История сестер-дракониц с непроизносимыми нормальным горлом именами оказалась проста. Старшая из них, та, что обладала темным окрасом, забеременела и снесла яйцо. Отец ребенка был вожаком небольшой стаи, обитавшей в дальней части окаймлявших пустыню гор, и отпрысков, сделанных вне прайда, у него наверняка насчитывался не один десяток. Что, впрочем, по меркам гигантских ящеров было явлением вполне нормальным. Сестры жили относительно недалеко от того места, где находился зарождающийся Сумеречный лес. Логовом им служила укромная пещера, в которой на поверхность выходила золотая жила. Укромная. Но – недостаточно. Неизвестно из каких источников охотники на драконов, специализирующиеся на краже яиц разумных ящеров для нужд алхимиков, прознали о беременности старшей сестры, но они пришли в их общий дом. Правда, люди были недостаточно осторожны, дамы заметили компанию, состоявшую из нескольких авантюристов. И убили у входа в пещеру. Но один, то ли зная о слабостях крылатого племени, то ли просто обезумев от ужаса, кинулся в глубь логова. Страх придал ему силы, и прежде чем слегка растерявшиеся драконицы его сожгли, он успел забраться очень глубоко. И умудрился, спасая свою жизнь, изо всех сил пнуть яйцо. И расколол его. Молодого дракончика спасло то, что до его рождения оставалось не так уж долго. Считаные дни, скорее всего. Но, так или иначе, столь экстремальное рождение не могло пройти гладко. Мать, поспешившая прочь из пещеры с трупом покусившегося на ее потомство, чуяла сильный запах крови и слышала жалобный плач детеныша.

Неизвестно, насколько опасна была рана, но драконицы запаниковали. Просто подойти и обследовать ребенка они не могли. Их присутствие могло добить малыша. Золота в жилище сестер едва хватало на то, чтобы естественный магический фон не убил только-только зародившуюся жизнь. Единственная идея, которая пришла в голову в общем-то молодым и совсем неопытным девушкам, – это найти кого-нибудь из старших драконов, владеющих настоящими сокровищницами. В жилищах наиболее богатых ящеров родители могли ненадолго задерживаться рядом со своими детьми. Золото глушило их магический фон. Но лететь до сородичей уединенно живущим сестрам было долго. Они боялись не успеть. Вернее, были уверены, что не успеют. Увиденного в лучах утреннего солнца дракона они посчитали подарком судьбы. Но суровая реальность разбила их надежды вдребезги.

– В вашей логике я вижу как минимум один недочет, – сказал шаман серой драконице. – Ну найдете вы кого-то с большим количеством золота… Как вы его к себе в пещеру-то перенесете? Оно же тяжелое до безобразия.

После этих слов черная, успокоившаяся было во время пересказа своей истории, снова начала выть.

– Спокойно, – одернул ее Михаэль. – Кажется, я вижу выход из ситуации. Сейчас я пойду в нашу сокровищницу, сделаю контейнер из магически инертного металла, потом вы дотащите меня до вашей пещеры, и там я осмотрю малыша. Если с ним что-то серьезное, что сам не смогу вылечить, аккуратно, а главное, не подвергая дополнительному воздействию магией, перевезу куда надо. Хоть в ту же сокровищницу. Если вам или другим драконам придется его лечить, разрушим за пару часов несколько стенок, и вы туда спокойно протиснетесь. Устраивает?

– У меня нет выборрра, – прошипела мать. – Но ессссли обманешшшь, месссть моя будет ужасссной.

Впрочем, Михаэлю не было резона портить отношения с разумными рептилиями, более того, он, как только мог, старался понравиться им. Хотя и не боялся при этом спорить с драконицами.

– Что это? – Мать больного ребенка внимательно разглядывала довольно большую емкость, которую Михаэлю извлек откуда-то из глубин пирамиды «Буратинатор», управляемой, судя по голосу, Шиноби.

– Свинец, – честно сознался шаман. – Ближайший алхимический родственник золота.

– Нам не нужен ближайшший, – прошипела серая драконица. – Нам нужно золото!

– Ну нет у меня золотого, нет, – развел руками Михаэль. – А делать долго. Свинцовый же контейнер есть. Не знаю, как с теми магическими эманациями, что вредны вашим детям, но многое другое он прекрасно экранирует. Нет, если хотите, я могу попробовать сделать и золотую переноску, благо с огнем вы мне наверняка подсобите, а кузнец под рукой есть, но нужно время, чтобы из расплавленного металла сделать что-то новое. Мы можем опоздать. Хотите рискнуть? Если ваш ребенок скончается раньше, чем к нему прибудет помощь, виноваты будете вы.

– У меня нет выборрра, – повторилась мать. – Мне пррридетссся сссоглассситьссся.

Впрочем, волновалась она зря. Шаман, долетевший вместе с Настей, как главным спецом по немагическому исцелению, на Шарике до пещеры сестер, обнаружил у молодого и еще неразумного, но очень кусачего дракончика несколько ссадин и закрытых переломов. Видно, погибший авантюрист носил очень тяжелые, скорее всего подкованные сапоги. Или просто хотел отомстить причине своей будущей гибели, а потому пинал прицельно. Сестры согласились, чтобы малыш жил вместе с эльфами. У них не было уверенности, что другие драконы пустят чужого ребенка в свое жилище. Скорее, была уверенность в обратном. А за сломанными костями малыша требовался уход. И они проявляли немалый интерес к тому предмету, в котором шаман носил их детеныша. Правда, добираться до пирамиды Михаэлю все равно пришлось верхом на самом маленьком скорпионе, которого Шарик с трудом дотащил до пещеры. Каким-то своим, присущим только летающим рептилиям чувством они определили, что внутри контейнера, сделанного шаманом, потомству будет если и не комфортно, то во всяком случае относительно безопасно. Лучше, чем вне его. А ведь это не неподъемная груда золота, а относительно небольшой и удобный для переноски предмет. Сестры очень хотели себе несколько таких же. А лучше побольше и рассчитанные на длительное присутствие взрослых драконов рядом.

– Ну вот, – вздохнул архимаг, наблюдая за эльфом и разумными рептилиями, обсуждающими устройство логова, где им было бы удобно жить длительное время, – стоило на денек оставить их без пригляда, и пожалуйста. У них уже союзный договор с драконами. Нет, я их скоро, как сказал Михаэль, «выпускать из поля зрения» буду опасаться. А ну как за то время, что я буду занят делами, мир захватят?

– Что это? – Командир гвардии с недоумением рассматривал хрустальный шарик на простенькой с виду, но на самом деле практически неразрываемой и не снимаемой с владельца против его воли цепочке.

– Ключ от вечности, – пожал плечами Келеэль, – хотя, наверное, ваши головорезы ему скоро другое название придумают. Моя новая разработка. Думаю, в свете последних событий она может вам ой как понадобиться. Князю я уже тройку таких вручил.

– Об авторстве этого амулета я догадался. – Скептический настрой первого клинка Западного леса, который, в отличие от большинства эльфов, к архимагу ни малейшего почтения не испытывал, считая себя если и не ровней, то по крайней мере птицей одного полета, никуда не исчез. – Но зачем нужна такая груда этих висюлек, что хватит на всех моих бойцов? Вы же отлично знаете, что многие артефакты конфликтуют между собой, а на снаряжении лучшие воины королевства не экономят, так что у них и своих магических вещиц хватает.

– Полагаю, некоторым из них придется пересмотреть свое обмундирование. Эта, как вы выразились, висюлька дает ее обладателю всего одно преимущество. Но зато какое!

– И какое же? – Скепсис из голоса командира гвардии только что не сочился.

– Ну если кратко, она обеспечивает возможность массового воскрешения, – скромно сознался древнейший маг мира.

– И вы считаете, мои бойцы согласятся нацепить на шею эту мерзость? – Эльф уставился на артефакты, как на ядовитых змей. – Носить на себе преобразователь в нежить, пусть и особо мощную… да на это никто не пойдет… может, пара-тройка напрочь отмороженных магов, не больше.

– Я считаю, что вас рановато сочли пригодным для столь ответственного поста, – разозлился Келеэль, с которым уже никто из сородичей не рисковал разговаривать подобным тоном. И которого изрядно разозлила критика его… ну почти его, без всяких сомнений, шедевра. – Или что кое-кому тут не помешает прочистить уши. Я сказал не «поднятия», а «воскрешения»! Если кого-то убьют с ключом от вечности на шее, то его сможет вернуть к жизни, полноценной, хочу заметить, жизни, не то что любой архимаг, но и сильные магистры! Или гвардия настолько зазналась, что отказывается, подобно простым смертным, умирать? Так враги быстро спесь собьют.