— Повелитель? — заикаясь, спросил он.

— Убей меня, если сумеешь, — ответил Маларк. — Вызванная твоим жезлом слабость ещё не прошла, — с этими словами он бросился в атаку.

Волшебник простер свое магическое оружие и начал выкрикивать слово приказа. Отведя костяной жезл в сторону, Маларк заставил своего противника замолчать, вырвав ему глотку.

Когда все было кончено, он избавился от оставшейся нежити. Оба его недавних противника все это время оставались неподвижными. Как и всегда, уничтожение злобных, неестественных существ доставило ему удовольствие.

Аот обвел взглядом собравшихся в командной палатке зулькиров и Барериса.

— Давайте начинать, — произнес он. — Вскоре наша помощь понадобится в других местах — призраки вот-вот перейдут в наступление.

Самас Кул нахмурился. Возможно, его раздосадовало предположение боевого мага, что владыки-архимаги станут выполнять роли охранников, или же то, что Аот вообще был вправе созвать это собрание.

— Разве Пылающие Жаровни не в силах заставить их держаться подальше? Я полагал, что они хоть на что-то годятся.

— Надеюсь, к тебе это тоже относится, — произнесла Лаллара. Она сурово посмотрела на Аота. — Во время боя мы израсходовали значительную часть своих сил. Нам нужно время, чтобы отдохнуть и восстановиться. Но мы понимаем, что должны делать все возможное.

Неврон ожег её гневным взглядом. Вытатуированное у него на шее демоническое рыло, казалось, одними губами произнесло какое-то ругательство, но, возможно, это была всего лишь игра света.

— Не надо, — произнес он, — говорить за меня, — он перевел дыхание. — Но да, капитан, можешь рассчитывать на мою помощь, равно как и на помощь моих последователей. Того, что от них осталось.

— Я сожалею о тех, кто погиб, — сказал Аот.

— Ещё бы тебе не сожалеть, — ответил Самас. В его пальцах, таких толстых, что края нескольких колец-оберегов скрывались под складками жира, возникла чашка.

— Это был лучший план, до которого мы додумались, — произнесла Лаллара.

— Ну а я с самого начала твердил, что он не сработает, — отрезал Самас.

— Верно. Так и есть. Я открыто признаю, что ты оказался прав — в первый раз за все сто пятьдесят лет, что я тебя знаю. А теперь давайте поговорим о чем-нибудь поинтересней.

— Разумное предложение, — произнес Лазорил. Хоть это Лаллара выглядела как хилая сварливая старуха, только он среди собравшихся накинул на себя плащ, чтобы защититься от вечерней прохлады. — Капитан, какова твоя оценка? После сегодняшнего поражения армия ещё в состоянии продолжать осаду?

— Ну, — ответил Аот, — дела обстоят так, что даже если бы выжили только мы шестеро, нам бы все равно было некуда отступать, учитывая, что стоит на кону. Но я понял, что ты имеешь в виду. Пусть сегодня нам не повезло, большая часть армии сумела спастись. Думаю, мы ещё в силах дать один серьезный бой. — По правде говоря, уцелело даже Братство Грифона, хотя, учитывая, что они сражались на передовой, воздушная кавалерия и копейщики Кхорина понесли гораздо более серьезные потери, чем личные войска зулькиров.

— Но как нам продолжать кампанию? — спросил Лазорил, нервно закутываясь в свой алый бархатный плащ. — Нужна новая стратегия, и получше.

— Думаю, — произнес Барерис, — когда мы обсуждали этот вопрос в прошлый раз, Его Всемогущество Самас Кул не ошибся в отношении как минимум двух вещей. Единственный способ позволить значительной части наших войск оказаться за стенами Кольца Ужаса — найти кого-то, кто откроет ворота изнутри.

— Итак, мы вернулись к попытке освободить одного из врагов из-под психического контроля Сзасса Тэма? — прорычал Неврон. — Я думал, мы все согласились, что этот план слишком ненадежен.

— Верно, — произнес Барерис. — Именно поэтому я сам намереваюсь отправиться в крепость и отпереть врата.

— Как? — спросила Лаллара. — Невидимый? Замаскированный под зомби? Гарантирую тебе, некроманты готовы к подобным фокусам.

— Я в этом уверен. Считаю, что они засекут меня практически сразу. Однако… — в нескольких сжатых предложениях бард обрисовал присутствующим свой план.

Когда он закончил, Лаллара повернулась к Лазорилу.

— Это сработает? — спросила она.

Зулькир Зачарования потер подбородок.

— Вполне возможно.

— Я тоже так считаю, — произнес Аот. — Но риск чертовски велик, особенно учитывая то, что до этого вражеский командир просчитывал все наши действия. Вполне возможно, этот шаг также не станет для него сюрпризом.

— Меня больше всего беспокоит твоя ненависть к Тсаготу, — произнес Неврон, свирепо буравя Барериса взглядом. — Я слышал, что сегодня она затуманила тебе рассудок. Что, если это случится снова, когда ты окажешься в крепости? Что, если ты поддашься своей одержимости и забудешь о нашей миссии?

— Этого не произойдет, — заверил его Барерис. — Не стану отрицать, у нас с ним старые счеты. Но истинный объект моей ненависти — это Сзасс Тэм, а Тсагот является всего лишь его прислужником. Можете мне поверить, больше я этого не забуду. Но, даже если предположить, что ваши опасения подтвердятся или же план провалится по какой-либо иной причине, что вы потеряете? Одного воина.

Я потеряю друга, подумал Аот, но вслух произнес:

— Вы можете положиться на Барериса, Ваше Всемогущество. Разве он когда-нибудь вас подводил?

Лаллара резко кивнула.

— Хорошо. Когда легионы будут готовы?

— Через день или два, — ответил Аот. Откуда-то с севера донесся вопль, и головы всех, кто находился в палатке, синхронно повернулись в ту сторону. — Если, конечно, они переживут сегодняшнюю ночь, — он поднял копье, и, опершись на него, поднялся на ноги.

Окутанный заклинанием невидимости, Барерис шел по направлению к большой черной крепости. Лаллара высказала сомнение, что его маскировка сможет защитить его надолго, но он все же надеялся, что с её помощью ему удастся забраться на стену незамеченным.

Он двинулся в путь незадолго до того, как первые проблески рассвета окрасили черные небеса на востоке в серый цвет. Верный расчет времени мог сыграть ему на руку даже в большей степени, чем магическая защита. Нежить и орки были способны видеть в темноте, но не так далеко, как люди — днем. А существа, неспособные переносить солнечный свет или же, как гоблины и им подобные, по своей натуре предпочитавшие ночной образ жизни, вполне возможно, уже возвращались в свои подвалы и бараки.

Он добрался до основания западной стены. Если его кто и заметил, то тревоги не поднял. Отцепив от пояса веревку, бард тихонько пропел заклинание. Когда моток в его руках неожиданно потеплел и начал извиваться, он его отпустил. Один конец веревки устремился к небесам, пока не достиг вершины черной стены. Обвившись вокруг зубца, он завязался узлом, и Барерис вскарабкался наверх.

Прежде чем залезть на стену, он заглянул через парапет. В пределах видимости никаких охранников не наблюдалось, по крайней мере таких, которых можно было заметить невооруженным глазом, поэтому он спрыгнул в проход и направился вперед, высматривая ведущую во двор лестницу.

Он ожидал, что наткнется на какое-нибудь охранное заклинание, но был так напряжен, что, когда это наконец произошло, непроизвольно подпрыгнул. На внутренней стороне одного из крепостных зубцов появился рот и завопил:

— Враг! Враг! Враг!

По телу барда пробежал покалывающий холодок, и он даже не стал опускать взгляд, чтобы убедиться, что заклинание невидимости развеялось.

Спрыгнув со стены, он пропел слово силы, и его падение замедлилось. Барерис невредимым опустился во внутренний дворик и, выискивая взглядом какую-нибудь дверь, бросился бежать. В камнях один за другим распахивались новые рты, выкрикивая сведения о его текущем местоположении.

Появившиеся из темноты кровавые орки застыли в нерешительности, увидев его чернильно-черные глаза и белую как кость кожу. Они задались вопросом, действительно ли воин, столь явно принадлежащий к числу нежити, являеться их врагом. В иных обстоятельствах Барерис мог бы попытаться обвести их вокруг пальца, но вместо этого он издал громогласный вопль, разорвавший их на куски.