В отличие от мотивационных ораторов Джонни видел путь преодоления затруднений не столько в подстёгивании пациента, когда человека в унизительной форме стимулируют делать волевые усилия, сколько в обучении его конкретным подходам к решению задач, с которыми связаны те или иные возникающие сложности.

Прекрасно понимая практическую невозможность освоения всего необходимого за одну сессию, Джонни выстраивал перед пациентками план самостоятельных занятий в виде серии, если угодно, домашних работ, в процессе которых они систематически отрабатывали те или иные важные практические навыки.

Впрочем, в некоторых вопросах Джонни всё же указывал на возможность выбора, говоря женщинам, повторявшим словно заклинание «Я должна! Я должна!..»: «Вы должны, если взяли в долг, а то, о чём у нас сейчас идёт речь – вопрос индивидуального предпочтения».

Поскольку многие обращались к нему с проблемами, так или иначе связанными с межличностными взаимодействиями и в первую очередь отношениями с противоположным полом, Джонни неоднократно подчёркивал важность грамотного подхода в этой сфере. Так, он учил девушек черпать сведения о своём парне не из статей поп-психолухов, где сказано «все мужчины такие-то», а из разговоров с ним самим. Джонни также указывал на важность правильного построения коммуникации с партнёром и формирования реальных ожиданий вместо девизов типа «если это мой человек, то он знает, что мне нужно», предполагающих у молодого человека, по сути, сверхъестественную способность читать мысли девушки.

Задачи, казавшиеся его собеседницам слишком сложными и просто неподъёмными, Джонни разбивал на несколько логичных и при этом вполне посильных в плане сложности частей. В процессе их решения он ориентировал пациенток сравнивать достигнутое с прежней ситуацией, а не с тем, что происходит у других.

После таких бесед многие говорили Джонни спасибо. По их словам, благодаря его консультациям они смогли взглянуть другими глазами не только на текущую ситуацию в отношениях, учёбе, работе и т.д., но и на свою жизнь в целом. Теперь, будучи вооружёнными идеями и знаниями, полученными от него, они видят перед собой гораздо больше перспектив. Некоторые говорили прямо: «Вы хороший психолог».

Безусловно, на какое-то короткое время слова благодарности девушек наполнили Джонни давно забытой радостью, вскружив ему голову честолюбивыми амбициями: «наконец-то я встретил людей, способных оценить меня по достоинству!»

И так уж случилось, что именно на этот период выпала его первая серьёзная удача с сайтом. Конечно, новый рекорд 11 посетителей в день – смешной показатель для каких-нибудь элитных блоггеров, у которых счёт визитёров идёт на многие тысячи, и тем не менее, для Джонни с его предшествующим показателем 1-2 человека в неделю, а потом в день, это была несомненная победа. И ему было особенно приятно, что этот результат был достигнут благодаря людям, с которыми у него, казалось бы, не было и не могло быть никаких общих интересов хотя бы в силу непреодолимо разделявших их половым признаков,– феминисткам. Как бы они ни отнеслись к нему в случае знакомства с ними, Джонни уважал этих женщин гораздо больше, нежели продажных кукол с апломбом, выросшим на пустом месте. Когда он в очередной заход распространения спама оставил в блоге одной известной активистки феминистского движения свою ссылку, эта женщина, к огромному удивлению Джонни, не только не удалила её, но пометила как полезный ресурс о психопатах.

Однако торжество Джонни длилось недолго. Вскоре оно сменилось довольно неприятными мыслями. Джонни почему-то вспомнил, как в своё время, ещё в молодости, лет пятнадцать назад, он читал роман Джека Лондона «Мартин Иден». Тогда Джонни показалось совершенно абсурдным решение главного героя утопиться, когда после стольких трудов Мартину удалось, наконец, добиться успеха. Теперь же, хотя Джонни по-прежнему никоим образом не мог назвать трагическое решение героя «правильным», он мог в некотором роде его понять, так как сам оказался в некотором смысле в похожей ситуации, разве что глобального успеха не добился и топиться не собирался.

Джонни вспомнил, как на различных форумах его издевательски вопрошали не только тролли, но и прочие: «Расскажите нам, чем Вас обидели психопаты?», «А какое у Вас образование?» и тому подобное. А теперь то одна, то другая ему говорит: «Вы мне очень помогли!», «Вы замечательный психолог!». Некоторые даже, возвращаясь на сайт, рассказывали о том, как благодаря Джонни они, наконец, поладили со своими парнями, и даже сами их молодые люди отмечали изменения в лучшую сторону.

И хотя за последние три месяца он узнал кое-что новое, всё же, положа руку на сердце, Джонни не мог сказать, что по сравнению с периодом его пребывания на форумах, где его пытались гнобить, произошла революция в его знаниях. Более того, он никоим образом не стал более нормальным, «адекватным», да и по сути, не имел на это особых шансов. Фактически, всё что изменилось – это в графе «образование» он указал, что в своё время окончил психический... пардон, психологический факультет МГУ.

Получается, люди обычно оценивают других и то важное, что те имеют им сообщить, ориентируясь не на существо вопроса, а на якобы существование где-то там бумажки, в которой указана квалификация! Теперь Джонни ещё лучше понимал, почему психопаты Тед Банди и Кен Бианки так стремились стать психолухами!

Покойники на службе у психопатов

Однако самый большой облом в те дни ждал Джонни за пределами интернета. Отрезвляющее возвращение к реальности наступило однажды утром, начинавшимся, впрочем, для Джонни обычно в полдень – время, когда он просыпался. Собираясь в ближайший магазин за продуктами, Джонни выглянул в окно, и с удивлением обнаружил, что там началась зима. А сайт гидрометцентра только подтвердил его наблюдения (путь к заросшему грязью термометру в бывшей маминой комнате преграждала куча хлама, так что Джонни было проще узнавать погоду у себя за окном в интернете). Подойдя к вешалке в прихожей, Джонни вспомнил, как весной – последней весной, когда ещё была жива его мама – он выкинул свою единственную зимнюю куртку. Ему тогда из-за ситуации с мамой было так морально хреново (хотя физически ещё не так плохо, как теперь), что он не рассчитывал дожить до осени. А потому не стал даже возиться с долбаной китайской молнией, которая стала расходиться по швам, и просто выкинул куртку. Теперь же, в связи с сильным ухудшением здоровья и развившейся на этой почве агорафобией, любой поход за тряпками был за него событием. И аналогичная ситуация у него была с зимней обувью, как он неожиданно остро осознал, глядя на сиротливо стоявшие в углу летние башмаки. Джонни почему-то тогда также болезненно вспомнилось, как черножопые продали ему в своё время, пару лет назад, за две тысячи рублей ботинки, которые другие люди покупали за четыреста. «Ты посмотри, дорогой, какой хороший обувь! Натуральный кожа! Весь оставшийся жизнь носить будешь, да?»

Но как эти твари поняли, что мой «оставшийся жизнь» будет такой короткий?– недоумевал рассерженно Джонни. Неожиданно он ощутил прилив невыносимой обиды, злобы, ярости на весь мир, державший его за лоха последнего, а также сильное желание отомстить хотя бы тем, кто насолил ему больше всех. Но практически тут же ему стало нехорошо, закружилась голова, и пришлось сесть на ближайшую горизонтальную поверхность, чтобы не упасть. Нет, сейчас не нужно так настраиваться и расстраиваться,– подумал Джонни. Лучше сосредоточиться на непосредственно предстоящей задаче – как сходить за жрачкой.

С этой мыслью, кое-как нацепив летнюю куртку поверх двух свитеров, чтобы не замёрзнуть по пути в ближайший магазин, а также кроссовки – те самые белые тапочки, которые были на нём летом, когда он ездил хоронить маму – на две пары носок, Джонни поплёлся за продуктами.

По возвращении с покупками домой, однако, Джонни осознал, что глобально проблема не решена. Если он ещё сейчас не замёрз в минус два градуса, что же будет во второй половине января в минус двадцать? Первой возникшей у него мыслью было: но до второй половины января или хотя бы до Нового года ещё нужно дожить! Однако это он уже проходил. В годы юности, когда ему практически всё время было плохо, а врачи ему (и даже его маме!) ничего толком не могли сказать, кроме «вегето-сосудистой дистонии» и прочих невразумительных диагнозов, руководствуясь такой логикой, Джонни перестал чистить зубы. Каков смысл этого нудного занятия, если мозг и печень у него, как ему тогда представлялось, откажут значительно раньше? И в самом деле, за четверть века, прошедшие с тех пор, у него в его больной голове погибло множество нейронов, которые, как известно, практически не делятся, а паренхима печени заменялась жировой и прочей соединительной тканью. Однако при всём при этом Джонни до сих пор как-то продолжал влачить своё существование, а зубов уже не было. И это было очень обидно, так как он любил покушать, а главное, возникала дополнительная опасность жизни и общему здоровью и без того ослабленного организма, исходящая из ротовой полости.