— Это оказалось так легко, — произносит, не переставая смотреть на губы.

 — Что? — на мой вопрос он отвечает властным, но коротким поцелуем. После чего ухмыляется и поднимает черные глаза выше.

 — А ты оказалась более легкодоступной, чем я думал. Все же, можно было просто прижать тебя к стенке и… — я не дала ему договорить, ударив его по лицу. — Ты же с другими целовалась, так чем я хуже?! — он ударил о стену кулаком.

 — С кем и сколько раз я целовалась, тебя не касается! Но ты хуже их всех! — злость и слёзы обиды, вырывались вместе с криками. — Ты прав, я целовала Джебома, отвечала Югёму и тебе, но разве вы парни только с одной девушкой целуетесь? Или вам это можно?! Считаешь меня легкодоступной?! Интересно как давно ты такого мнения обо мне? — слезы мешают и сбивают с мыслей.

 — Прости, я… я не это хотел сказать, — он потянулся рукой к моему лицу, но я отмахнулась от неё.

 — Не хочу, не хочу ничего слышать.

 — Прости, Мира.

Джексон ушел, оставив в моей душе пустоту. Мне больно от его слов, больно ведь я думала, что у нас всё хорошо. Мы столько времени провели вместе. Столько приятных воспоминаний, и всё изменили чувства. Но я даже не знаю какими они были. Быть может их и вовсе не существовало.

Просидев в туалете пять минут, я кое-как постаралась успокоиться. Смыв следы слёз вышла в зал, и направилась к столику, за которым сидел Югём.

 — Ты чего так долго? — спрашивает, выпивая содержимое стакана и ставит его на место.

 — Общежитие скоро закроется, нам нужно вернуться, — игнорирую вопрос и пытаюсь сдержать эмоции, что до сих пор бушуют в груди.

 — Что с губой? — безразлично, даже холодно спрашивает, наливая алкоголь в стакан. Я была настолько эмоционально вымотана, что не заметила, оставленную после Джексона ранку. «Интересно, Югём тоже считает меня легкодоступной?» — Я видел Джексона, — продолжает он, не поднимая взгляда, — не думаю, что в этот раз смогу вести себя спокойно, — он поднял глаза на моё лицо. Презрение и злость, где-то я уже видела такой же взгляд. Точно, кажется я смогла вспомнить ещё одну часть того вечера на крыше. Это был взгляд Джебома, но вот что он мне тогда сказал и почему так смотрел, вспомнить не получилось.

 — Понятно, — посмеявшись сама над собой, ухожу из клуба. Разбитая и вымотанная, медленно возвращаюсь к общежитию. «Может стоит остановиться где-нибудь в другом месте?» Совсем не хочется возвращаться.

 — Мира, — зовёт меня знакомый голос Марка. Парень подбегает ближе и с тревогой смотрит на меня. Мои глаза полны слёз, которые я не могу остановить.

 — Марк, — ещё сильнее начинаю плакать, стыдясь своего состояния, но не в силах держать себя в руках.

 — Так и знал, что добром это не закончится, — прижимая к груди, он стал поглаживать меня по голове. — Тебе нужно успокоиться, — он отстранился и, убрав слёзы со щеки, тепло улыбнулся. — Пошли со мной, — его рука осторожно взяла мою, уводя в сторону парка.

Мы сидели на скамейке, он продолжал успокаивать меня, но ничего не спрашивал. С собой у него была вода, которая оказалась мне необходима, чтобы успокоиться.

 — Марк, почему ты ничего не спрашиваешь? И как узнал, что я буду в таком состоянии?

 — Мне просто хочется тебя защищать и видеть, как ты улыбаешься, — начал он, — ты мне как младшая сестра, — в голосе слышалась улыбка. — Мы уже давно живём вместе с парнями, и я сразу заметил изменения. Мне было интересно наблюдать, как они «соревнуются», они стали более оживлёнными. Но в какой-то момент, всё вышло за пределы «веселья». И вот к чему это привело, — он наклонился ко мне, проверяя, плачу я или нет. — Мне стало неспокойно, когда узнал, что Джексон пошёл в тот же клуб, что и вы. Не знаю, что конкретно у вас происходит, но вам нужно поскорее со всем разобраться.

 — Я совсем запуталась… Столько всего произошло, что я боюсь делать какие-либо выводы. Я не могу понять себя. Югём говорит, я изменилась, но как? Что он заметил?

 — А мне кажется, ты уже знаешь ответы на свои вопросы. И по поводу изменений наш макнэ прав, а сейчас нужно успеть вернуться в общежитие. Пошли, глупая сестрёнка, — с шуткой позвал Марк, предлагая свою руку, за которую я с радостью взялась.

 — Может, тогда ты мне скажешь, как я изменилась? — пытала я Марка, пока мы шли домой, но он лишь отшучивался и говорил, что я должна сама всё понять. С ним я почувствовала себя спокойнее, хотя боль никуда не ушла. Когда мы зашли на наш этаж, то встретили Джебома, он что-то наливал себе в кружку. Марк отправился в свою комнату, а я пошла на кухню, так как тоже захотелось выпить горячего. Сев вместе с Джебомом за стол, наслаждаюсь напитком.

 — Я хочу узнать, что было тем вечером, — поставив кружку, поднимаю взгляд на Джебома, что только поднес напиток к губам.

 — Хорошо, когда?

 — Сегодня, — да, лучше узнать всё в один день, может тогда боли будет меньше. И возможно это поможет понять свои чувства. — Встретимся на крыше, — сказала я, вставая с места и уходя к назначенному месту.

Джебом не спешил подниматься, я любовалась ночным городом около пятнадцати минут, пока не услышала звук открывающейся двери. Он подошёл ближе и моё волнение возросло. Я вспомнила его взгляд в тот вечер, и в груди больно защемило, поэтому в ту же минуту я перевела своё внимание на огни города.

 — Ты, правда, хочешь знать, что произошло?

 — Да.

 — Хорошо, тогда я начну, — он сделал паузу, а я затаила дыхание. — Из того что я знаю, ты рассказала Джексону о поцелуях, обо всех, и ему это не понравилось.

 — Значит ничего нового, — я тяжело выдохнула. Теперь понятно, что он имел в виду, когда прижал меня в туалете. «Другими» он назвал Джебома и Югёма. Но это всё равно не давало ему права называть меня… — Почему дальше не рассказываешь? Это ведь не всё, — я поворачиваюсь к нему. — Почему ты поднялся на крышу? Почему был зол?

 — Стало интересно, куда собралась, после выпитого алкоголя и я не был зол.

 — Скажи правду, — он что-то не договаривает, я ведь вспомнила его взгляд.

 — Мне нечего сказать, — он повернулся лицом к выходу.

 — Ты тоже считаешь меня «ветреной» и легкодоступной? — на этих словах он остановился.

 — Что значит тоже? — он повернулся ко мне.

 — Просто ответь, да или нет?

 — Ты специально пытаешься меня вывести? — сжимая руки в кулак, Джебом вернулся на место, где стоял пару минут назад.

 — Это ты не хочешь сказать правду, — тоже начинаю злиться. — Что было в тот вечер? Почему остался в моей комнате?

 — Хочешь ответ, хорошо! Ты и твоё «хобби», думаешь это нормально?! Скольких ты уже одарила своим вниманием после выпитого алкоголя?! А, точно, ты ведь не помнишь! И что прикажешь мне думать в таком случае?!

 — Всегда, когда я выпивала ты был рядом, — дрожащим голосом выдавливаю из себя. — А до переезда в Корею со мной была подруга, но это уже не важно.

 — Вот именно, каждый раз ты доставляла столько проблем. И даже сейчас, продолжаешь нервировать, — он ушел, хлопнув напоследок дверью. Слёзы, опять эти противные слёзы. И лишь мелодия звонка разбавляет звуки рыдания. Подношу телефон к уху.

 — Кристина, — заливаясь слезами, зову по имени подругу.

 — Что, что случилось? — она начинает паниковать.

 — Я не могу так, — всхлипы мешают говорить нормально, — мне больно. Я устала плакать.

 — Ты поранилась? Да что у тебя случилось?

 — Пожалуйста, приезжай.

 — Я и так уже в Корее, хотела сделать сюрприз, а ты видимо убить меня решила, — ругается в телефон.

 — Ты в Корее? — чуть успокаиваюсь от услышанной новости. — Когда успела?

 — О, ну хоть так успокоить получилось, — с облегчение выдыхает в трубку. — Сегодня, вот только в номер зашла.

 — Плохо.

 — Что плохо? Тебе плохо?

 — Нет, плохо, что сегодня, — поясняю ей.

 — Вот ведь наглая, а кто только что просил меня о помощи?! — бесится, не дослушав до конца.

 — Я за то, что встретиться сможем, только на выходных, придется тебе недельку побыть в одиночестве.