинда, она не воровка. Если бы она хотела украсть что-то, то влезла бы в окно, — пошутил Бето, припомнив печальный эпизод из своей жизни, — как я это однажды проделал… А не стала бы звонить в дверь.

Фелисия с удивлением посмотрела на элегантного молодого человека — неужели такой лазил в окно?

Она была благодарна ему за то, что он за нее заступился. Эта наглая Белинда и минуты с ней не поговорила, а уже успела обозвать ее и нищенкой, и воровкой!

Юноша заступился за нее, и сделал это от всего сердца. Он сразу ей понравился — такой высокий да красивый… Еще и защитил ее от наветов взбалмошной женщины.

— Ладно уж, впущу, — проворчала Белинда. — Только не вышло бы как тогда с четками… Вы уж сами донье Марианне все объясняйте, а с меня взятки гладки.

— Успокойся, Белинда, ничего такого не случится. Девушка по делу пришла… Ты входи, — улыбнулся он Фелисии.

— Спасибо, — робко ответила она, переступая порог.

Внутри дом выглядел еще богаче, чем снаружи. Такой роскошной мебели, таких пышных ковров и огромных, развешанных по стенам картин Фелисия не видела ни разу в жизни.

От удивления она разинула рот. Бето заметил ее восторг, но не показал вида.

— Садись сюда, — сказал он, указывая на диван.

Фелисия покосилась на широченный диван, обитый белоснежным плюшем и робко присела на самый краешек.

— Как тебя зовут? — спросил Бето.

— Меня? Фелисия.

— А меня Бето. Будем знакомы.

Фелисия смущенно улыбнулась.

— Хочешь кофе? Или, может быть, чаю?

— Нет… Я не хочу, спасибо.

Фелисии до ужаса хотелось есть. От голода у нее нестерпимо болел живот, но она отказалась от предложения молодого человека, потому что ей было неловко.

Когда-то одна соседка, которая кичилась тем, что работала у богатых, учила ее никогда не брать подарки и угощение от незнакомых мужчин. Если решится на это, жизнь пойдет прахом. Поэтому Фелисия и отказалась.

— Так какое у тебя дело к моим родителям? — поинтересовался Бето.

— Несколько недель назад я продавала на улице лотерейные билеты. Идут мимо богатые сеньоры, ваши родители, стало быть. Я и предложи им купить билетик. Сеньор отказался, а сеньора — та купила, когда я ей рассказала, как одна старушенция сто тысяч в лотерею выиграла и потом ее еле откачали. Сеньору это развеселило, и она купила у меня целую дюжину! Я никогда прежде столько за один раз не продавала!

— А дальше?

— Ну вот… Я с ними пари заключила…

— Не понял, — удивился Бето. — Какое пари?

— А такое, что, ежели какой из билетов окажется выигрышным, то половина денег моя! Мне сеньор номера переписал и свой адрес оставил, куда за деньгами явиться…

— Неужели выиграла?! — как мальчишка, всплеснул руками Бето.

— Ага! — радостно воскликнула Фелисия.

— И много?

— Целое состояние! Четыреста тысяч песо! Половина из них, выходит, моя. Двести тысяч!

Бето засмеялся.

— Ты почему смеешься? — удивилась она.

— Хорошо умеешь считать! — пошутил он и прибавил: — Просто я радуюсь за тебя, ведь тебе наверняка нужны эти деньги. Думаю, нужнее, чем нам…

— Да уж конечно… Кому они не нужны, — тихо сказала Фелисия.

— Да, ты права, без них плохо… А вот что ты с ними собираешься делать?

— Найду, куда их пристроить. Сниму квартирку поприличней вместо своей конуры, отдам долг сквалыге бармену, у которого я работаю, одежды накуплю помоднее, буду выглядеть как заправская сеньорита!

— А я бы потратил деньги на учебу… Ты наверняка не больше трех классов окончила…

— Четыре! — гордо поправила его Фелисия.