ГЛАВА 25

Мэддокс

Я не должен так нервничать. В конце концов, не мне же сегодня идти по сцене. Нет, мне просто нужно сидеть с родителями моего бойфренда и смотреть, как он выпускается с юридического.

— Это так мило, что ты боишься мамы и папы, — говорит Стейси рядом со мной. Дэймон оставил нас, чтобы посидеть со своей группой, пока мы ждем его родителей, прежде чем займем собственные места.

— Я не боюсь, — вру я. Жалкий обманщик. Я очень хочу, чтобы они полюбили меня.

— Тебе и не нужно. Я постоянно нахваливаю тебя. Эй, может, я все же экстрасенс и знала, что ты, в конце концов, будешь с моим братом?

— Может, тебе стоит присоединиться к моей сумасшедшей биологической мамаше и колесить по стране с психологической ярмаркой?

— Стейси, — доносится до нас женский голос.

— Привет, мам.

Вот и мы.

Родители Стейси обнимают ее и направляются ко мне. Оба улыбаются.

— Мэддокс, — приветствует меня миссис Кинг и обнимает. — Рада снова тебя видеть.

— Взаимно, — бормочу я.

Мистер Кинг пожимает мне руку, а другой рукой сжимает мое плечо.

— Если вам, мальчики, понадобится помощь, чтобы перевезти вещи Дэймона, дайте знать. Я могу приехать на машине, чтобы помочь.

— Э... я... о, хорошо. Спасибо, сэр.

Отец Дэймона ухмыляется.

— Зови нас Генри и Синди.

Мне удается кивнуть.

— Сэр, — передразнивает меня Стейси.

— Захлопнись, — толкаю я ее локтем.

Синди поджимает губы.

— Мэддокс, надеюсь, ты не возражаешь, но... Мы... Эм-м... Мы пригласили Дэвидсонов.

— С чего бы мне возражать?

— Ну, Эрика не будет, а Дениз и Джефф приедут. Я не была уверена, что ты будешь в порядке с этим после...

— Ничего против них не имею. Но, это... наверное, хорошо, что Эрик не придет. Дэймону это сегодня не нужно.

— Я до сих пор не понимаю, почему он нам ничего не сказал, — говорит Генри.

— Ты же знаешь, каким чрезмерно заботливым может быть Дэймон. Он не хотел, чтобы с Эриком обращались как с плохим парнем за то, что он совершил ошибку.

— Это не значит, что Эрик поступил правильно, — говорит Стейси.

— Я этого и не говорил, но мне все равно жаль его.

— Давай не будем вдаваться в полемику, — говорит Синди. — Мы здесь, чтобы отпраздновать большое событие.

Мы со Стейси следуем за ее предками в толпу, чтобы найти места.

— Ты ведь это не всерьез, правда? — шепчет она.

— О жалости к Эрику? Серьезно. Я легко принял свои чувства к Дэймону, но все равно сначала боролся с ними: ставил штампы и пытался найти определения. Я понимаю, откуда это идет, но это не дает Эрику права вести себя как хер, и если он снова приблизится к Дэймону, мне, возможно, придется прибегнуть к насилию.

— Ты и насилие? Окей, — усмехается Стейси.

— У меня своя форма жестокости. Я заставлю тебя сделать все за меня. Ты — моя маленькая бойцовская собачка. — Обняв ее за плечи, я дал ей небольшой щелбан.

— Будь осторожен, или я обращу свою жестокость против тебя.

— Никогда. Ты меня любишь.

— Знаю. Я счастлива, что ты есть в моей жизни.

— Но? — недоверчиво прищуриваюсь я.

— Никаких но. Ты — мой лучший друг, — произносит Стейси, и на ее глаза наворачиваются слезы.

— Ты что, при смерти?

Она пихает меня.

— Я что, не могу быть серьезной время от времени?

— Нет.

— Как бы то ни было, я снова тебя ненавижу.

— А вот это моя Стейси.

Мы слушаем вступительную речь и ждем целую вечность для того, чтобы увидеть, как Дэймон выйдет на сцену. У меня свело ногу, ее пронзало будто тысячами иголок снова и снова. А Стейси лишь потешается над моей болью. Да уж, она и правда любит меня. Но не так сильно, как парень, получающий сейчас диплом. Моя гордость за Дэймона могла бы посоперничать с родительской.

— Подожди чуток, — говорит Стейси.

Беспокойство начинает вытеснять из меня чувство гордости.

— Что ты задумала?

Она одаривает меня широченной улыбкой.

— Стейси…

Дэймон пересекает сцену, чтобы принять диплом, а вокруг все словно в замедленной съемке. Это похоже на сцену из фильма, где герой знает, что должно произойти, но не может остановить происходящее.

Конфетти-пушка стреляет раньше времени.

Стейси подпрыгивает и хлопает в ладоши. Она не видит то, что вижу я. Пушка расположена слишком близко к сцене. Да, она стреляет конфетти, но если прибавить сильное давление, то бумага будет весить, как бейсбольный мяч. И эта масса прилетает в голову моего бойфренда.

Стейси бледнеет, когда ее брат падает на сцену. По аудитории проносятся ахи и вздохи, а я пробираюсь через толпу, чтобы добраться до него.

Дэймон в полной отключке.

— Детка, — говорю я в отчаянии. Странно, я никогда не зову его деткой — это фишка Дэймона — но в панике это слово выскользнуло изо рта.

Я кладу ладонь ему на щеку. Дэймон стонет и льнет к моей руке, но не открывает глаз.

— Кто-нибудь, вызовите скорую, — говорю я.

— Скорую помощь? — сипит рядом Стейси. Очевидно, она бежала за мной.

— Что ты творишь? — кричу я на нее.

— Это была... это была шутка. Я заплатила парню, чтобы он выстрелил конфетти пораньше, когда Дэймона позовут. Но все пошло не так, как должно...

— Черт бы тебя побрал, Стейси.

— Я в порядке, — говорит Дэймон, внезапно очнувшись и пытаясь сесть. — Но все вращается. — Он падает на спину и снова закрывает глаза.

— Бля, у него, наверное, сотрясение мозга, — говорю я.

По прибытии парамедиков, что, по моему мнению, занимает слишком много времени, я без колебаний забираюсь в карету скорой помощи с Дэймоном. Он то теряет сознание, то снова приходит в себя, жалуясь на яркий свет каждый раз, когда открывает глаза.

Как только мы добираемся до больницы, они забирают его на компьютерную томографию, а меня отправляют в зал ожидания.

Как бы нелогично и эгоистично это ни было, все, о чем я могу думать — это то, что мы с Дэймоном пропустим хоккейный матч сегодняшним вечером. Я собирался сделать ему сюрприз и, наконец, познакомить с шурином — хоккейным богом, или как там его.

Достав телефон, я пишу смс сестре о том, что случилось, давая знать, что мы пропустим игру, но клан Кингов входит в зал ожидания, прежде чем приходит ее ответ.

И Стейси, впервые с тех пор, как мы с ней знакомы, выглядит сконфуженной.

— Мне очень жаль. Все должно было быть не так. Это должно быть что-то вроде «Ура, Дэймон!» Никому больше не устраивали салют, когда вызывали на сцену. Я хотела порадовать его.

— Может, никто не получил салют из конфетти, потому что на сцене должно быть пусто, когда пушка стреляет? — раздражаюсь я.

— Откуда мне это знать? — ноет она. — Тот парень, которого я подкупила, должен был мне объяснить.

Я не могу продолжать злиться. И в этом вся Стейси.

— Это реально заставляет меня задуматься о том, чтобы шутить полегче.

— Думаешь? — спрашиваю я.

— Я имею в виду, что платить людям в наши дни очень накладно.

Я мотаю головой.

— Ты отвратительна.

— Да. — Она улыбается, но улыбка быстро угасает. — Он ведь будет в порядке? На самом деле у меня есть сердце, и я знаю, что неуместно шутить по поводу того, что я случайно чуть не убила своего брата.

— Парамедики сказали, что у него есть признаки сотрясения мозга, но все должно быть хорошо, — отвечаю я.

— Но они же не врачи, — говорит Стейси. — Все знают скорая помощь — говно.

— Это заставляет меня чувствовать себя намного лучше. Спасибо, Стейси, — язвлю я.

— Дерьмо. Извини. Уверена, с ним все будет в порядке.

Мы ждем в комнате ожидания больше часа. Все это время я расхаживаю туда-сюда, пью кислый кофе и сердито стреляю глазами в Стейси.

— Семья Кинг? — спрашивает врач, входя в приемную. Мы все встаем. — У Дэймона легкое сотрясение мозга — гораздо менее серьезное, чем мы изначально думали.

Я издаю громкий вздох облегчения.

— Мы должны оставить его на ночь под наблюдением, но его можно навестить. Кто первый?

Я смотрю на его родителей, а они на меня.

— Наверное, я. Я его партнер.

— Ого, — улюлюкает Стейси. — Первый раз слышу, что ты называешь кого-то своим партнером.

— Заткнись, — цежу я сквозь зубы.

Меня провожают в палату, где Дэймон полностью в сознании. Его выпускная мантия сложена на стуле рядом, а он в своем обычном костюме.

— Что, даже сексуального больничного халата нет, чтоб совращать меня?

— Я готовлюсь убить свою сестру, — говорит он.

— Занимай очередь. — Подойдя, я целую его в щеку. — Итак, сотрясение мозга, да? Является ли это условием, что я не могу сообщить тебе плохие новости?

— Я так не думаю. В чем дело? Что за плохие новости?

— Я собирался сделать тебе сюрприз сегодня вечером. Томми дал мне билеты на матч «Нью-Йорк» — «Бостон».

— Я в полном порядке. — Он порывается встать с койки, но как только садится, его покачивает. — Я в порядке. Серьезно. Я хочу пойти на игру.

Я подталкиваю его обратно.

— Ты не в порядке. У тебя сотрясение. Мы не можем идти туда, где яркие огни и шум. Ты встретишься с Томми в другой раз.

— Или прямо сейчас.

Мой шурин стоит у входа в палату Дэймона, рядом с ним один из его товарищей по команде и моя сестра.

— Джеси рассказала нам, что случилось, — говорит Томми.

— Срань господня, — произносит Дэймон. — Это ты... — Взгляд моего парня мечется между Томми и его товарищем по команде. — И... Олли Стремберг. Может ли сотрясение мозга вызывать галлюцинации? Разве у вас двоих не должна быть игра прямо сейчас?

— Мы должны быть на катке только через час, — сказал Томми.

— У меня как-то было сотрясение мозга, — говорит Олли. — Когда я играл за фарму (Прим. пер.: Farm-team — резервная команда для клуба). Это едва не стоило мне карьеры. Когда Томми сказал, что случилось, я решил прийти с ним. Повезло тебе, чувак.

Томми обнимает Олли за плечи.

— И этот парень заинтересован во встрече, когда ты вернешься в строй.

— Мое нынешнее представительство мутит с продлением контракта, и ходят слухи о какой-то сделке, — говорит Олли.

— Эээ... ммм ... — заикается Дэймон.

Я наклоняюсь и шепчу:

— Чувак, ты же спортивный агент. Будь крутым. А то можно подумать, что ты никогда не встречал известного спортсмена раньше.

Дэймон качает головой, а затем морщится.