— Ты всегда готовишь голышом?

— Что?! — кричит он, вытаскивая наушник.

— Для тебя нормально готовить голым?

— На мне фартук. Никаких нарушений техники безопасности и санитарных норм.

— Я интересуюсь не поэтому. — Мои глаза путешествуют вниз по его телу и обратно. — Просто если это так, то я должен чаще приходить домой пораньше.

Глаза Мэддокса загораются.

— Просто... у меня был план. Я готовился к тому, что ты вернешься пораньше.

— Был план? Почему ты говоришь об этом в прошедшем времени?

Он вздыхает.

— Как насчет того, что я отвечу на этот вопрос, когда выполню первый пункт плана? Я все еще могу это сделать.

— Ты об ужине?

Мэддокс подходит ближе.

— Нет.

— Хочешь принять душ?

— Попробуй еще раз.

Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня.

— Хочешь поцеловать меня?

Его губы касаются моей шеи.

— Это уже ближе, — шепчет он на моей коже.

— Неужели минет? — спрашиваю я с нескрываемой надеждой в голосе.

Не сказав больше ни слова, Мэддокс опускается на колени. Бля, да! Я уже не представляю, как прожил больше года без секса. Из-за моей занятости прошло целых три дня с тех пор, как Мэддокс ласкал меня, и я ощущаю себя, как оголодавший человек, которого покормят первый раз за месяц.

Мэддокс приступает к делу, спускает мои джинсы и трусы до лодыжек и принимает мой член в плен своего влажного и горячего рта.

— Я бросаю университет, — рычу я.

Он отстраняется и смотрит на меня, недоумевая.

— Что? Тебе осталось чуть больше месяца.

— Просто, если я брошу учебу, то смогу возвращаться домой пораньше, и каждый вечер получать это вместо того, чтобы вымотанным и обессиленным падать в кровать. — Я понимал, что глупо даже думать об этом так близко к окончанию. Но все, чего я хотел, это проводить больше времени с Мэддоксом. Вместо этого я зубрю перед экзаменами и посещаю занятия, которые мне абсолютно не интересны, но необходимы для того, чтобы получить диплом.

— Скоро все будет, — отвечает Мэддокс и снова принимается работать ртом над моим членом. Он овладел кое-какими приемчиками с тех пор, как поселился у меня, и я не могу насытиться этим. Мне никогда не будет достаточно Мэддокса О'Шея. А если быть точнее, его рта. Я запускаю пальцы в его светлые волосы, чтобы направлять Мэддокса для моего удовольствия.

После первой ночи, проведенной вместе, и с каждой последующей, во мне остается все меньше сомнений, но мысль о том, чтобы трахнуть Мэддокса, заставляет неуверенности снова возникнуть, ведь никто из нас не намекает на то, чтобы зайти дальше. Я сильно хочу этого, но до сих пор нас устраивало то, что есть. Только не сейчас, когда я вижу его голую задницу и трахаю в рот.

Он проглатывает мою сперму и облизывает член. Он также помогает мне натянуть трусы и джинсы, пока я пытаюсь отдышаться. И тут я замечаю, как что-то похожее на вину промелькнуло на его лице.

Мэддокс уходит, чтобы вернуться к готовке.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Тут такая забавная ситуация...

Мое сердце перестает биться.

— Это был прощальный минет? Чери съехала с твоей квартиры?

— Оу, нет. Кстати, мы сегодня обедали вместе, и она сказала, что остается еще на несколько дней, но речь не о том.

Я вздыхаю с облегчением, потому что не хочу, чтобы он уходил. Делает ли меня негодяем то, что я благодарен его матери за то, что она больна? Это означало, что Мэддокс так и так остается со мной, и мне не придется говорить с ним о том, что я хочу, чтобы он остался. Я правда опасаюсь, что такие признания могут его спугнуть. С учетом того, что это всего лишь на несколько дней, Мэддокс отлично у меня освоился, но меня тревожит мысль, что его может напрягать ситуация, где я втянул его в некое подобие серьезных отношений, хотя мы договаривались не спешить. Мы еще не называли друг друга парнями, но мы уже фактически жили вместе. Я продолжаю ждать, когда Мэддокс скажет мне о том, что ему нужно личное пространство.

Понимаю, что тороплю события, но я всегда был сторонником отношений. У меня, конечно, были мимолетные связи, но я всегда хотел человека, ради которого хотелось бы спешить домой по вечерам. Я хочу, чтобы все было серьезно. Я бегал от Мэддокса больше месяца, поэтому можно сказать, что мы стартовали где-то с середины. То, что нам приходится жить вместе, не позволяет действовать не спеша, но дело в том, что мне и не хочется медлить.

Черт, главное не ляпнуть это вслух. Иначе Мэддокс сбежит отсюда со скоростью Усэйна Болта (Прим. пер.: Усэйн Болт – ямайский легкоатлет).

У нас еще даже не было секса. Ну и что, подумаешь, секс. Зато мы преуспели в минетах.

Мэддокс отводит взгляд в сторону, прежде чем заговорить.

— Помнишь, мы договорились, пока ничего не говорить Стейси о нас, потому что она слишком впечатлительная?

Да, кстати, мы еще не сообщили моей сестре, а тем более семье, что встречаемся.

— Я думаю, что данное слово слишком слабо описывает мою сестру, но да, продолжай...

— Когда сегодня Чери присоединилась к нам за обедом, то я не сообразил и представил ей Стейси, как твою сестру...

— Вот дерьмо. Теперь она все знает?

— Ага. — Мэддокс смотрит на часы на стене. — И она придет к нам сегодня на ужин. Минут через пятнадцать.

— Она вынесет мозг нам обоим.

— Эй, я получил уже свою порцию на работе. Так что, теперь твоя очередь. Разве не помогло то, что перед этим я отсосал тебе?

— Мне нужно гораздо больше, чем минет, чтобы подготовиться к общению с сестрой.

— Возможно, позже я позволю тебе трахнуть меня.

Пока я стою с открытым ртом, Мэддокс идет в спальню. Мои ноги заплетаются, когда я спешу за ним. Когда я достигаю двери, Мэддокс уже натянул на себя джинсы и надевает рубашку.

— Сейчас у нас нет на это времени, — указывает он на очевидное. — Твоя сестра вот-вот будет здесь.

— Но... Ты...

— Прежде чем ты начнешь засыпать меня вопросами, скажу: да, я уверен, нет, я не буду переживать, и я знаю, что ты остановишься, если вдруг мне что-то не понравится.

Я не знал, что сказать. От мысли, что я смогу трахнуть Мэддокса, мой только что опустошенный член, снова восстал. Но затем эти мысли начинают грузом давить мне на грудь, и я начинаю задаваться вопросом: что я вообще делаю рядом с Мэддоксом? Быть для кого-то первым — это большая ответственность. Черт, мой первый раз был таким херовым, что воспоминания о нем отпечатались навсегда.

Я, как и мой парень из колледжа, был девственником, и оказался недостаточно подготовленным. Мне было больно. Чертовски. И теперь, даже с огромным количеством смазки, мне трудно выступать в этой роли в сексе.

Что, если Мэддоксу это тоже не понравится?

Он подходит ко мне и обнимает за талию.

— Зачем переживать по этому поводу прямо сейчас?

— С чего ты взял, что я переживаю?

— Думаешь, я не вижу по тебе? Ты же смог прочитать меня с первой минуты нашего знакомства.

Вместо ответа я накрываю губами его губы. Мэддокс стонет и отвечает на поцелуй. Наши языки сплетаются воедино, и мы падаем на кровать, прижимаясь друг к другу.

Я отрываюсь от его рта и перемещаюсь к его щетинистой щеке и шее.

— Наверное, мне стоит побриться, — говорит он.

— Нет. Мне нравится жесткость.

— Мы сейчас о моей щетине или о твоих предпочтениях в сексе?

Я рычу.

— Есть так много вещей, который я бы хотел сотворить с тобой прямо сейчас, но не буду.

Мэддокс запрокидывает голову, а я губами ласкаю его шею.

— Сейчас у нас нет на это времени, — повторяет Мэддокс.

— Ты мне нужен.

Не секс с ним. Не минет от него. А именно он.

Мы продолжаем целоваться, не в состоянии наиграться, подобно подросткам, пока таймер на духовке не прозвенел на всю квартиру, и не раздался стук в дверь.

— Я же тебя предупреждал, — говорит Мэддокс, пытаясь восстановить дыхание, — теперь она подумает, что мы трахались. Взгляни на свой прикид.

Я поднимаюсь с кровати и бросаю взгляд на отражение в зеркале над комодом. Мэддокс прав. Щеки красные, волосы растрепаны, а губы распухли... Дерьмо.

— Ты открывай дверь. А я займусь духовкой.

— Договорились. — Мэддокс поправляет одежду и совершает манипуляции, чтобы Стейси не заметила, что у него эрекция.

Я делаю все возможное, чтобы пригладить свои волосы и выглядеть нормально, прежде чем достать чесночный хлеб из духовки.

— У тебя большие проблемы. — Голос моей сестры доносится из прихожей.

— Что ты собираешься сделать? Побить меня? — спрашиваю я, продолжая стоять к ней спиной.

— О, этого не потребуется. Я сделала кое-что покруче.

— Привет, Дэймон, сладкий, — произносит до боли знакомый голос.

Я оборачиваюсь и вижу людей, которых давно не видел. Не потому, что я их избегаю, а потому, что слишком занят, чтобы доехать до Лонг-Айленда.

— Мама. Папа.

Вот черт!

Мэддокс протискивается мимо неожиданно большого количества народа и почесывает голову.

— Думаю, я приготовил недостаточно.

— Это останется вам на завтра. Мы идем ужинать в ресторан, — сообщает моя сестра. — Маме и папе не терпится поближе познакомиться с Мэддоксом.

Другими словами, им не терпится устроить допрос с пристрастием.

Стейси блеснула своей фирменной улыбкой. Это символ ее триумфа, ее мстительности и самодовольства. Никто не в состоянии подставить меня так, как моя сестра.

Всего десять дней, и вот как все закончится. Мои родители – отличные люди, но, как и Стейси, они могут быть слишком дотошными. Это тяжело вынести потенциальным бойфрендам. Если Мэддокс выдержит этот удар, то его уже ничто не напугает.