Далее авторы статьи, подбирая наиболее хлесткие выражения, писали:

«Шипя и злобствуя, пытаясь создать некое литературное подполье, они охаивали все лучшее, что появлялось в советской драматургии. Они не нашли доброго слова для таких спектаклей, как „Великая сила“, „Московский характер“, „Хлеб наш насущный“, „Большая судьба“. Мишенью их злобных и клеветнических выпадов были в особенности пьесы, удостоенные Сталинской премии.

Конечно, еще во многих пьесах советского современного репертуара есть немало недостатков. Все они, разумеется, подлежат творческой, товарищеской критике, идейной и художественной. Но эстетствующие сплетники не о такой критике заботились и думали. Они охаивали эти пьесы сплошь, и именно за то, что эти пьесы, при всех недочетах, проникнуты советской идейностью и принципиальностью, ставят важнейшие политические вопросы, помогают партии и советскому народу в борьбе с низкопоклонством перед буржуазной иностранщиной, в борьбе с бюрократизмом, с хищничеством, с преобладанием личных мотивов над общественными. Все эти пьесы воспитывают советский патриотизм и стремятся показать со сцены, силой художественных образов, все то новое, что рождается в советском обществе…

Перед нами не случайные отдельные ошибки, а система антипатриотических взглядов, наносящих ущерб развитию нашей литературы и искусства, система, которая должна быть разгромлена.

Не случайно безродные космополиты подвергают атакам искусство Художественного театра и Малого театра – нашей национальной гордости. Они пытаются подорвать доверие к их работе, когда эти лучшие в мире театры ставят пьесы на советские темы, раскрывают образы советских людей.

Первоочередная задача партийной критики – идейный разгром этой антипатриотической группы театральных критиков»[1048].

Заканчивалась статья боевым призывом-лозунгом: Надо решительно и раз навсегда покончить с либеральным попустительством всем этим эстетствующим ничтожествам, лишенным здорового чувства любви к Родине и к народу, не имеющим за душой ничего, кроме злопыхательства и раздутого самомнения. Надо очистить атмосферу искусства от антипатриотических обывателей…

Партийная советская критика разгромит носителей чуждых народу взглядов, она расчистит поле для плодотворной деятельности советского театра и выполнит те задачи, которые поставлены перед нею партией, народом[1049].

Такая была поставлена задача. И по существу вся советская печать, все творческие организации незамедлительно приступили к ее выполнению. Повсеместно в творческих организациях писателей, артистов и других работников искусств проводились собрания, на которых безоговорочному осуждению подвергались, во-первых, перечисленные в статье персоны; во-вторых, на свет божий вытаскивались новые, собственные безродные космополиты. Все они подвергались не просто критике, а злобному осмеянию и зачастую характеризовались не только антипатриотами, но и чуть ли не преступниками.

Кампания затрагивала не только лиц еврейской национальности, хотя именно они превалировали в числе тех, кто подвергался интеллектуальной инквизиции. Поэтому не правы те, кто утверждает, что данная кампания носила исключительно антиеврейский характер. Это – явное упрощение. Отмечая, так сказать, всеобщий масштаб и размах кампании, следует в качестве примера привести зубодробительную критику историков, которым, видимо, досталось не намного меньше, чем литераторам.

В марте 1949 года в Академии общественных наук при ЦК ВКП(б) состоялось расширенное объединенное заседание кафедр истории СССР, всеобщей истории и истории международных отношений, на котором обсуждались задачи исторической науки в свете редакционных статей газет «Правда» и «Культура и жизнь». На заседании было установлено, что в работе некоторых советских историков были допущены серьезные ошибки космополитического характера.

Историческая наука является одним из участков идеологического фронта, на котором кучка безродных космополитов пыталась вести свою вредную работу, распространяя антипатриотические взгляды при освещении вопросов истории нашей Родины и других стран.

Так, в печатных работах акад. И.И. Минца извращена история Великой Октябрьской социалистической революции, не показано отличие ее от всех предыдущих революций, смазана ее освободительная роль, как революции, спасшей нашу страну от колониального рабства, не раскрыт ее социалистический характер, принижена роль СССР в мировой истории. Акад. Минц игнорировал, умалял решающую роль русского народа, русского рабочего класса в истории нашей Родины, не показал, как великий русский народ, возглавляемый партией Ленина – Сталина, стал руководящей силой советского государства, выдающейся нацией среди других народов, входящих в состав СССР. Акад. Минц не раскрыл движущие силы развития советского общества, не показал принципиального отличия советского государства от государства досоветского. При освещении истории Великой Октябрьской социалистической революции он извратил действительные причины разгрома иностранной интервенции в годы гражданской войны[1050].

Были подвергнуты также сокрушительной критике историки Разгон, Городецкий, Вайнштейн, Лан, Зубок и другие. А о профессоре Г. Деборине было сказано, что он выступал в качестве апологета американского империализма[1051].

Апогей борьбы с космополитизмом был вскоре пройден: кампания начала постепенно затихать и к весне 1950 года, можно сказать, была прекращена. Это, разумеется, не значит, что с космополитизмом вообще прекратилась борьба. Одной из особенностей сталинской политической стратегии являлось то, что он не принадлежал к поборникам длительных, затяжных кампаний. Он проводил их достаточно энергично и в не столь растянутые сроки, а затем, когда возникала, по его мнению, необходимость, снова давал ей импульс, но уже в несколько модифицированной форме. В какой-то степени он не любил трафареты даже в такого рода вещах. Следует отметить, что особенностью данной кампании являлось то, что объекты критики, конечно, пострадали – их увольняли с работы, запрещали публиковаться в печати, подвергали другим ограничениям, но, как правило, не применяли меры уголовного характера, т.е. не арестовывали и не сажали в тюрьмы.

Довольно быстрое сворачивание кампании имеет, видимо, еще одну подоплеку. На повестку дня в тот период выходила проблема Еврейского антифашистского комитета. Истоки этого дела можно условно отнести к 1944 году. Тогда руководители ЕАК обратились через посредство жены В. Молотова П. Жемчужину с письмом в правительство о создании на территории Крыма Еврейской республики (причем не уточнялось, автономную или союзную). В своем обращении они следующим образом аргументировали свое предложение. «Накопленную веками культурную энергию интеллигенция еврейской национальности могла бы с огромной пользой применить в строительстве еврейской советской культуры, которая имеет большие достижения. Но распыленность еврейского населения, составляющего во всех республиках незначительное меньшинство, не дает возможности это осуществить… В ходе войны обострились некоторые капиталистические пережитки в психике отдельных прослоек различных народностей, включая и часть их интеллигенции. Одним из наиболее ярких выражений этих пережитков являются новые вспышки антисемитизма. Эти вспышки всячески разжигаются фашистскими агентами и притаившимися вражескими элементами с целью подрыва важнейшего достижения советской власти – дружбы народов.

Эти нездоровые явления воспринимаются крайне болезненно всеми слоями еврейского населения СССР, которые показали себя подлинными патриотами родины героизмом своих лучших сынов и дочерей на фронтах Отечественной войны и в тылу. Проявление антисемитизма вызывает острую реакцию в душе каждого советского еврея без исключения еще и потому, что весь еврейский народ переживает величайшую трагедию в своей истории, потеряв от фашистских зверств в Европе около 4 млн. человек. Советский Союз – единственная же страна, которая сохранила жизнь почти половине еврейского населения Европы. С другой стороны, факты антисемитизма в сочетании с фашистскими зверствами способствуют росту националистических и шовинистических настроений среди некоторых слоев еврейского населения»[1052].