— Зачем ты её повесил? — Я смеюсь. — Разве тебе недостаточно школы в школе?

— Я повесил её в прошлом году, и просто забыл. Я её вообще не замечаю.

Это потрясает меня, Гордон одного со мной возраст и года обучения, но иногда ведет себя так, будто он намного старше. Я сканирую помещение в поиске любых плакатов, фотографий Сабины, которые он может по-прежнему хранить, но ничего. Лампа и пульт дистанционного управления на его ночном столике, и DVD-диски, но не так много.

— Ты когда-нибудь до этого пропускал занятия?

Я ложусь на его кровать и наблюдаю за ним, собирающим диски с пола.

— Постоянно, но обычно ради других уроков. Чтобы учиться. Мои учителя никогда не переживают.

— Но не чтобы пойти домой? Не чтобы побыть с девушкой?

— Нет, не для этого.

— Тогда ты становишься больше похожим на меня, — отметила я. — Это должно напугать тебя до усрачки.

— Ещё как!

Я ахаю:

— Не может быть.

Он хихикает, лежа на кровати рядом со мной и взяв мою руку в свою.

— Да, но ты тоже становишься похожей на меня. Учеба, успешные тесты...

— Я никогда не говорила, что успешно сдала тест, — напоминаю я ему, проглатывая страх. Боже, он действительно думает, что я хорошо справилась.

— Что ж, я думаю, мы встретились где-то посередине.

— Может быть, — соглашаюсь я, двигаясь ближе к нему. Я хочу чувствовать его руки вокруг себя. Но я буду ждать, пока он сделает первый шаг. Как далеко я хочу зайти? Готова ли я?

— Может, такими и должны быть пары — уступчивыми.

Значит, мы официально являемся парой, прямо из уст всезнайки. Я сдерживаюсь, чтобы не совершить маленькие кульбиты в его кровати.

— Может быть.

Он смотрит на потолок.

— Может быть, мне нужно вовремя вернуть свою задницу на тест по алгебре в час. Может быть, мы в полном дерьме, и приходить сюда было большой ошибкой.

Я закрываю глаза.

— Может быть, нам нужно прекратить говорить «может быть».

— Откуда нам знать, Хлоя?

Сексуальные, полные губы с оттенком неуверенности. Щетина, такая соблазнительная.

— Мы и не знаем. Но разберемся по ходу.

— Типичный ответ Хлои. Королевы печенья с предсказаниями.

— Ты злой.

Я прислоняю свой лоб к его. Он смеется, и, возможно, я ошибаюсь, но он кажется почти рад, словно ему нравится, что его назвали злым.

— Гордон? — Я беру его руку и чувствую гладкость его красивых, квадратных ногтей.

— Моторная девчонка?

— Я проигнорирую это.

— Почему? Это ты. Ты сама так говорила. Ты любишь ездить на Лолите. Это не приговор.

— Ты прав, но я ненавижу людей, которые не знают меня и называют так. Как Сабина, когда я впервые заговорила с ней во время репетиторства.

— Может быть, она подумала, что ты этим гордишься. Я думал, что ты гордишься.

— Почему?

— Ну, потому что это не совсем оскорбление. Это имя, основанное на наблюдениях.

— Я думаю, ты прав. Кстати, о Сабине, — говорю я, играя с ниткой, чтобы оторвать взгляд от него. — Вы когда-нибудь…ты знаешь.

Он качает головой.

— Нет. Мы были вместе несколько месяцев, но ничего вроде этого не происходило. Скорее всего поэтому она понравилась моим родителям. Всё ещё нравится. Но в прошлом году, прежде чем я переехал сюда, у меня были серьезные отношения с девушкой в Бостоне. И…да.

— Ох, прости, что спросила.

В моей голове всплывает образ Гордона и другой девушки обнаженными в кровати, вызывая незнакомые ощущения.

— Ничего страшного. — Он прижимает свою ладонь к моей. Его ладонь гораздо больше. — Что насчет тебя? Была ли ты с кем-нибудь?

Я качаю головой.

— Никогда?

— Боже, не делай вид, что удивлен, Гордон. Мы, Моторные девчонки, чувствительные существа.

Он затих, думая о чем-то. Я наблюдаю, как он моргает время от времени, кончики его ресниц светятся от света, исходящего от окна. Я кусаю кончики его пальцев, и слова произносятся сами собой:

— Ты такой сосредоточенный. Иногда я хотела бы больше походить на тебя.

— Нет, не хотела бы. Поверь мне.

— Да, хотела. Хотела бы я сбалансировать свою жизнь и сосредоточиться на учебе, как ты. — Я хочу рассказать ему больше о том, что чувствую, но мне страшно. Что делать, если я в конечном итоге оттолкну его вместо того, чтобы стать ему ближе? Я решаю немного рискнуть. — Я думаю о тебе, Гордон. Много.

Он переплетает свои пальцы с моими и прижимает мою руку к своему лицу. Мне нравится это ощущение.

— Конечно, думаешь, — говорит он, стараясь сдержать смех.

— Чт…ты эгоманьяк! — Я бью его по руке и груди.

Он начинает смеяться и обволакивает меня вокруг себя так легко и плавно так, что мои конечности слабеют. — Я тоже много думаю о тебе, Хлоя. Ты думаешь, я был бы здесь в противном случае? Никто прежде не заставлял меня чувствовать себя таким образом.

— Никто? — Я поднимаю брови. Ни Сабина, ни девушка из Бостона?

— Никто. Не так.

— Теперь нас двое.

— Это кажется опасным. То, как я могу легко влюбиться в тебя.

— Так и есть.

Его глаза скользят вдоль моего лица.

— Знаешь, ты действительно красивая. Я имею в виду, я всегда знал, что ты милая, но сейчас я смотрю на тебя, и…

— Что?

— Ты удивительная.

Мне никогда не приходилось краснеть, но это подходящий момент, чтобы начать.

— Ух ты, Гордон. Я не знаю, как реагировать. Спасибо, наверное.

— Не благодари меня. Это правда.

Он целует меня, сначала мягко, затем действительно горячо. Медленно, как будто проверяя, готова ли я к повторению субботней ночи, его руки скользят по моим волосам, вниз по рукам, и затем на миг прижимаются к моей груди. Внезапно, я чувствую себя так, словно разъезжаю на Лолите на пустой дороге в центре Эверглэйда — ничего передо мной, ничего, чтобы остановить меня, ни дорожных знаков, ни копов, ни родителей. Куда бы я ни направлялась — это полностью мое дело.

Слова моей мамы опасно и безрассудно проявляются из моего сознания и стараются предупредить меня. Но я, как всегда на Лолите, выталкиваю их из головы и готовлюсь к всплеску адреналина.

Весь февраль меня не покидает ощущение, словно кто-то зажег бутылочную ракету в моей душе. Сразу после нашего тестирования и февральской романтики, я не могу больше думать ни о чем, кроме времени, когда я и Гордон снова увидимся друг с другом. Даже о последнем тесте, который я провалила. Становится все труднее и труднее сфокусироваться во время репетиторства, но я все еще стараюсь. Это единственная пора, когда я могу быть уверена, что увижу Гордона в школе. В другое время мы видится, когда можем сбежать я в его дом в течение дня или в моем доме по выходным.

Мои родители любят его. Конечно, любят. Как я могла получить такого ответственного молодого человека? Рок, однако, это другая история. Гордон и я вместе уже семь недель, но Рок все еще относится к нему с таким же безразличием, как я относилась к Эмбер. Как будто встречаться с Гордоном то же самое, что встречаться с Эмбер.

Время от времени я все еще думаю над словами Рока, что у Гордона всегда будут более высокие приоритеты, чем я. Когда приходит время учебы, да, он весьма дисциплинирован. Во время уроков он весь в учебе, но после школы, он весь мой, и нас ничто не может прервать. Меня напрягает только то, что я до сих пор не встретилась с его родителями. Я знаю, они строгие, поэтому я не давлю на проблему, но все же, это бы далеко продвинуло наши отношения.

В День Святого Патрика мы воздерживаемся от любых празднеств и просто болтаемся у лодочной пристани, который, слава богу, все еще стоит. Наши головы касаются друг друга, наши пальцы крепко переплетены. Я чувствую, что нахожусь на краю чего-то, но не знаю чего.

Сегодня вечером, большинство звезд скрыты плотной полосой туч. Я фокусируюсь на одной очень тусклой звезде, не закрытой облаком.