ГЛАВА 21

Мэддокс

Кряхтя, как старик, я вытаскиваю свою задницу из спальни. Звуки, вырывающиеся из моего рта, можно сравнить с ревом ищущих кормежку зомби.

— Больше никогда не пойду тусить со Стейси и Джулианом, — ворчу я.

Смех Дэймона доносится из кухни, но долбит по ушам так, словно из громкоговорителя рядом, и я болезненно морщусь.

— Кофе? — спрашивает Дэймон.

— Капельницу.

Он еще громче заливается смехом. Тьфу. Захожу на кухню, и нахожу Дэймона, сияющего ослепительной улыбкой.

— Каким образом в двадцать три года можно чувствовать себя с похмелья, как сорокалетний?

— Может быть потому, что кое-кто выпил практически бассейн алкоголя? И даже не говори мне «я больше никогда не буду пить». Мы оба знаем, что будешь.

— Наверное, — очень медленно киваю я.

— Итак, нам нужно поговорить о прошлой ночи? — тихо спрашивает Дэймон, и я на секунду начинаю волноваться о том, что мог натворить, раз это подлежит обсуждению, но потом вспоминаю.

— Дерьмо. Я вел себя как неуверенный осел, не так ли? Я не имел в виду... я имею в виду, я... Черт, я не знаю, что сказать. Не хотелось волноваться об этом, но я был пьян, и Джулиан сказал все это дерьмо о том, что я похож на Эрика...

Дэймон обнимает меня.

— Теперь ты протрезвел, и я скажу это снова. Ты — не Эрик. Помни, что мы с ним не близки со средней школы. Мы поддерживали видимость для наших семей, но это всё. Они думают, что мы были неразлучны вплоть до инцидента с поцелуями, но это неправда. Между мной и Эриком не было ничего, с тех пор как я признался ему, что гей. Да, мы все еще оставались друзьями, но не такими, как раньше.

— Значит, тебе будет все равно, если я скажу, что он отменил свадьбу?

Дэймон отшатнулся.

— Он что?

Я пожимаю плечами.

— Джулиан сказал, что после того неловкого ужина, его брат отменил свадьбу, вернулся в Нью-Хейвен и устроился на работу к одному из своих друзей по Йельскому университету. Говорит, Эрик зарыл голову в песок.

— Это то, что у Эрика получается лучше всего, — говорит Дэймон. — Слушай, было время, когда я заботился о нем и жалел, он же думал только о себе. Я не хочу, чтобы он страдал, но и не хочу больше участвовать в его жизни. На самом деле, если бы ты чем-то напоминал мне Эрика, было бы отстойно, после того, как он поступил.

— Ты уверен? — отведя взгляд, спросил я.

— Ты реально считаешь, что если бы ты мне не нравился, то мы бы ужились последние несколько недель в этой дерьмовой квартире?

Да, эта квартира реально дерьмовая.

— Не могу дождаться, когда вернусь в свой душ. И на кухню.

Дэймон поджимает губы.

— И правда.

— Не пойми меня неправильно. Я более чем благодарен за то, что ты позволил мне остаться здесь, но я готов вернуться в собственную квартиру.

— Разумеется. — Отступив назад, Дэймон прислоняется к кухонному островку. — Как продвигается лечение Чери?

— Она звонила вчера, говорит, что врачи наконец-то стабилизировали ее состояние. Тетушка на идеальном коктейле из препаратов от склероза и лекарств от тошноты. Ко вторнику она съедет из моей квартиры. Я собирался сообщить тебе прошлой ночью, но, очевидно, был сосредоточен на других вещах.

— Например, как напиться с моей сестрой. — Его тон стал холодным.

— Приоритеты, — шучу я, пытаясь сломать внезапный лед, образовавшийся между нами.

— Итак, ты уезжаешь, — констатирует Дэймон, скрестив руки на груди.

— Да, но только во вторник. У нас еще есть выходные. Если только...

Его брови заинтересовано взлетают.

— Если только?

— Ты ведешь себя странно. Хочешь, чтобы я свалил раньше? Я знаю, что задержался дольше, чем был наш первоначальный уговор, но…

Лицо Дэймона напряглось.

— Причина не в этом… ну… забудь. У нас есть время до вторника. Мы должны использовать его по-максимуму. Когда похмелье отпустит.

Я слишком мучаюсь с бодуна, чтобы пытаться расшифровать изменения в его поведении.

— В чем дело? Просто скажи мне.

— Я был… — Дыхание Дэймона сбивается, и следующие слова он буквально выпаливает. — Я надеялся, что ты останешься.

Тупо уставившись на него, я задаюсь вопросом, правильно ли расслышал.

— Останусь? — прокашливаюсь я, в горле словно застрял кусок ваты.

— Черт, я тебя взбесил. — Подведя меня к дивану и усадив, он продолжил: — Это слишком рано. Я знаю.

Мой рот забыл, как функционировать.

— Мэдди, все в порядке. Забудь, что я сказал.

— Не то чтобы мне здесь не нравилось. Просто очень рано думать об этом шаге. И это... ты знаешь... действительно довольно серьезно.

— Мэддокс, — медленно произносит Дэймон. — Тебе не нужно объяснять. Прошло всего пять недель. Я забегаю вперед. Клянусь, все в норме.

Слова Дэймона звучат искренне, но это не мешает чувству вины дать мне подзатыльник, когда разочарование все же проскальзывает в его глазах. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя отвергнутым, ведь дело не в нем. Недели, проведенные здесь, были отличными. Я не чувствовал себя разбитым, задушенным или загнанным в ловушку. Но сама мысль о том, чтобы жить здесь постоянно, вызывает у меня клаустрофобию. Стены только что начали сжиматься?

— Окей, ладно, ты действительно психуешь, — говорит Дэймон. — Я знал, что идея тебе не понравится, но не думал, что будет настолько плохо.

— Я не психую.

Его губы странно скривились.

— Хочешь, чтобы я сфоткал твою физиономию прямо сейчас? Ты выглядишь так, будто сейчас грохнешься в обморок.

— Это похмелье, — лгу я.

— Я не собираюсь заставлять тебя. Мы сделаем это, когда ты будешь готов.

Если мы сделаем это сейчас, когда я не готов, это обернется катастрофой. Вероятнее всего я поступлю как урод и сбегу также, как от Честити.

— И еще ты у меня до вторника, — говорит Дэймон, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. Его губы путешествуют вниз. — Если почистишь зубы, я покажу, как сильно мне нравится, что ты здесь.

Я соскользнул с дивана настолько быстро, насколько позволяло мое разбитое самочувствие, и помчался в ванную, но даже почистив зубы, я все еще ощущал стойкий запах перегара.

— Просто собираюсь прыгнуть в душ, очень быстро.

Я не пробыл под брызгами и тридцати секунд, как сильные руки обхватили меня.

— Всегда можно начать здесь. — От грубого голоса Дэймона член начинает твердеть. — У меня осталось только два экзамена, — шепчет он мне на ухо. — Знаешь, что это значит?

Я качаю головой и вздрагиваю от того, что позвоночник словно прошибает разрядом электричества.

— Не-а.

— Мне практически не нужно заниматься в эти выходные. — Он протягивает руку и обхватывает мой член, сжимая в крепкой хватке. — Надеюсь, ты готов к двухдневному траху.

— Не могу дождаться.

***

В понедельник Дэймон возвращается домой раньше обычного.

— Сегодня без голой кулинарии? — с усмешкой спрашивает он.

Я спрыгиваю с дивана.

— Что ты делаешь дома? Я имею в виду... привет. Нет, я имею в виду... я бы приготовил ужин, если бы знал, что ты придешь домой рано.

— Сегодня наша последняя совместная ночь. Думаю, нам нужно с пользой потратить время.

Я усмехаюсь.

— Уверен, мы выложились по полной в выходные. Удивлен, как Стейси не заметила, что я странно хожу весь день.

— Вероятно, она заметила, но признание этого вызвало бы образы в ее голове, о которых сестренка предпочла бы не думать. Она едва держит себя в руках, когда мы целуемся.

— Это факт.

— Так или иначе, у нас есть повод для празднования. Благодаря тебе, после того, как я закончу учебу на следующей неделе, у меня будет на одного клиента больше, чем у других новичков.

Дэймон приближается и целует меня.

— Кто?

— Мэтт официально подписался с «OTS». Я думал, он сказал тебе.

— Нет, я не слышал о нем с тех пор, как он вернулся в Филадельфию.

— Я буду ведущим агентом по делу Мэтта, потому что он просил, но с его выдающимся профилем меня будет курировать старший помощник. Они хотят разыграть карту «почти известный гей-бейсболист представляет печально известного гея-футболиста».

— Поздравляю. Это потрясно.

— Берегись, мы с Мэттом будем следующей парой на обложках таблоидов. Благодаря тебе у нашей пары даже есть звездное имя. Будем Мэттом Дэймоном спортивных сводок.

— Я надеру Мэтту задницу, если он подкатит к тебе. Кстати, он сам сказал, что у меня есть полное право после того, что случилось в колледже.

Дэймон тихо стонет.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь.

А я путешествую взглядом по его телу.

— Мне нравится, когда ты дома рано. — И притягиваю его к себе.

Его желудок протестующе урчит.

— Сначала еда?

В эти выходные мы почти не ели.

— Хочешь, я что-нибудь приготовлю или…

—Нет. Мы идем ужинать. В хорошее место.

— Я должен надеть галстук? — недовольно застонал я.

— Могу помочь с этим.

Дэймон уже в костюме, и когда я наконец полностью одет, он подходит с узким черным галстуком в руках. Улыбаясь, он скользит руками вокруг моей шеи и начинает завязывать узел.

— Я слышал, что легче завязать его на себе, а потом переодеть, — говорю я.

— Я знаю, но тогда я не смогу прикоснуться к тебе, как на свадьбе Честити. Я искал повод быть ближе к тебе. Твой галстук тогда даже не был кривым... по крайней мере сильно.

— Но ты избегал меня после того, как узнал о моем сне.

— Ты просто с ума сходил. Я не хотел, чтобы тебе было неловко.

— Я почти поцеловал тебя, когда ты завязывал мне галстук, хотя никто не смотрел. Поцелуй на танцполе не был постановочным, я хотел тебя поцеловать.

Дэймон заканчивает и затягивает галстук вокруг моей шеи.

— Меня еще ничто так не радовало, как то, что ты поступил со своей школьной подружкой, как мудак.

Я наклоняюсь и делаю то, что хотел тогда, еще у дверей той церкви почти три месяца назад. Впиваюсь в губы Дэймона требовательным поцелуем. Он обхватывает ладонью мой затылок и прижимается ко мне всем телом.

В этот уик-энд он не заводил разговор о моем переезде к нему, но глубоко в душе я задумывался, не является ли регулярный секс его способом убедить меня, что жить вместе было бы потрясно. Не сомневаюсь, так оно и будет. Просто меня что-то сдерживает. Какой-то постоянный необъяснимый мандраж. Но только вот дело в том, что с Дэймоном я не чувствую беспокойства. Я доволен и счастлив. Точнее счастливее, чем когда-либо был.