ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Будущее для меня уже кануло в прошлом.

Боб Дилан

АЙВИ — ДЕСЯТЬ ЛЕТ

— Почему мне никто не верит? — орала я, стоя напротив дома. — У меня есть друг! Он живет здесь!

— Нет! — заорала в ответ Рори.

— ЕСТЬ!

— НЕТ! — закричала она, толкая меня к забору.

— ЕСТЬ! — Отталкивая ее, я начала бежать. — Я тебе покажу!

Перебираясь через забор, я оглянулась на них, но никто не последовал за мной.

— Пошли!

— Нет, мы идем домой. — Рори скрестила руки на груди.

— Ага! Мы не хотим, чтобы нас заметили вместе с тобой. — Меган, одна из ее подруг, вместе с Рэйчел смеялись надо мной, тоже скрестив руки на груди.

Улыбнувшись, я опустила руки на бедра.

— Ладно, но вам придется сказать всем, что вы были неправы.

— Но мы не неправы. Смотри, здесь все в грязи! — Она указала на дом у меня за спиной. — Никто здесь не живет.

— Спорю, ты ошибаешься.

Рори замерла, размышляя над этим.

— Споришь на что? Твои серьги?

Мои руки взлетают к ушам.

— Нет! Мама только подарила их мне!

— Видишь, я знала, что она врет. — Она засмеялась со всеми вместе.

— Я не вру! — заорала я снова, топнув ногой. — Ладно! Спорю на серьги, но когда ты проиграешь, то извинишься перед всеми.

— Ладно! — заорала Рори в ответ, перебираясь через забор вместе с остальными.

Улыбнувшись, я побежала к углу дома, где было окно, пытаясь открыть его.

— Если здесь кто-то есть, почему ты просто не постучишь? — прошептала Рэйчел.

— Потому что она врет, — снова заявила Рори, и мне захотелось заорать, но я потянула сильнее. Однако оно все не сдвигалось с места.

— Что вы там делаете?

Они заорали, но я просто повернулась. Рядом с нами стоял пожилой мужчина с тростью в руке; его черно-коричневый пес залаял на нас, вынуждая подпрыгнуть на месте.

— Она говорит, тут живет мальчик, — Рори указала на окно. — Сказала нам прийти и проверить.

Старик нахмурился.

— Простите, дамы, здесь нет никакого мальчика...

— НЕТ, ЕСТЬ! — закричала я во все легкие. Почему мне никто не верил? — Он был здесь...

— Дорогая, думаю, ты слегка растерялась. Я бы знал, если бы кто-то жил в моем собственном доме. Я продал его только вчера, и за день до этого весь дом вычистили.

Не знаю почему, но я начала плакать.

— Спор есть спор! — Рори протянула руку к моим ушам, но я убежала. Я бежала так далеко, как только могла, перебралась через забор и продолжила бежать.

АЙВИ

Не знаю, как оказалась на полу кухни, но я просто сидела там, прижав колени к груди. Итан молча сидел рядом, а затем признался:

— Мой брат, сестра и я приехали в Бостон с дядей Нилом, когда мне было одиннадцать. Родители хотели, чтобы мы оставались в безопасности, пока они решают кое-какие проблемы в Чикаго. Но когда мы добрались сюда, на нас напали. Вот как мой дядя потерял ногу. Мы приехали в этот дом посреди ночи. Стояла кромешная тьма, и они велели нам оставаться в комнатах, подальше от окон, и ни с кем не разговаривать. Я не прислушался ни к одному из этих правил, — прошептал он тихо, а я крепче обняла свои ноги. — Твой отец и еще один мужчина часто сидели на кухне или переходили в гостиную, продолжая наблюдать. Мне было скучно ждать день за днем, так что я пробрался в подвал.

— Куда я пробиралась во время уроков, — добавила я. Я нашла это место однажды, увидев, как толстый кот свалился через окно. Я так сильно смеялась над ним, но все равно пошла проверить, в норме ли животное. Затем я начала там оставаться, так как считала, что место достаточно близко к моему дому, поэтому я в безопасности, а мой отец всегда будет держаться отсюда подальше, потому что у него аллергия. — Вот тогда я и встретила тебя.

Он кивнул.

— Мы зависали тут вместе день за днем, целую неделю.

— До того дня, когда ты просто пропал, — сказала я сердито. — Я забралась в подвал и ждала, что ты вернешься, но ты так и не вернулся, так что я поднялась наверх, как раз, когда мой отец закрывал дверь в кабинет. Он наорал на меня за то, что была здесь. Сначала я ничего не рассказала. Думала, ты тоже прогуливаешь школу. Но когда ты не вернулся на следующий день, я подумала, что что-то случилось, и попыталась расспросить отца. Однако он сказал, что здесь никто не жил.

— Тогда я этого не знал, ничего о нарастающих проблемах между Бостоном и моей семьей, — ответил он, беря меня за руку. — Я не знал, что твой отец поставил все на кон, защищая нас.

— Поэтому, когда я болтала о мальчике в подвале...

— Твой дядя все выяснил и взорвал машину твоего отца, убив твою мать. — Он кивнул, и я больше не могла дышать... я пыталась вырвать свою руку из его руки, но он не позволил. — Он умолял моих родителей навести порядок. И мы помогли ему убить твоего дядю. Киллиан и Элрой убили твоего отца в отместку не только за это, они хотели следовать за мечтой своего отца, сделав семью Финнеган – новой семьей Каллахан. А теперь они хотят мою голову...

— А... — я попыталась заговорить, но не могла. Мне было так больно. Настолько, что все тело начало дрожать.

— Айви! — Он схватил меня за плечи, когда я начала задыхаться, но я не знала, чем задыхаюсь: виной, гневом, болью – или что все это сжигало меня изнутри. — АЙВИ! — Он сжал мое лицо, теперь стоя на коленях рядом. — Дыши! Это не твоя вина.

Хотя она была моей! Мне не следовало давить! Стоило держать рот на замке. Я знала, отец что-то тогда скрывал. Но просто не хотела, чтобы меня и дальше звали безумной!

— Давай, дыши, ладно? Прошу. — Он быстро поцеловал меня в губы. — Дыши, детка.

Вдох и выдох, сморгнув слезы с глаз, я попыталась оттолкнуть его, но он снова обнял меня. И больше не отпускал.

— Вдыхай. — И я вдохнула. — Выдыхай! — И я выдохнула.

И так мы сидели, только богу известно сколько, пока я не смогла, наконец, снова говорить.

— Уайатт прав. Этому нет конца...

— УАЙАТТ ОШИБАЕТСЯ! — заорал он мне в лицо. — Проблема не в нас! Проблема никогда не была в нас! Проблема в тех, кто хочет стать нами! Смерть твоей матери — не твоя вина. Смерть твоего отца — не твоя вина. А Кигана! Вот где начало, все началось с него. Но конец последует от нас. Направь свою ярость в другое русло. Не позволяй своей потребности мести выгореть. Мы приехали сюда убить их всех, помнишь?

Я кивнула, все еще плача, но кивая, хватаясь за его запястья, пока Итан сжимал мое лицо.

— Ты был моим первым другом, знаешь? Вот почему, я хотела, чтобы все узнали.

— А ты была первой и единственной девочкой, которую я когда-либо любил, первой и единственной девочкой, которая разбила мне сердце, — прошептал он в ответ, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я думала, ты не хочешь никого любить.

— Я сказал, что не хочу быть одержимым, а не любить.

— И все же, после всех этих лет, я по-прежнему первая и единственная девочка, которую ты когда-либо любил. Разве это не одержимость?

Он нахмурился, и на этот раз, когда попытался отстраниться, я схватилась за него сильнее.

— Я не был до семнадцати лет ни с кем. Затем ты начала встречаться с Пирсом Донахью. Когда я выяснил это, то был так зол, так ревновал... что переспал с шестью из семи девушек из команды черлидинга за одну неделю каникул.

Мои руки разомкнулись, а рот приоткрылся, пока я пребывала в шоке, а он смотрел на меня в ответ. Улыбка на его лице так сильно меня бесила, что я ударила Итана ногой по голени.

— Вот засранец!

— Ахх! — Он отскочил от меня и, схватившись за голень, заорал: — Что? Если ты не собиралась меня ждать, какого хрена, я бы ждал тебя?

— Я не думала, что ты существуешь! Считала, ты был плодом моего воображения. Я была ребенком! Ты знал, что я здесь?

Он закатил глаза.

— Ты должна была стоять на своем и помнить меня!

— О, ты же...

— Ты забыла меня дважды! — бросил он в ответ, на что я замерла.

Дважды?

— Что?

— Ты самая безумная женщина, что встречалась мне за всю жизнь, а ты знакома с женщинами моей семьи, так что это реальное достижение. — Он покачал головой, отодвигая меня в сторону, чтобы взять вино со столешницы рядом с деньгами.

— Когда мы еще встречались?

Он взглянул на меня, при этом используя нож, чтобы открыть вино, и налил его в кружку с совой. Я протянула руку, чтобы забрать чашку, но вместо того, чтобы дать ее мне, он отпил вина.

— Теперь ты такая мелочная.

— Сам такой.

Итан... о мой бог, он надулся. Налил вина в кружку с котом и передал мне.

— Не могу поверить, что ты до сих пор не вспомнила. Когда я познакомился с тобой в подвале, то думал, ты все выяснишь, но нет.

— ЧТО?

Теперь он просто пудрил мне мозги.

— Ты приезжала в Чикаго за несколько недель до того, как я приехал в Бостон! Мы работали волонтерами в одном приюте, ты появилась, не в состоянии выбрать между...

— Шоколадным и лимонным тортом, — вспомнила я, захлопав в ладоши, а затем указав на него. — Это был ты!

Он усмехнулся.

— Я назвал тебя капризной.

— А я сказала, что, возможно, ты не достаточно требовательный.

— И прозвала меня коротышкой.

— Я специально забыла об этом, — усмехнулась я, наконец, беря кружку с вином. — Хотя ты вырос, так что не думаю, что это имеет значение.

— Это было важно. — Он искоса взглянул на меня. — Меня никогда в жизни так не злила ни одна девочка. И когда ты спросила у меня: «И что?», после того, как назвал тебя жирной, я так злился. Мой отец... он хохотал. Все смеялись, потому что до этого я не проигрывал споров.

— Ай, бедняжка Итан, — подразнила я, и он закатил глаза. — Если тебе станет от этого лучше, я никогда не чувствовала себя так, будто выиграла спор. В большинстве случаев, даже когда использовала кулаки, я оказывалась наказана неким образом, в различных формах.

— Не стало, — признался он честно.

Какое-то время мы сидели в тишине, просто сжимая кружки в руках.

Казалось, он так далеко, хотя был в паре футов от меня, так что я снова поставила чашку и подошла к нему. Его глаза устремились к моим. Протянув руку, я взяла его кружку и поставила ее тоже, затем просто обняла его. Ничего более. Просто объятия. Он обнял меня в ответ, уперев подбородок в мою макушку, а я прижалась щекой к его груди.

— Ты делаешь меня мягким, — прошептал он.

Я улыбнулась, обнимая крепче.