Я покачал головой.

— Нет. Я не был зависим от алкоголя. Думаю, что получил то, к чему стремился, а потом стал задаваться вопросом, действительно ли этого хотел. Вечеринки были способом отвлечься. Я потерял концентрацию, забыл кто я и откуда.

— Но затем ты пришёл в себя?

— Я вспомнил, что я сын своего отца. Вечеринки, женщины, фальшивые друзья — все рушится под пристальным взглядом моего отца.

Лана нахмурилась. Я думаю, то, что я говорил, не имело смысла.

— Однажды они с мамой приехали навестить меня, а я совершенно забыл, что они приедут. Меня не было дома несколько дней. Раз меня не было дома, отец появился на съемочной площадке, а я был пьян. — Я втянул в себя воздух. — Я увидел его разочарование, и мне это не понравилось. Этого было достаточно.

— Вот так просто ты перевернул все с ног на голову?

— Скорее, я вернулся к себе старому — управляемому, сосредоточенному, трудолюбивому.

Лана рассмеялась.

— О, я поняла. Голливуд почти соблазнил тебя, но ты вырвался из его лап.

Я усмехнулся.

— Немного. — Это был хороший способ описать произошедшее. Мне повезло. Многим людям нет.

— Ты боишься, что снова оступишься?

Я покачал головой и притянул Лану к себе.

— На самом деле нет. Другие вокруг меня бояться. Поэтому Синклер ворвался в мой дом без предупреждения. Но я знаю, что никогда не вернусь к этому. Это не то, чего я хочу. А что насчет тебя? — Я отчаянно хотел узнать ее самые сокровенные тайны. Я хотел знать все. — Мужчины — это твой любимый наркотик?

Она вздохнула.

— Не совсем так. Мне нравится избегать драм, осложнений…

— Жизни?

— Только оборотной стороны.

— Разве это возможно?

— Я дам тебе знать. Или, может быть, ты дашь мне знать. — Девушка повернула голову и положила подбородок мне на грудь. — Твоя жизнь просто великолепна, да?

Я пожал плечами. Жизнь была хороша. Но в последнее время у меня появилось ощущение, что это не лишь франшиза, которую я хотел. Что должно быть что-то еще, после этого.

— Я много работаю, и как бы мне ни нравилось играть, я знаю, что мое время ограничено. Очень много давления, когда ты на пике, я не могу ошибиться, потому что завтра все это может исчезнуть. Я еще не готов к этому.

— Потому что тебе нравится то, что ты делаешь?

— Потому что я хочу добиться успеха. Я вижу в этом средство для достижения цели. Я хочу, чтобы моя семья не беспокоилась о финансовом положении. Мои братья мало зарабатывают, никто из нас не учился в колледже. Я хочу, чтобы их дети и мои, если они у меня когда-нибудь будут, имели деньги на колледж и первый взнос на дом. Для потомков жизнь должна быть проще, понимаешь?

Я опустил глаза и увидел, что Лана смотрит на меня так, словно я или сумасшедший, или очень интересный.

— Ладно, хватит обо мне. Ты заставила меня раскрыть все свои секреты. И мы становимся слишком серьезными.

— Мне нравится серьезность, — сказала она, не теряя ни секунды. — Это все настоящее.

Лана была права. Наши сегодняшние разговоры были самыми честными разговорами, которые были у меня за долгое время. Я думал об этих вещах. Много, пока бегал и когда решал, участвовать ли в том или ином проекте, когда соглашался притвориться, что Одри Таннер моя девушка. Но я никогда никому не рассказывал о том, чем поделился с Ланой.

— Может, спустимся к океану? — спросила она, садясь.

— Если ты пообещаешь, что позволишь поцеловать тебя у кромки воды, — ответил я.

Она похлопала меня по груди.

— Если вокруг никого нет, то да. Ты точно умеешь целоваться, мистер Кинозвезда.

Мистер Кинозвезда. Это звенело у меня в ушах. Она не хотела, чтобы прозвище было почтительно или польстило моему эго. Лана дразнила меня. И именно это мне в ней нравилось.

Девушка встала, поправила юбку и приподняла волосы, чтобы почувствовать дуновение ветра на шее. Лана Келли не относилась ко мне как к знаменитости. Ей не было дела до моей известности. К тому же она услышала о моих неудачах и, похоже, я все равно ей нравился. Я не мог вспомнить, когда в последний раз встречал такую женщину.

Лана

— Этот лобстер очень вкусный. — Я закрыла глаза, пока жевала, смакуя нежный вкус морепродуктов, из которых состоял наш пикник на пляже.

— Ну, мы же в штате Мэн. А чего ты ожидала? — ответил Мэтт.

— И ты просто позвонил, и кто-то доставил машину с едой в багажнике, в холодильнике и все такое? — Мэтт ясно дал понять, что не может взять на себя ответственность за подготовку, здесь было достаточно еды, чтобы накормить шестерых. Все было свежее, как будто только что выловлено из моря.

— Еще один плюс в том, чтобы быть знаменитым. Хочешь еще шампанского?

— Ты пытаешься меня напоить? — Я протянула свой стакан.

— Это сделает тебя сговорчивее?

Я старалась держать руку ровно, пока смеялась.

— Я уже переспала с тобой, так что, думаю, уже установлено, что я сговорчивая.

— Хотел бы я, чтобы это было правдой. — Мэтт поставил бутылку и пополз ко мне. — У тебя здесь что-то, — он облизал уголок моего рта, — вот здесь. — Мэтт прижался своим ртом ко мне, и я уронила бокал с шампанским, чтобы обнять его. Он толкнул меня на песок и накрыл меня своим телом.

Я не была уверена, что прошло хотя бы десять минут, чтобы он не целовал меня с тех пор, как припарковал машину, и хотя я притворялась, что он такой зануда, мне это нравилось. Я так не целовалась со школы.

Мы не видели ни души, и казалось, находились в нашем собственном уединенном пузыре, поэтому я не сопротивлялась его поцелуям.

Мэтт был почти на фут выше меня и такой твердый и мускулистый, что я чувствовала себя куклой, когда он прикасался ко мне. Его рука скользнула вверх по моему бедру.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Он нашел резинку моих трусиков и просунул под нее руку. Я извивалась, пытаясь освободиться.

— Лежи спокойно. Я хочу, чтоб ты кончила.

Я положила руки ему на плечи.

— Мэтт, нет, не здесь. Любой может…

— Мы не видели ни одного человека с тех пор, как приехали. Мне нужно, чтобы ты кончила. — Его пальцы зарылись в мои складки и кружили вокруг клитора.

Мое тело обмякло от его прикосновения. Ему невозможно было сказать отказать. Я хотела чувствовать его пальцы, хотела, чтобы он отправил меня за край. Хотя мы провели вместе всего одну ночь, я скучала по тому, что он мог сделать с моим телом.

— О да, детка, я знала, что ты будешь мокрой для меня. — Мэтт оставил мой клитор, и я задохнулась от смены ощущений, когда он погладил мои складочки.

— Как я могу быть не готова?

То, как он смотрел на меня, когда приехал, как будто представлял меня голой... я почти ожидала, что он прижмет меня к стене и трахнет еще до того, как мы сядем в машину. Я испытала лишь легкое облегчение от того, что он этого не сделал. Так ли чувствовали себя все те женщины, которые поклонялись ему из-за его фильмов?

Его пальцы кружили вокруг моего входа, приближая мое удовольствие, и я ощущала дразнящие покалывания в каждой конечности.

— Мэтт, — прошептала я.

— Мне нравится смотреть, как то, что я делаю, отражается на твоем лице. Как твое тело говорит мне, как сильно оно хочет меня. — Он ввёл в меня два пальца так глубоко, как только мог, и пророкотал: — Ты такая узкая, Лана. Такая ненасытная. — Затем провел большим пальцем по моему клитору, вращая пальцами и двигая туда-обратно.

— Я не могу, — выдохнула я. — Я не могу.

— Да, можешь. Расслабься. Позволь мне дать тебе то, что тебе нужно.

Как будто его слова придали мне смелости шагнуть с обрыва, я упала в свободное падение, выгнув спину и впившись ногтями в его плечи.

Мое тело обмякло, и Мэтт потянул меня на себя.

— Ты выглядишь чертовски потрясающе, когда кончаешь. Я хочу снять видео и проигрывать его по кругу в душе.

Я напряглась и оттолкнулась от него.

— Эй, — сказал он, безуспешно пытаясь притянуть меня назад. Я сидела, положив подбородок на колени. — Ты в порядке? — спросил Мэтт, устраиваясь рядом со мной и поглаживая рукой мою спину.

— Никаких видео. Никаких фотографий. Никогда, — ответила я, уставившись на свои пальцы на ногах, зарывшиеся в песок. Изображения, которые Бобби расклеил по всему кампуса, мелькали у меня перед глазами каждый раз, когда я моргала. — Я этим не занимаюсь.

— Ладно, прости.

— Думаю, нам пора уходить. — Я начала вставать, но Мэтт притянул меня обратно к себе на колени. — Отпусти меня.

— Нет, пока ты не скажешь мне, что случилось.

Я села неподвижно, но отчаянно хотела убежать. Но я не убежала. Не смогла. Жар его тела я хотела ощутить сильнее, чем сбежать.

— У меня был бывший, который сфотографировал меня. Все закончилось плохо, — сказала я, в конце концов.

Мэтт обнял меня за талию и притянул к себе. Я сделала глубокий вдох, затем выдохнула, прижавшись к нему.

— Прости, — прошептал он мне на ухо.

Я не стала вдаваться в подробности, но он как будто говорил, что бы ни случилось, он был на моей стороне. Я хотела, чтобы Мэтт знал, что я ему доверяю.

— Когда я рассталась с ним, он расклеил мои фотографии, где я обнажена, по всему кампусу, отправил их по электронной почте всему университету. Это было просто... худшее, что он мог сделать. Такое надругательство. — Я сделала глубокий вдох, чтобы выровнять пульс. — Руби была потрясающей. Она срывала их и сидела рядом со мной, пока я плакала. — Я замолчала, наслаждаясь теплом объятий Мэтта. — Я не вернулась в класс. Не могла с этим смириться. Не могла видеть всех этих людей, которые видели мои интимные фотографии. Это было... трудно.

Я скрестила руки и положила их поверх его, когда он зарылся лицом в мою шею.

— Мне очень жаль. Если я когда-нибудь встречу этого мелкого засранца, клянусь, я убью его. — Мэтт притянул меня ближе.

— Это было очень давно. — Пять лет — это целая жизнь, но тогда и сейчас я не чувствовала это.

— Но не так давно, чтобы это не беспокоило тебя.

Он был прав. Воспоминания о том дне были так же свежи, как и сегодня. Пока я их запирала и закрывала, все было в порядке, но даже самая маленькая трещина заставляла их возвращаться — яркими и живыми.