Из обильно процитированных ответов Сталина явствует, что он прекрасно понимал стратегические замыслы зачинателей «холодной войны», которую они при благоприятной возможности могли бы превратить в настоящую горячую войну. И совершенно правы те, кто утверждает, что «холодная война» была способом добиться реализации претензий США на руководство миром. Для этого требовалось коренным образом подорвать позиции Советского Союза, изменить его строй, поставить его на колени. «Холодная война» – это не наше политическое изобретение. Мы, как известно, в те годы отчаянно боролись за мир и делали это вполне искренне. Ослабленному и разрушенному войной СССР никакая новая война была не нужна. Нам надо было бросить все силы на восстановление страны и её ускоренное развитие. Это Запад придумал «холодную войну», причём неизвестно, что в этом словосочетании для него представлялось более предосудительным: то, что велась война, или то, что она, к сожалению, должна была оставаться холодной, поскольку на горячую войну с нами Запад так и не смог решиться, особенно после появления в СССР ракетно-ядерного оружия[803]

.

«Холодная война» по своему содержанию и методам ведения находилась в постоянном развитии. Она дополнялась и «обогащалась» все новыми и новыми средствами и методами, но ее основное содержание сводилось к следующему: она была нацелена на обострение и сохранение состояния международной напряжённости, на создание и поддержание реальной опасности возникновения «горячей войны» («балансирование на грани войны»), имела целью оправдать безудержную гонку вооружений, увеличение военных расходов, усиление реакции и преследования прогрессивных сил в капиталистических странах. В арсенал методов и форм «холодной войны» входили: образование системы военно-политических союзов (НАТО и. др.) и создание широкой сети военных баз: форсирование гонки вооружений, включая ядерное и др. виды оружия массового уничтожения; использование силы, угрозы силой или накопления вооружений как средства воздействия на политику других государств («атомная дипломатия», «политика с позиции силы»); применение средств экономического давления (дискриминация в торговле и др.); активизация и расширение подрывной деятельности разведывательных служб; поощрение путчей и государственных переворотов; антикоммунистическая пропаганда и идеологические диверсии («психологическая война»); препятствование установлению и широкому осуществлению политических, экономических и культурных связей между государствами.

У меня нет возможностей детально осветить все аспекты этой войны. Остановлюсь лишь на некоторых ее аспектах. Л.А. Безыменский и В.М. Фалин в статье «Кто развязал „холодную войну“…» приводят детальные планы разработки американскими штабами различных планов нападения на Советский Союз, причем датируются эти планы еще 1945 годом. С каждым годом эти планы изменялись и дополнялись, становясь все более агрессивными и опасными. Так, в меморандуме Совета Национальной Безопасности США (СНБ) 7 марта 1948 г. предлагалось объявить, что «разгром сил мирового коммунизма, руководимого Советами, имеет жизненно важное значение для безопасности Соединенных Штатов». «Этой цели, – записано в меморандуме, – невозможно достичь посредством оборонительной политики. Соответственно Соединенные Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления во имя мобилизации и укрепления наших собственных сил и антикоммунистических сил несоветского мира, а также в подрыве мощи коммунистических сил»[804]

.

Идем дальше. В документе Объединенного комитета военного планирования 496/1 определены этапы завоевания СССР и его расчленения. Этот документ довольно многословен и детализирован. Приведу лишь наиболее существенную его часть.

«Нынешняя концепция войны с СССР, рассчитанная на ближайшие три года, основана на возможно раннем развертывании воздушного наступления, до предела использующего разрушительную силу и психологический эффект атомной бомбы, соединенного с бомбежкой обычными средствами тех элементов национального потенциала, от которых зависит способность к продолжению военных действий… Союзники должны вести в СССР и на оккупированной им территории политическую, психологическую и подпольную войну. Психологическая деятельность должна максимально использовать страх перед атомной бомбой, дабы ослабить волю народа СССР к продолжению военных действий и укрепить волю диссидентских групп»[805]

.

Американская уверенность в своем абсолютном «превосходстве» еще долго будет убаюкивать не только военных, но и политических руководителей США. Эксперты Пентагона даже вычислили, что для подавления воли советского народа к сопротивлению в первые полчаса войны должно быть «выведено из строя» 65 миллионов человек. Ради «удобства планирования» («план „Дропшот“») исходили из того, что в момент удара («день Д» – 1 января 1957 г.) у Соединенных Штатов будет «количественное преимущество 10:1» по атомному оружию и некоторое опережение Советского Союза по «созданию как наступательного, так и обычного оружия»[806]

.

В то время как Вашингтон разрабатывал планы нападения на Советскую Россию и ее уничтожения, Сталин в беседах с иностранными политическими деятелями и журналистами неизменно подчеркивал готовность и искреннее желание к развитию мирных отношений, к сотрудничеству со странами, имеющими иную общественную систему. Так, в беседе 9 апреля 1947 г. с видным тогда политическим деятелем США Стассеном он подчеркивал, «…что не следует увлекаться критикой системы друг друга. Каждый народ держится той системы, которой он хочет и может держаться. Какая система лучше – покажет история. Надо уважать системы, которые избраны и одобрены народом. Плоха ли или хороша система в США – это дело американского народа. Для сотрудничества не требуется, чтобы народы имели одинаковую систему. Нужно уважать системы, одобренные народом. Только при этом условии возможно сотрудничество.

Советскую систему называют тоталитарной или диктаторской, а советские люди называют американскую систему монополистическим капитализмом. Если обе стороны начнут ругать друг друга монополистами или тоталитаристами, то сотрудничества не получится. Надо исходить из исторического факта существования двух систем, одобренных народом. Только на этой основе возможно сотрудничество.

Что касается увлечения критикой против монополий и тоталитаризма, то это пропаганда, а он, И.В. Сталин, не пропагандист, а деловой человек. Мы не должны быть сектантами, говорит И.В. Сталин. Когда народ пожелает изменить систему, он это сделает. Когда он, И.В. Сталин, встречался с Рузвельтом и обсуждал военные вопросы, он и Рузвельт не ругали друг друга монополистами или тоталитаристами. Это значительно помогло тому, что он и Рузвельт установили взаимное сотрудничество и добились победы над врагом»[807].

Американская политика с приходом к власти президента Трумэна с каждым годом и даже месяцем становилась все более открыто агрессивной, направленной против Советской России и стран Восточной Европы, которые все более укрепляли свои узы с Советским Союзом. По существу, формировалась система отношений на востоке континента, которая должна была, с одной стороны, способствовать укреплению обороноспособности Советского Союза, а с другой стороны – создать условия для утверждения в этих странах системы народной демократии. США всячески этому противились, применяя как методы политического, так и экономического давления. Идти на открытое военное столкновение с СССР они, конечно, опасались, поскольку не были уверены в конечном исходе такого противоборства. Главная ставка на атомное оружие была в определенной степени сомнительна, поскольку по указанию Сталина именно в эти годы шла напряженнейшая работа по созданию собственного атомного оружия. Да и у самих США такого оружия в избытке не было, не говоря уже о том, что общественное мнение всего мира, в том числе и в самих Штатах, активно выступало против использования атомного оружия.