Операцию предполагалось начать 17 сентября. Ее должны были поддерживать все воздушные силы союзников в Европе, которые в тот момент достигали 12182 самолетов, из которых 4294 были истребителями. При составлении плана противодействие вермахта в расчет не бралось. Предполагалось, что после тяжелого поражения во Франции немецкая армия деморализована и не сможет сопротивляться англо-американским войскам. Разведка союзников в начале сентября докладывала Эйзенхауэру: «Совершенно немыслимо продолжение организованного сопротивления под руководством немецкого командования до 1 декабря, возможно его прекращение и в более короткие сроки».

Фельдмаршал Вальтер Модель

Существовали и более здравые оценки положения. Так, например, известен доклад одного из сотрудников штаба союзного командования, в котором утверждалось, что противник, несмотря на растянутость коммуникаций, дезорганизацию и потери в личном составе и технике, «все же оказался в состоянии поддерживать достаточно организованный фронт, чтобы полностью контролировать тактическую обстановку. Отход противника хотя и продолжается, но это не беспорядочное бегство и не массовое поражение. За последнее время новые многочисленные симптомы отчетливо показали, что, несмотря на огромные затруднения противника, он все еще способен вводить в бой новые соединения и перебрасывать войска с других фронтов… Все эти признаки явно говорят о неизменном решении нацистов продолжить войну любой ценой до последней капли крови». Но, увы, с таким выводом никто не посчитался, он просто утонул в общем ликовании и в эйфории, охватившей союзное командование.

Между тем немецкие войска в Голландии зализывали раны. Основной заботой штаба группы армий «Б» фельдмаршала Вальтера Моделя в начале осени 1944 года было формирование новых боеспособных дивизий из толп деморализованных солдат, только что вырвавшихся из-под ударов союзных армий во Франции. После нормандской катастрофы Модель издал специальный приказ, где признавал всю сложность ситуации, в которой оказались немецкие армии на Западе. Вместе с этим Модель заявил: «Мы проиграли битву, но я должен заверить вас: мы еще выиграем войну! Я не могу сказать вам больше сейчас, хотя я знаю вопросы, замершие у вас на губах. Что бы ни случилось, не теряйте веры в будущее Германии»[158]. Свою задачу фельдмаршал видел в том, чтобы «выиграть время, которое необходимо фюреру для создания нового оружия и формирования новых войск». Приказ заканчивался словами: «Я взываю к вашей чести, солдаты!»[159]

Одним из центров реорганизации немецких войск стал район Арнема. Именно в этом месте происходило восстановление частей II танкового корпуса СС, которые всего неделю назад вернулись с фронта. Теперь Вальтер Модель задумал создать из этого корпуса резерв для группы армий «Б».

По своим названиям дивизии, входящие в этот корпус, являли собой грозную силу. Однако это были только названия. Что «Гогенштауфен», что «Фрундсберг» имели в своем составе по 6000—7000 человек. Правда, лишь половину от этого числа составлял боевой персонал, а остальные числились в административных и снабженческих службах[160]. Очень плохо обстояло дело и с боевой техникой: командир «Гогенштауфен» штандартенфюрер СС Вальтер Харцер докладывал о наличии только 20 танков «Пантера», да и то не все они были в боеготовом состоянии. Самой боеспособной частью 9-й танковой дивизии СС был 9-й разведывательный батальон СС, в котором было 400 человек и 31 бронемашина и бронетранспортер. В свою очередь, Хайнц Хармель из «Фрундсберг» в начале сентября практически не имел танков, а всю ударную мощь дивизии составлял 10-й разведывательный батальон СС, в котором на 4 сентября насчитывалось 3 бронемашины Sd.Kfz 231/232, 6 бронемашин Sd.Kfz 222/223, 17 бронетранспортеров Sd.Kfz 250 и 8 бронетранспортеров Sd.Kfz 251.

Все это ставило на повестку дня вопрос о переформировании обеих дивизий и доведения их до полной штатной численности. В то же время мероприятия, разработанные в Берлине для достижения этой цели, были, мягко говоря, не совсем ясны для командира корпуса, группенфюрера СС Вильгельма Биттриха. Директиву, переданную ему через штаб Моделя, Биттрих в сердцах назвал «сумасшедшим приказом от дураков из Берлина». По ней предполагалось все боеспособные части одной дивизии передать в состав другой дивизии, для пополнения последней. Остатки же первой дивизии предполагалось вывезти в Германию и расквартировать северо-восточнее Кобленца, для полной реорганизации и переформирования.

С приказом спорить не приходилось, и Биттрих смирился: 14 сентября он сообщил командирам своих дивизий о приказе вышестоящего командования, одновременно предложив Харцеру передать во «Фрундсберг» все что можно. Передача и отправка остатков «Гогенштауфен» в Германию должна начаться немедленно, подчеркнул Биттрих. Решение Биттриха о выводе на переформирование именно «Гогенштауфен» оставило не совсем приятный осадок у Хайнца Хармеля: «Биттрих обычно отдавал предпочтение "Гогенштауфен", потому что раньше он был ее командиром, а Харцер был его начальником штаба… Всегда казалось, что "Гогенштауфен" получает более легкие задания»[161].

Видавший виды Вальтер Харцер воспринял приказ скептически. Он прекрасно понимал, что, расставшись с людьми и техникой, вряд ли уже их когда-либо увидит. В конце концов, он имел гораздо больше транспортных средств, чем Хармель, среди них были и практичные американские джипы, захваченные в боях в Нормандии. Почему он должен расстаться с ними? И Харцер, на свой страх и риск, решил игнорировать приказ. Выход он нашел довольно простой, объявив большую часть из своих гусеничных и колесных средств небоеспособными, и, следовательно, начал готовить отправку данной техники в Германию, «для восстановления», как выведенную из строя.

Тем не менее кое-чем ему все же пришлось поделиться. В дивизию СС «Фрундсберг» были переданы два панцергренадерских батальона — 2-й батальон 19-го полка СС гауптштурмфюрера СС доктора Карла Зеглера и «батальон Ойлинга», гауптштурмфюрера СС Карл-Хайнца Ойлинга, сформированный из запасных частей «Гогенштауфен», а также три батареи 9-го артиллерийского полка СС, включая одну вооруженную 105-мм гаубицами. Карл Зеглер ранее был командиром 12-й роты 19-го полка СС, а Карл-Хайнц Ойлинг был откомандирован во «Фрундсберг» из штаба II танкового корпуса СС.

Появление дополнительных батальонов позволило Хармелю довести силу 21-го и 22-го полков СС до двух батальонов в каждом. Позднее «батальон Ойлинга» стал 1-м батальоном 22-го полка СС. Теперь, на бумаге, каждый батальон состоял из трех рот — двух стрелковых и роты тяжелого оружия. Правда, численность батальонов была лишь 20—25% от штатной нормы, а в том же «батальоне» Ойлинга числилось не более 100 человек.

Арнемский мост

Состояние панцер-гренадерских батальонов «Фрундсберг» можно наглядно проследить на примере 3-й роты оберштурмфюрера СС Роланда Фогля из 21-го полка СС. Она дислоцировалась в городке Девентер, в 40-километрах севернее Арнема. Служивший в этой роте роттенфюрер СС Рудольф Трап[162] вспоминал, что после боев в Нормандии от первоначального состава роты осталось всего 12 человек. В качестве пополнения Фогль получил несколько солдат из дивизии СС «Гогенштауфен» и 10-го учебно-запасного батальона СС[163]. В итоге для роты набралось не более 50 человек. Солдаты были вооружены только ручным оружием, на всю «роту» было лишь два пулемета МГ-42.