В прелестных письмах, исходивших от Булавина и его сподвижников, отсутствовали призывы к ликвидации феодального землевладения и помещиков, поскольку ни того, ни другого на Дону не было.

1 мая 1708 г. восставшие овладели Черкасском, и на кругу атаманом всего войска Донского был избран вместо казненного Лукьяна Максимова Кондратий Булавин.

Булавинцы одержали крупные победы над правительственными войсками под Царицыном и Валуйками. Сам Булавии с главными силами не рискнул двинуться на север. Имея у себя в тылу Азов, он решил овладеть этой крепостью. То была главная ошибка Булавина — карателям было легче справиться с разобщенными силами повстанцев, чем с силами, сконцентрированными в одном месте.

В первых числах июля правительственные войска нанесли повстанцам два крупных поражения: под Тором и Азовом. Сам Булавин. был предательски убит заговорщиками из числа старшин. Гибель предводителя движения вызвала большую радость в правительственных кругах. Петр отметил это известие молебном и салютом.

Радость была преждевременной. Еще два года отдельные очаги восстания оказывали сопротивление правительственным войскам. Как и все восстания феодальной поры, оно было царистским, стихийным, слабо организованным и поэтому обреченным на неудачу.

Сколь серьезное значение придавал царь событиям на Дону, свидетельствует его намерение отправиться в район восстания, чтобы непосредственно руководить его подавлением. Первоначально он велел на этот счет распространять заведомо ложный слух с целью устрашения восставших. Но затем, после того как восставшие овладели Черкасском, Петр уже всерьез думал о поездке на Дон. 27 мая он писал Меншикову: «Необходимая мне нужда месяца на три туды ехать».

Поездка царя на Дон по неизвестным причинам не состоялась, и в июле 1708 г. он уже находился в действующей армии. Будучи в пути, Петр получил донесение Шереметева о первом столкновении со шведами. Если верить реляции, то русские, если и не одержали победы, то нанесли противнику урон. Петр рассматривал сражение под Головчином как репетицию перед генеральным сражением, позволившую новобранцам понюхать пороху: «Я зело благодарю бога, что наши прежде генеральной баталии виделись с неприятелем хорошенько и что от всей его армии одна наша треть так выдержала и отошла». На поверку оказалось, что реляция отразила события неточно и что в действительности не шведы, а русские понесли значительные потери. Проверка обнаружила неприглядный факт: многие полки дивизии Репнина «пришли в конфузию», беспорядочно отступили, оставив неприятелю пушки, а те, которые оказывали сопротивление, сражались, как писал царь, «казацким, а не солдатским боем».

Головчинское сражение в летописи Северной войны занимает особое место: во-первых, это был последний успех шведов; во-вторых, итоги сражения Петр использовал в воспитательных целях. Царь распорядился двух генералов, виновных. в поражении, Репнина и Чамберса, отдать под суд. Репнин принадлежал к числу боевых и лично уважаемых царем генералов. Но сколько он ни просил о милосердии, Петр оказался глухим к этим просьбам: виновнику пришлось сменить генеральский мундир на мундир солдата и, кроме того, возместить казне убытки за пушки, утраченные во время сражения. Наконец, в-третьих, изучение опыта Головчинского дела позволило Петру составить «Правила сражения», определившие поведение солдат и офицеров в бою.

Любопытная деталь в поведении Карла XII после Головчинского сражения. Казалось бы, что азартный король, для которого поле брани, артиллерийская канонада и стоны раненых являлись родной стихией, должен был развить успех и искать нового сражения с русскими. Но Карл XII проявил несвойственную своему характеру и непонятную на первый взгляд пассивность: он отправился в Могилев и простоял там почти месяц.

Все станет на свои места, если мы вспомним про жолквиев-ский план борьбы с агрессором: неприятельские войска испытывали недостаток в продовольствии. А в Могилеве Карл задержался в ожидании прибытия обоза Левенгаупта. Этот обоз, организованный в Риге, должен был доставить королевской армии запасы продовольствия, фуража, пороха, обмундирования. Обоз сопровождал 16-тысячный корпус Левенгаупта, который должен был влиться в состав главной армии шведов.

Не дождавшись обоза, Карл тронулся с места, но пошел не на север, навстречу Левенгаупту, а в противоположную от него сторону, к Смоленску. Под селом Добрым на Смоленщине 30 августа состоялось сражение, закончившееся блестящей победой русских. Петр по случаю этой победы ликовал, его привели в восторг организованные и четкие действия русских войск. Сражение происходило в присутствии короля, что дало повод царю писать: «Сей танец в очах горячего Карлуса изрядно станцевали». Радовала Петра и высокая боевая выучка его войск: «Я как начал служить, такого огня и порядочного действа от наших солдат не слыхал и не видал».

Противник оставил на поле боя около трех тысяч убитых, в то время как потери русских войск составили всего 375 человек.

В сентябре противник потерпел еще одно поражение под Раевкою, причем в бою была убита лошадь короля и тот едва не попал в плен. После этого король круто повернул на юг.

Петру стало известно, что обоз Левенгаупта вышел из Риги. Царь принимает дерзкое решение организовать подвижный отряд, состоящий из драгун, а также солдат, посаженных на коней, и налегке, без обоза, двинуться навстречу Левенгаупту.

Отряд под командованием Петра настиг неприятеля в белорусских топях и болотах у деревни Лесной. Началось сражение. «Гистория Свейской войны», в написании которой царь принимал живейшее участие, сообщает любопытную деталь: через несколько часов боевых действий «на обе стороны солдаты так устали, что более невозможно биться было, и тогда неприятель у своего обоза, а наши на боевом месте сели и довольное время отдыхали, расстоянием линий одна от другой в половине пушечного выстрела полковой пушки, или ближе».

Отдых продолжался часа два; набравшись сил, противники возобновили борьбу. Она велась с переменным успехом, и, не подоспей подмога русским, — неизвестно, чем бы она закончилась. Успех решила кавалерия, с марша ринувшаяся в битву. Противник дрогнул. Шведов спасли от полного уничтожения ночь и ранняя для тех мест вьюга.

Утром следующего дня русские не обнаружили шведов — под покровом темноты Левенгаупт бежал, оставив на поле боя обоз в две тысячи телег и восемь тысяч незахороненных трупов.

Петр вполне оценил значение одержанной победы. Его радовало и то обстоятельство, что 10 тысяч русских одолели 16 тысяч шведов, и то, что шведская армия лишилась так необходимого ей провианта и фуража, и, наконец, то, что Карл XII вместо боеспособного подкрепления в 16 тысяч солдат и офицеров получил 6700 оборванных и деморализованных вояк.

Победа имела стратегическое значение, ее царь называл матерью Полтавской виктории. «Сия у нас победа, — писал Петр в «Гистории Свейской войны», — может первая назваться, понеже над регулярным войском никогда такой не бывало, к тому же еще гораздо меньшим числом будучи пред неприятелем».

Известие об итогах битвы у щ Лесной было получено в ставке Шереметева раньше, чем в ставке шведского короля, — майор, отправленный Левенгауптом с рапортом о катастрофе, попал в плен к русским. Карлу поэтому вначале пришлось довольствоваться устным рассказом солдата, который 1 октября поведал ему, что битва длилась с утра до позднего вечера и Ле-венгаупт покинул поле боя.

Карл не поверил невразумительному рассказу солдата. Того не могло статься, рассуждал король, чтобы его опытнейший генерал, возглавлявший отборные войска, потерпел поражение от московитов, он пытался убедить окружающих и прежде всего самого себя, что солдат все перепутал и наговорил несуразностей от страха.

Когда последние сомнения относительно катастрофы у Лесной развеялись, король утратил покой. Его одолела бессонница, и он ночью заходил то к одному, то к другому приближенному и сидел в грустном молчании. 12 октября прибыл и Левенгаупт.