У меня есть одна теория.

Рок был самым тихим ребенком в моём третьем классе, у него даже по поведению было “отлично”, но он едва сдавал остальные предметы. Однажды он расплакался на детской площадке. Когда миссис Морена спросила, что не так, он сказал ей, что его мама уехала в Кендалл со своим бойфрендом. Я слышала, как миссис М. говорила ему, что Кендалл не так уж далеко — всего лишь сорок минут — но он расплакался ещё сильнее. Когда она ушла, я села к нему и сказала, что сорок минут должны ощущаться вечностью и меня бы тоже это расстроило. Я никогда не забуду тот долгий взгляд, которым он на меня смотрел. Он вытер нос своей рубашкой и сказал: «Хочешь погонять?». Мы сорвались и побежали и с тех пор гоняем всё время.

Его отец говорил ему “быть мужчиной” и “быть выше этого” множество раз за все эти годы, настаивая на том, чтобы он виделся с ней. Но, конечно, это бывало редко. С тех пор Рок и я испытали велосипеды, мотоциклы и даже машины. Я видела, как он получает фингалы, и видела его в боксерах. Но я никогда не видела его без девушки (или двух), ожидающих своего часа. И хотя я не психотерапевт, но должна задаться вопросом, не пытается ли он каким-то образом заменить… Её.

Черт, это просто убивает меня.

Миновав всю школу, я, наконец, подхожу к классу, который, можно сказать, находится в эпицентре болота. Я прокладываю путь через питонов, кипарисы и цепких аллигаторов, чтобы добраться туда. Открываю одну из шумных распашных дверей, и каждый оборачивается, чтобы на секунду взглянуть. Перед доской миссис Рат и её полезная команда — умные студенты — приветствуют нуждающиеся массы. Сабина среди них, читает крошечную книгу, всего-то на 8995 страниц.

Я успокаиваю скручивающийся живот несколькими глубокими вдохами. Здесь не так много людей, поэтому я чувствую себя лучше… и хуже в одно и то же время. Я считаю… десять… пятнадцать… только двадцать ребят, терпящих бедствие в Глэйдс? Это невозможно. Сегодня в обед я столкнулась с парнем, таранящим своим телом автомат кока-колы, что вряд ли считается нормальным. И где он?

Миссис Рат машет рукой:

— Сюда, пожалуйста.

Я пробираюсь по проходу между партами и останавливаюсь перед столом.

— Имя?

Миссис Рат напоминает мне Джина Симмонс, того парня из древней группы KISS, но в платье. Её волосы черные, как уголь, а губы полные, как у него.

— Хлоя Родригес, — я бормочу, пытаясь не уставиться на её мужеподобность.

Сабина смотрит на меня и улыбается блестящими брекетами. Забудьте всё, что вы когда-либо слышали о непослушных дочерях проповедников. Эта во всем походит на святошу. Александра рассказала мне, как Сабина дала ей номер анонимных алкоголиков, после того как увидела её, распивающую пиво на парковке. Как она когда-либо сможет поставить парня на первое место? Пожалуйста, не ставьте меня в пару с девушкой, которая думает, что делает богоугодное дело, помогая нам, испорченным смертным, становиться лучше.

— Ты химия? — спрашивает меня миссис Рат.

Что ж, я не персонификация химии, но что возьмёшь с бедной женщины? Я закрываю на это глаза и улыбаюсь.

— Да.

— Хорошо, хорошо. Прекрасно. Тогда садись, пожалуйста, с Сабиной, душенька.

НЕЕЕЕТ. Я борюсь c желанием сбежать. Итак, что если я провалю предмет Руни? Значит, я не буду химиком? Я всё равно никогда не любила горелку Бунсена^[2].

Сабина вновь улыбается. Это странно — видеть девчонку моего возраста, носящую брекеты. Они полностью покрывают её зубы, так что видно только металл. Улыбающаяся металлическим ртом девгулья. Помогите!

— Пойдём со мной!

Нет.

Она жестикулирует в направлении пары мест во втором ряду, где она уже украсила своё личное пространство. Там цветные скрепки и цветные ручки, и у меня нет ничего общего с этой девушкой, кроме того, что мы обе женского пола и ходим в одну и ту же школу.

— Ты Моторная девчонка, верно?

Аррр.

Да, я ценю всё, связанное с двигателями и колесами, но когда окружающие перестанут вести себя, как осуждающие ослы, и станут узнавать другие аспекты моей жизни? Например, что меня удочерили. Или что я придумываю новые слова. Что могу указать на двадцать пять созвездий менее чем за две минуты, если меня подкупить существенным куском пирога с фруктами.

— Хлоя, — я исправляю её.

Она заикается:

— Я-я знаю… Я имела ввиду... это …

— Я знаю, что ты имела в виду. — Я стараюсь, чтобы мои слова не звучали резко, но почему нет? Разве я называла её “Девгулья с металлическим ртом” прямо в лицо? Нет. — Но я Хлоя.

— Извини, — говорит она и это звучит искренне. Я решаю простить её и перестать называть по кличке. — Я Сабина.

— Привет, Сабина.

Она шлепается на одно из мест класса, которые больше походят на пластмассовые ведра для задницы. Я сажусь рядом с ней. Я должна написать администрации письмо и поблагодарить их за эти ягодичные тренажеры. Она достает такой же учебник по химии, по которому мы занимаемся в классе Руни.

— Думаю, мы начнем со структуры атомов. Нормально?

Нормально для меня было бы уехать на Лолите и притвориться, что у меня нет неудовлетворительных оценок, но так как это не работает…

— Конечно.

Я достаю тетрадь и карандаш и пытаюсь выглядеть благодарной и заинтересованной в одно и то же время. Я представляю Сабину как Сета, объясняющего различия между цепями и поясами в более старой и более новой модели Харлея, и прежде чем осознаю, киваю, кратко записывая конспект.

— Сабина? — миссис Рат нависает над нами минут пять спустя. — Можно тебя на минутку?

Она вздыхает и подскакивает с хлопком, как Эгго^[3].

— Подожди секунду.

Дверь класса громко открывается, кто-то входит. Я оборачиваюсь и вижу Гордона, стряхивающего воду с каштановых волос и рюкзака. Отлично, значит идёт дождь. Он безмятежно оглядывается. Это, должно быть, его привычное окружение.

Я съеживаюсь на стуле и закрываю рукой половину лица. Я не здесь. Мне не нужен репетитор-сверстник. Ла, ла, ла… Но затем я замечаю выражение лица Сабины в тот момент, когда она смотрит на Гордона. Она выглядит так, словно вот-вот разразится слезами.

— Извини, Хлоя, но она переназначила меня, — сильно расстроено говорит Сабина, собирая свою радугу из скрепок.

— Почему?

— Она думает, что я лучше буду работать с… — она указывает на девчонку, в которой я узнаю первокурсницу, носящую маленькие заколки в волосах. — Френсин попросила репетитора-девушку, а остался только Гордон. Она произнесла «Гордон» так, как обычно произносят «Люцифер, Правитель Подземного мира». Вряд ли они в дружеских отношениях.

— Почему? — Я смотрю на Френсин, плотно вцепившуюся в книги. — Ей ведь не нужен мазок Папаниколау^[4]?

Сабина пожимает плечами.

— Возможно, она не сможет с ним сконцентрироваться, я не знаю…

Словно Гордон такой очаг сексуальной активности, что никто вокруг него не может сконцентрироваться.

— Нет проблем. Удачи, — говорю я.

Она нерешительно улыбается в ответ и удаляется, оборачиваясь на меня и Гордона, словно я могла бы начать отношения с её бывшим или что-то вроде этого. А я чувствую себя расстроенной, что зря пришла к перемирию с Сабиной по поводу наших прозвищ.

Но это значит, что я получаю в репетиторы…

— Что ж, мы встретились снова, Моторная девчонка.

Гордон смотрит на меня с выражением, который я могу описать только как злодивлённое — нечто среднее между злорадное и удивлённое.

И я ещё думала, что он может быть милым.

Я ошибалась.

Просто со мной редко занимаются сверстники.

Сабина, вернись!

Я должна оставаться спокойной. Я справлюсь.

— Ах, да, Мальчик-Мозг, мы снова встретились.