— Мне и Малышу вы могли бы сказать, в чем дело, — предложил Кит.

— А вы куда едете? — спросил Солтмэн.

— А кто вы такие? — возразил Кит. — Комитет общественной безопасности?

— Так просто интересуемся! — прозвучал чей-то голос, из толпы.

— Послушайте, — вмешался Малыш. — Хотел бы я знать, кто из вас здесь самый глупый?

Раздался общий нервный смех.

— Едем, Малыш, пора, — сказал Кит, понукая собак.

Толпа побежала за ними.

— Уж: не ошиблись ли вы, — ехидно спросил Малыш. — Когда мы вас встретили, вы бежали совсем в другую сторону, и вот теперь вы возвращаетесь, нигде не побывав. Сбились с пути, что ли?

— Идите к дьяволу, — вежливо ответил Солтмэн. — Мы пойдем, куда нам заблагорассудится.

Сани промчались по Главной улице в сопровождении целой толпы, человек шестьдесят, и у каждого из них за плечами болтался походный мешок. Было уже три часа ночи, и на другой день об этом странном сборище могли рассказать только ночные гуляки.

Когда, полчаса спустя, сани остановились перед хижиной Кита, шестьдесят золотоискателей угрюмо обступили ее.

— Спокойной ночи, ребята, — крикнул Кит и закрыл дверь.

Пять минут спустя потухла свеча. Но не прошло и полчаса, как Кит с Малышом бесшумно вышли двор и стали, не зажигая света, запрягать собак.

— Эй, Кит, послушайте, — сказал Солтмэн, подходя к ним так близко, что они могли его видеть.

— К сожалению, не могу пожать вашей руки, Билль, — весело ответил Кит. — А где ваши приятели?

— Пошли промочить горло. А я остался следить за вами. Если вы не можете пожать мне руку, вы можете посвятить нас в ваши тайны. Мы шее ваши друзья, это вам хорошо известно.

— Иногда можно посвящать друзей в тайны, а иногда и нельзя, — уклончиво ответил Кит. — В данном случае нельзя, Билль. Шли бы лучше. Спокойной ночи.

— К чорту спокойной ночи. Вы нас, видно, мало; знаете. Мы — прилипчивый народ.

Кит вздохнул.

— Ну как хотите, Билль. Едем, Малыш. Нам некогда болтать попусту.

Едва сани сдвинулись с места, как Солтмэн засвистел и бросился вслед за ними. Издали донесся ответный свист.

— Послушайте, Билль, — сказал Кит. — Я хочу предложить вам кое-что. Желаете Уступить в наше дело?

Солтмэн не колебался.

— И предать товарищей? Нет, сэр. Мы все примем участие в вашем деле.

— Тогда начнем с вас! — крикнул Кит, выскочил из саней, схватил Солтмэна и бросил его в: глубокий снег у дороги.

Малыш подстегнул собак и помчался на юг, к окраинам Даусона. Кит и Солтмэн катались по снегу, вцепившись друг в друга. Кит вначале был уверен в своей победе, но Солтмэн оказался мускулистее и тяжелее его. Раз за разом опрокидывал он Кита на спину. Кит почти не сопротивлялся. Но, когда Солтмэн пытался встать и вырваться, Кит бросался на него и начиналась новая свалка.

— Вы не из слабеньких, — через десять минут сказал Солтмэн, садясь верхом на Кита и тяжело дыша. — А все-таки, я вас повалю снова.

— А я вас не отпущу, — ответил Кит. — Я здесь остался только для того, чтобы вас задержать. Как вы думаете, куда уехал Малыш?

Солтмэн сделал отчаянную попытку освободиться и едва не вырвался. Кит схватил его за лодыжку и повалил в снег. Из-под горы послышались тревожные вопросительные свистки. Солтмэн вскочил и ответил резким свистом. Тут Кит ринулся на него, повалил и сел верхом. В таком положении нашли их золотоискатели. Кит захохотал и вскочил на ноги.

— Добрый вечер, ребята, — сказал он и пошел в город, сопровождаемый шестьюдесятью золотоискателями, которые пришли в отчаяние и были готовы на все.

Он повернул на север, прошел лесопильный завод и госпиталь, вышел на берег реки к Оленьей горе. Обойдя кругом Индейский поселок, он свернул к устью Оленьего ручья, потом обернулся к своим преследователям.

— Вы меня загоняли, — сказал он, притворяясь рассерженным.

— Надеюсь, это не повредило вашему здоровью? — вежливо пробормотал Солтмэн.

— О, нет, — огрызнулся Кит с притворной злостью и повел их назад в Даусон.

Дважды пытался он перейти на другую сторону реки и дважды приводил их снова на даусоновский берег. Вдоль по Главной улице он таскал их из Даусона в Клондайк-Сити, а из Клондайк-Сити в Даусон. В восемь часов, когда забрезжил серый рассвет, он ввел своих утомленных преследователей в ресторан Славовича, где столики были нарасхват, и сел завтракать.

Спокойной ночи, — сказал он, расплачиваясь.

И еще раз пожелал им спокойной ночи, поднимаясь в гору к своей хижине. Днем они оставили его в покое, издали следя за хижиной.

Двое суток Кит слонялся по городу, окруженный шпионами, Малыш исчез вместе с санями и собаками. Путешественники, вернувшиеся с устья Юкона, из Бонанцы, Эльдорадо или с Клондайка, не встречали его. Должен же был, наконец, Кит попытаться завязать сношения со своим компаньоном; на нем и сосредоточилось всеобщее внимание.

Вечером второго дня он не выходил, из дому, в девять часов потушил лампу и поставил будильник на два часа ночи. Звон будильника был слышен снаружи, так что, когда, полчаса спустя, он вышел из хижины, его встретила толпа уже не в шестьдесят человек, по меньшей мере в триста. При свете северного сияния, сопровождаемый огромной толпой, он пошел по городским улицам в «Лосиный Рог». Встревоженные и обозленные люди наполнили трактир, потребовали напитков и четыре томительных часа ожидали, когда он кончит играть в криббэдж со своим старым другом Браком. В начале седьмого, с угрюмым и злым лицом, ни на кот не глядя и никого не узнавая, Кит вышел из «Лосиного Рога» и побрел по Главной улице, а за ним в беспорядке валила вся толпа в триста человек, выкрикивая: — Раз-два, раз-два, сено — солома, сено — солома!

— Спокойной ночи, ребята, — угрюмо сказал он на берегу Юкона, где зимняя тропа спускалась на лед. — Я позавтракаю и лягу спать.

Триста глоток крикнули, что не отстанут от него, и пошли за ним по замерзшей реке прямо к будущему городу Тра-ла-ла. К семи утра он по извилистой тропинке привел свой отряд к хижине Дуайта Сэндерсона. В заклеенные бумагой окна был виден огонек свечи и из трубы дым.

Малыш распахнул дверь.

— Входи, Кит, — приветствовал он товарища. — Завтрак готов. Кто это с тобой?

Кит обернулся.

— Ну, доброй ночи, ребята. Надеюсь, что прогулка доставила вам удовольствие.

— Погодите минутку, — раздался разочарованный голос Билля Солтмэна. — Я хочу с вами поговорить.

— Валяйте, — весело ответил Кит.

— За что вы заплатили старому Сэндерсону двадцать пять тысяч долларов? Скажете вы мне или нет?

— Вы огорчаете меня, Билль, — ответил Кит. — Я перебрался на загородную дачу отдохнуть, а вы являетесь сюда вместе с целой бандой в то-время, как я жажду тишины, — спокойствия и завтрака.

— Вы не ответили на мой вопрос, — упрямо возразил Билль Солтмэн.

— Я и не собираюсь отвечать, Билль. Это дело касается только меня и старика Сэндерсона. Есть еще какие-нибудь вопросы?

— А зачем у вас в санях лом и стальная проволока?

— Это вас не касается, Билль. Впрочем, если Малыш хочет, он может вам ответить.

— Ответить? — закричал Малыш, выскакивая из хижины; он было раскрыл рот, но запнулся и взглянул на приятеля. — Между нами говоря, по-моему, это совсем не их дело. Пойдем, а то кофе перекипит.

Дверь захлопнулась, и толпа разбилась на растерянные и ропщущие кучки.

— Слушай, Солтмэн, — произнес кто-то, — я думал, ты нас приведешь на место.

— При чем тут я? Я говорил, что Хват нас проведет, — мрачно ответил Солтмэн.

— В чем же дело?

— Ты знаешь столько же, сколько я. Он что-то здесь прячет. За что он заплатил Сэндерсону Двадцать пять тысяч? Уж во всяком случае не за паршивый участок, будьте спокойны.

Все согласились с Солтмэном.

— Что же мы теперь будем делать? — жалобно спросил кто-то.

— Я пойду завтракать, — весело сказал Уайлд Уотер. — Ты нас завел в тупик, Билль.