Я читаю статью и поражаюсь, как быстро меняется этот мир. Мы изучаем предметы в школе, которые позже оказываются опровергнуты, например, Колумб в действительности не открыл Америку, а Плутон собирается получить статус карликовой планеты только потому, что меньше пяти процентов мировых астрономов так считают. Я задаюсь вопросом: почему мы привыкаем к чему-то, когда ничто не постоянно? Даже люди. Почему мы должны открывать дорогу к нашим сердцам для них, когда однажды они умрут?

В общем и целом, довольно глупо об этом думать, но это правда. Почему мы должны инвестировать наше время и нашу энергию в людей, если, в конечном счете, они не собираются ошиваться поблизости? А именно: зачем мне приносить себе больше боли, пытаясь определить местонахождение моей биологической матери? Она не хотела меня тогда; она не захочет меня и теперь. Мне просто хочется удовлетворить свое любопытство, разве это достаточно важная причина?

Возможно.

Вдалеке темно-серые облака медленно клубятся. Поднимается ветер, и увидев траву, исполняет ветреный балет. Неважно, как сильно я стараюсь, я не могу понять этот чертов учебник по химии. Я продолжаю читать тот же абзац снова и снова. Мой карамельный пирог не вдохновляет меня, как я на это рассчитывала. Я снова пытаюсь позвонить Року.

— Да? — отвечает он хриплым и сонным голосом.

— Э-э, привет, не ты ли незрелый болван, который только на других наговаривает, но не желает ничего слышать о себе?

— По-разному. Это ли секси-байкерша, которая думает, что репетитор — это ответ на ее ночные молитвы?

— Мы только пришли на вечеринку вместе, Рок. Подумаешь.

Я легко могу представить его лежащим на спине в своей кровати, руки позади головы. Что, если с ним кто-то еще?

— Только вечеринка? Только поэтому ты не звонила мне до утра? Кого ты обманываешь, Хлоя? Кроме того, ты была более наряженной, чем ранее. Я иногда туплю, но не настолько.

— Прекрасно. Может быть, он на самом деле мне нравится. Но хреново то, что я не уверена, что могу сказать тебе об этом. Ты меняешь наши отношения, и мне это не нравится.

— Ты можешь рассказать мне что угодно. Ты это знаешь.

— Нет, не могу. Потому что ты будешь ревновать и говорить смущающие вещи.

— Почему бы тебе не испытать меня? Ты не дала мне шанс оправдаться.

Я вздыхаю в трубку.

— Ладно, давай попробуем. Гордон не эгоистичный придурок, которым ты его считаешь. Он невероятно добр ко мне, хотя мы ругаемся иногда. Он другой, и он мне нравится. Вот.

Я жду.

— Другой. Точно. Хммм. — Я слышу телевизор на заднем плане и его низкий, убеждающий смех. — Тот парень не заботится о тебе так, как ты думаешь, Хло. Парни, как он… что-то для них всегда имеет приоритет. Но продолжай рассказывать… Ты милая, когда наивная.

— Видишь? Я знала, что ты не сможешь. И ты не тот, кто вправе так говорить. Все твои свидания проходят со шлюхами, как Эмбер.

— Оу, я хочу шлюх. Я сомневаюсь, однако, что ты в активном поиске мудаков.

— С чего ты взял, что он мудак?

— Видишь, ты признаешь это.

— Ах! Ты поверхностный. Некоторые могут сказать, что ты мудак.

— Мне плевать, что кто-то может это сказать. Ты бы так сказала?

— Нет, — отвечаю я быстро. Не сказала бы. Уверена, некоторым сложно понять Рока, но если однажды уяснить, что он ни над кем не издевается, и что девушки, которых он цепляет, так же заинтересованы в нем, как и он в них, трудно назвать его мудаком. Он не обманывает никого и единственный человек, которому он причиняет боль, это он сам.

— Что ж, рад слышать, что я еще рассчитываю на твою лояльность, — говорит он. — Но если ты спросишь меня...

— Чего я не...

— Ты все еще не должна встречаться с тем чуваком. Ты должна быть со мной. Поскольку, по крайней мере, ты будешь знать, где ты в моем списке приоритетов — номер один, детка.

— Конечно, ты так сказал, потому что неисправим.

— Спасибо, и ты горяча.

— Заткнись. Когда ты поможешь мне отремонтировать мотоцикл? — спрашиваю я, меняя тему.

— Когда хочешь. Я всегда здесь.

— Да, но никогда один, поэтому ты должен прийти к моему дому.

Внезапно, я слышу хруст гравия позади меня, с дороги. Я быстро сажусь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть. Вижу Лолиту, и больше ничего. Трава и кустарники загораживают обзор.

— Что ты делаешь? — спрашивает Рок, зевая.

— Ничего. Мне пора.

— Окей.

Там наверняка какое-то транспортное средство. Мое сердце немного ускоряется. Никто никогда сюда не приезжает. Может быть, Гордон?

— Рок, я тебе перезвоню.

— Пока. — Он вешает трубку.

Я закрываю телефон и встаю, чтобы получше рассмотреть.

— Эй!

Дверца машины захлопывается. Галька хрустит под ногами, и впервые за все время, что я прихожу сюда, я чувствую себя незащищенной. Зря я прервала разговор с Роком.

— Эй! — отзывается мужской голос — Кто там? — мужчина появляется сквозь высокие травы в красном поло с белыми буквами и логотипом, карандаш за ухом. Кто посмел вторгнуться в мое убежище?

Я не отвечаю. Сердце стучит в моих ушах. Он выглядит на двадцать с чем-то, каштановые волосы под бейсболкой с окаймляющим рисунком.

— Ты в порядке? — спрашивает он, оглядываясь, словно кто-то еще может быть со мной.

— Да. Я просто делаю домашнюю работу, — отвечаю я, указывая на книгу. Зачем я ему это говорю? Я не должна объясняться перед незнакомцем.

— Твой? — Он показывает на Лолиту.

— Да.

Пауза. Растерянный взгляд. Он кивает, проверяет Лолиту, затем оглядывается на меня, как будто пытаясь соотнести гонщика с мотоциклом. Пожимает плечами.

— Круто. Мы просто собираемся здесь провести измерения. Тебе не придется уезжать.

— Какие измерения?

— Имущество, удобства, весь лот.

У меня в животе сворачивается тугой узел.

— Зачем?

Он поворачивается и смотрит на старый дом Мёрфи с разбитыми окнами и наклоняющимся забором из связанных цепей.

— Тут разруха. Это все нужно снести и восстановить.

— Что вы имеете в виду? Почему?

Кому нужна земля в глуши?

Окружной работник выглядит раздраженным на меня. Видимо, ничего неожиданного, что кто-то хочет переехать сюда, поближе к устью. Я пытаюсь представить того, кто мог увидеть этот район на карте и решить, что ему это место нравится так же сильно, как и мне. Был ли он здесь? Я никогда никого не видела.

— Земля была продана с аукциона. Вы не сможете болтаться здесь слишком долго. Мы, наверное, начнем в ближайшее время.

— Что? — спрашиваю я, слыша панику в своем голосе. Куда я должна идти? Это мое место! — Кто купил? — требую я, чувствуя себя ужасно.

— Округа? Частный собственник? Я не знаю, кто. Я здесь просто для измерений. — Он машет, обозначая конец нашего разговора и направляется обратно в свой грузовик. Больше голосов. Больше мужчин, чтобы украсть мою пристань со своими измерительными лентами и блокнотами.

Я не могу в это поверить. Никто не обращал внимания на это место многие годы. Я смотрю на воду, пытаясь вообразить новую семью переезжающую на эту землю, полностью разрушая дом Мёрфи, чтобы построить другой дом с террасой и причалом для лодок. Мне больше не будут здесь рады.

— Сколько у меня времени? — обращаюсь я, но мужчина направился в другую сторону участка. Облака уже почти над головами, а воздух пропитан влажностью. Облака будто говорят: пора двигаться дальше. Пора уходить.

Но я не уйду.

Меня в этом году уже просили отпустить и идти дальше.

Это мое место, мое убежище. Так что бульдозеру придется переехать меня, а затем убрать моё расплющенное тело, чтобы разлучить меня с собственностью.

День теста.

Проблема в том, что я не могу перестать думать о разрушении дома Мёрфи. Я просто вижу, как деревянные доски расщепляются в куче хлама под металлическими челюстями. Я чувствую себя изнасилованной, как мама могла бы чувствовать, если бы моя биологическая мать неожиданно пришла в наш дом, требуя, чтобы я была с ней. Было бы у неё на это право? После того, как мама любила меня больше, чем кто-либо другой?