Недостаток сил, слабая выучка войск, отсутствие опыта наступательных действий в условиях лесисто-болотистой местности, неумение командиров и штабов управлять войсками в сложной боевой обстановке привели к срыву плана деблокады города. Отрезанным от «большой земли» войскам и населению предстояла многомесячная и многотрудная борьба за жизнь[422].

В определенного рода литературе о Сталине частенько проводится мысль о том, что последний якобы питал какое-то политическое недоверие к Ленинграду и его партийной организации еще со времен борьбы против троцкистско-зиновьевской оппозиции. Мол, в силу этих причин, Верховный Главнокомандующий якобы и проявлял не то что равнодушие, но не слишком большую заинтересованность в обороне Ленинграда. Это – заведомая чушь, которую даже опровергать не стоит. Имеются многочисленные документальные факты, однозначно свидетельствующие о том, что Сталин самым внимательным образом следил за развитием ситуации в районе Ленинграда и делал все возможное, чтобы облегчить его положение. Он предъявлял настоятельные требования к ленинградскому военному и партийному руководству, побуждая его к более энергичным действиям, а не только рассчитывать на помощь и поддержку Москвы. Правда, тот факт, что Сталин не исключал возможности того, что Ленинград может быть захвачен противником, некоторыми его критиками используется как аргумент в пользу приведенной выше версии.

Чтобы прояснить картину, приведу телеграмму Сталина в адрес тех, кто отвечал за оборону Ленинграда.

«ТЕЛЕГРАММА И.И. ФЕДЮНИНСКОМУ, А.А. ЖДАНОВУ, А.А. КУЗНЕЦОВУ

23 октября 1941 года

Федюнинскому, Жданову, Кузнецову. Судя по вашим медлительным действиям, можно прийти к выводу, что вы еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта. Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочной связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен. Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но и особенно для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток для избежания плена, если необходимость заставит сдать Ленинград. Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении и она не в состоянии помочь вам новыми силами. Либо вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность нашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы все попадете в плен.

Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо и на тот случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий. Сталин»[423]

.

Из приведенного текста никак не вытекает вывод о том, что Сталин якобы был равнодушен к судьбе Ленинграда. Достаточно вспомнить, каково в то время было положение самой Москвы, чтобы в правильном ключе понять высказывания Сталина. О степени внимания к Ленинграду со стороны Верховного свидетельствует факт назначения Жукова командующим в оборонявшийся Ленинград. Сталин отлично знал полководческие и организаторские способности Жукова, а также его твердость и решительность, чтобы именно его в сентябре 1941 года направить туда.

Вот как описывает сам Жуков обстоятельства своего назначения в Ленинград. Это произошло во время одной из встреч со Сталиным в сентябре 1941 года.

«Я высказал свои соображения. Минут пятнадцать И.В. Сталин внимательно слушал и что-то коротко заносил в свою записную книжку, затем сказал:

 – Молодцы! Это именно то, что нам теперь так нужно.

Затем, без всякого перехода, вдруг добавил:

 – Вам придется лететь в Ленинград и принять от Ворошилова командование фронтом и Балтфлотом.

Предложение это явилось для меня полной неожиданностью, тем не менее, я ответил, что готов выполнить это задание.

 – Ну вот и хорошо, – сказал И.В. Сталин.

 – Имейте в виду, – продолжал он, – в Ленинграде вам придется перелетать через линию фронта или через Ладожское озеро, которое контролируется немецкой авиацией.

Затем Верховный молча взял со стола блокнот и размашистым твердым почерком что-то написал. Сложив листок, он подал его мне:

 – Лично вручите товарищу Ворошилову эту записку. – В записке значилось: „Передайте командование фронтом Жукову, а сами немедленно вылетайте в Москву“. И добавил:

 – Приказ Ставки о вашем назначении будет отдан, когда прибудете в Ленинград.

Я понял, что за этими словами скрывается опасение за успех нашего перелета.

Перед тем как уйти, обратился с просьбой к Верховному разрешить мне взять с собой двух-трех генералов, которые могут быть полезны на месте.

 – Берите кого хотите, – ответил И. В. Сталин»[424]

.

Жуков, как известно, железной рукой навел порядок в войсках, чего не мог сделать его предшественник Ворошилов. Борьба против немецко-фашистских захватчиков в районе Ленинграда отличалась особой суровостью и жестокостью с немецкой стороны. Гитлеровцы не гнушались ничем, только чтобы овладеть городом, сломить сопротивление его защитников и вообще стереть этот город с лица земли. Сталин не только внимательно следил за развитием ситуации здесь, но и был осведомлен и о некоторых «новшествах» в ведении военных действий, к которым прибегали фашисты.

Вот его жестокий, но по-своему понятный приказ. Кому-то он может показаться чудовищным, кому-то оправданным реалиями суровой действительности. Пусть каждый читатель сам даст этому указанию собственную оценку сообразно своим убеждениям. Указание было адресовано Жукову, Жданову, Кузнецову и Меркулову (последний был заместителем наркома внутренних дел СССР).

«От 21 сентября 1941 г.

Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают впереди своих войск стариков, старух, женщин и детей, делегатов от занятых ими районов с просьбой к большевикам сдать ЛЕНИНГРАД и установить мир. Говорят, что среди ленинградских большевиков нашлись люди, которые не считают возможным применить оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожить в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов. Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его пособников, вольных или невольных, по зубам. Война неумолима, и она приносит поражение в первую очередь тем, кто проявил слабость и допустил колебания. Если кто-либо в наших рядах допустит колебания, тот будет основным виновником падения Ленинграда. Бейте вовсю по немцам и по их делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно – являются ли они вольными или невольными врагами. Никакой пощады ни немецким мерзавцам, ни их делегатам, кто бы они ни были. Просьба довести до сведения командиров и комиссаров дивизий и полков, а также до Военного совета Балтийского Флота и командиров и комиссаров кораблей.

И. СТАЛИН»[425].

Но вернемся к нити изложения хода событий.

В середине сентября немецко-фашистские войска вышли к Финскому заливу в р-не Стрельны и отрезали находившиеся западнее советские войска, которым благодаря мощной поддержке флота удалось удержать Приморский плацдарм, сыгравший затем большую роль в обороне города. К концу сентября фронт на подступах к Ленинграду окончательно стабилизировался, план захвата его штурмом провалился. 20 октября началась Синявинская наступательная операция войск Ленинградского фронта с целью деблокады города, но завершить операцию не удалось, т.к. Советское Верховное Главнокомандование было вынуждено перебросить часть войск на тихвинское направление, где противник развернул наступление. 8 ноября врагу удалось захватить Тихвин. Хотя советские войска не допустили прорыва противника к Свири, последняя железная дорога (Тихвин – Волхов), по которой подвозились грузы к Ладожскому озеру, оказалась перерезанной. В ноябре 1941 года советские войска перешли в контрнаступление в районе Тихвина и 9 декабря овладели им. Немцы были отброшены за р. Волхов. Однако положение Ленинграда продолжало оставаться тяжёлым. Запасы сырья были весьма ограничены, продовольствие и топливо на исходе. С 20 ноября суточный паёк хлеба составлял 125 – 250 грамм. Начался голод, от которого с ноября 1941 по октябрь 1942 погибло 641803 человека. Сталин и советское руководство в целом приняли меры для подвоза в город продовольствия, боеприпасов, горючего и топлива.