– Шиш тебе, – хмыкнула эльфийка. – Ищи других дурачков, согласных по полночи выть на луну или жрать всякую гадость, вроде птичьих перьев и лишайника, ради того, чтобы привлечь внимание этих мелкотравчатых полтергейстов.

– С обязанностями по автоматизации они, во всяком случае, справляются в отличие от некоторых, которые только и делают, что на диване сидят и деликатесы жрут, – рассердился шаман.

– Не надо ссориться, – пригасил конфликт Келеэль, которому были неинтересны свары. – Лучше расскажите о своих успехах.

– Мы лучше покажем, – ответила Настя, чьего полного имени старый маг еще ни разу так и не услышал. – Подвиньте стул сюда, к столу, тут у нас монитор… ну или что-то вроде того.

Архимаг послушно передвинулся и с любопытством уставился на предложенное ему зрелище. На плоском столе под квадратной стеклянной доской было нанесено не слишком четкое и едва заметно подрагивающее изображение, разделенное на две части. Слева дроу стоял в какой-то пещере рядом с группой больших сталактитов, а справа он же, но уже с гораздо более светлой кожей, в той же позе, находился посреди каких-то явно южных лесов. Только там бывают такие деревья, толстые, с кроной, скрывающей солнце, и… чем-то похожие на те же сталактиты.

«Иллюзия? – задумался Келеэль о природе изображения и тут же сам себе ответил: – Нет, не она, картинка материальна. Но как?»

Этот вопрос он хотел задать вслух, но Ликаэль и Шура уже рассказывали ему, что именно коллективными усилиями эльфы собираются сотворить с мозгами дроу.

– Как гласят многочисленные исследования, проведенные в нашем родном мире, – заливалась соловьем черноволосая эльфийка, не забывшая принять эффектную позу, при которой ее совсем не маленькую грудь выгодно подчеркивала одежда, – практически у любого индивида возникает так называемая ложная память, более известная под термином «дежавю». Именно под него при помощи гипнурга было решено замаскировать воспоминания дроу, случись им все-таки прорваться через наведенную блокаду. Таким образом, если они по какой-то причине и вспомнят что-то из своей прошлой жизни, то примут это за искаженную картину собственного прошлого, а имеющиеся несоответствия объяснят давностью событий.

– Точно так, – поддержала подругу Ликаэль. – За основу новых личностей и памяти дроу были взяты их собственные воспоминания, которые подвергнутся корректировке. Прототип этих изменений сейчас сидит перед вами. Для того чтобы исключить возможность их возврата к сородичам и предотвратить потенциальную опасность отделения, мы решили представить нашу колонию беженцами из далекого мира. В общем-то поменяли мы не так уж и много. Подземелья без света сменились на влажные тропические леса, где у самой земли его тоже почти нет. Поселения сумеречных эльфов, народа, к которому якобы принадлежим и мы, и они, располагались у подножия вулканов. Огненные горы были ключом к нашему могуществу и объектом поклонения. Собственно, мы просто заменили весьма жестокий культ богини-паучихи на более приемлемый, но все равно практикующий массовые жертвоприношения культ матери-вулкана. Михаэль порылся в местных фолиантах, порасспрашивал жрецов из города и пришел к выводу, что в этом мире такого божества нет, а значит, опасность, что они вернутся к старой религии, отсутствует.

– Он прав, – подумав, признал Келеэль. – Вулканам, конечно, кое-где поклоняются разные дикие племена, но дальше договоров с духами огня у них не дошло. Но если вы сохранили основу, то все равно их желание вернуться к прежней жизни может сделать из нового народа всего лишь чуть иную версию дроу, просто приспособленную к жизни на поверхности.

– Такая опасность исключается самой легендой бегства, – улыбнулся Семен. – Скорее уж новые сумеречные эльфы при встрече с огнепоклонником, пусть в жизни не видевшим ни одного вулкана, постараются его прирезать. Последние воспоминания этих дроу, как ни крути, связаны с их пленом. Тут мы ничего не меняли. Почти. В неволю восемьдесят процентов из них, приходящихся друг другу родственниками, попали после войны домов, проигравших по какой-то причине не убили, а решили на них заработать. Фактически их просто продали гипнургам на мясо… пардон, на мозговое вещество. А те, вместо того чтобы сожрать скот, решили его перепродать. Так вот в тех воспоминаниях, что будут заложены в головы пока еще темных эльфов, причина пленения не изменится, только по мозгам им пройдутся уже не твари с щупальцами вместо глаз, а жрицы матери-вулкана, обезопасившие будущих жертв от попытки побегов и бунтов. Все, что светило проигравшим на родине, – это краткий полет в жерло с последующим купанием в магме или, как вариант, долгая и мучительная смерть на алтаре из вулканического стекла от вулканических же ножей. Но их спас случай в виде еще одной группы пленных. Нас. Благодаря мастерству Михаэля и его учителя, куда более опытного и могущественного, нам удалось сломить чары и смыться в буквальном смысле из-под носа охраны, прихватив заодно тех, кто под руку подвернулся. Вариант с нашим давним знакомством пришлось отвергнуть, слишком сложные воспоминания придется накладывать, велик риск проколов. Старший шаман принес в жертву сам себя, но смог открыть портал куда подальше и выиграть время для того, чтобы остальные успели сбежать. Очутившись в новом мире, мы, хорошенько подумав, решили послать религию предков подальше, после чего с матом и руганью кое-как сумели обеспечить самих себя и спасенных сородичей, чьи мозги все еще находились под действием чар, необходимым минимумом для выживания, ну а затем нашли способ привести их в чувство. Возвращаться им некуда, к тому же в покинутом навсегда мире их просто обязана умертвить первая попавшаяся жрица. Реальные воспоминания о том, что именно происходит с попавшими в цепкие ручки служительниц культа, органично будут сочетаться с навеянными в сознании образами, так что им остается только примкнуть к имеющимся в наличии землякам… На удобных для нас условиях. Все. Ну как вам?

Келеэль задумался.

– А если кто-то, например бывшие служанки богини, все же попробует возродить культ, чтобы вернуть утраченное могущество? – спросил он.

– В таком случае, – вздохнул Михаэль, – я их сам убью. Не хочется, конечно, но придется.

Архимаг кивнул и задал следующий вопрос:

– А цвет кожи? Как вы объясните тот факт, что вы светлые, а они черные? Или вы пока за это не брались?

– Косметика, – улыбнулась Настя. – Мы решили внушить им, что изменение пигментации – это следствие регулярного применения магических средств, сделанных на основе вулканического пепла. Ею пользуются не все, но многие.

– Сложно, но можно, – согласился шаман. – Конечно, с рождением первых детей придется что-то придумать… если я к тому времени не научусь менять магическим образом наследственность.

– Могу помочь, – подумав, решил для себя архимаг. – Когда эта проблема встанет перед колонией в полный рост, изменю организмы дроу… за соответствующую плату знаниями, естественно. Думаю, если Михаэль и целительница поднатужатся, то вспомнят что-нибудь пригодное для обмена. А если нет – помогу в кредит. Долг этих эльфов передо мной тоже способен принести немалую пользу. Кстати, а как ты так быстро сумел сотворить настолько мощную охранную систему, что она меня обнаружила, – спросил Келеэль у шамана. – Признаться, я был слегка удивлен. Нет, конечно, чары, которые не могло бы с налета превзойти мое искусство, встречаются, но они, как правило, наложены на дворцы и укреплялись сотнями лет. Да и силовая часть защиты неплоха, остановит практически любого незваного гостя.

– Здесь нет ничего сложного, – махнул рукой шаман, – система аварийного затопления осталась от гномов, переборки от них же, а выдолбить в камне углубления для мин вообще на один день работы; разместить в вентиляции баллоны с газом тоже недолго, я их купил у волшебников, они, как оказалось, любят подобные игрушки… А вот система датчиков – это да! Это – мой шедевр! Первый раз я смог осуществить такую сложную задумку…