Перестраивалась работа научных учреждений с целью установления более тесного и планомерного сотрудничества науки и практики. Академия наук СССР была подчинена непосредственно Совету Народных Комиссаров Союза СССР. В 1935 году был принят новый Устав Академии, в план научных исследований были включены теоретические проблемы, непосредственно связанные с насущными задачами развития промышленности, сельского хозяйства и культурного строительства. Сталин особое внимание уделял усовершенствованию планирования и координации научной работы в масштабах страны. В Академии наук создавались новые научно-исследовательские институты и лаборатории. Количество институтов Академии наук увеличилось с 28 в 1932 году до 48 в 1937 году, а число работников в них за то же время возросло в 2,6 раза (на отделении физико-математических наук — более чем в 3 раза, технических наук — в 4 раза).

Всего к концу 1937 года в СССР действовало 806 научно-исследовательских институтов и их филиалов, 397 сельскохозяйственных и других отраслевых опытных станций, 31 обсерватория. Повышению квалификации научных кадров способствовала введенная в 1937 году единая система аттестации научных и педагогических работников. Была установлена защита докторских и кандидатских диссертаций, присвоение ученых званий[738].

Сталин поддерживал постоянный контакт с некоторыми видными советскими учеными, был в курсе их научных интересов и разработок. Особое значение он придавал концентрации усилий наших ученых на разработке важнейших теоретических и народнохозяйственных проблем: физики и химики вели работы в области изучения металлов и сплавов, новых видов сырья и источников энергии. Геологи изыскивали новые месторождения железа, нефти, угля, свинца, молибдена, олова, хрома, никеля, золота и других нужных стране полезных ископаемых. Создавались условия для сокращения импорта редких металлов и увеличения государственных ресурсов. Не говоря уже о чисто хозяйственном значении всех этих вопросов, они входили как органическое звено в создававшуюся Сталиным систему мобилизационной экономики. Едва ли есть нужда подчеркивать, что научные исследования, на проведении которых настаивал вождь, имели прежде всего прямое отношение к вопросам укрепления обороноспособности государства. Показателем бурного развития советской науки, причем на ее наиболее перспективных направлениях, является участие в этом многих крупнейших ученых, ставших гордостью не только советской, но и мировой науки. В это время развернула свою деятельность возглавляемая С.П. Королевым группа изучения реактивного движения (ГИРД), коллективом которой были созданы первые экспериментальные ракеты. В эти же годы была смонтирована одна из крупнейших в мире установок для расщепления атомного ядра. Развертывались работы в области телемеханики, радиотехники, электроники и автоматики. Широким фронтом велось изучение Арктики. В стране плодотворно трудились выдающиеся ученые, такие, как Н.И. Вавилов, С.И. Вавилов, А.Ф. Иоффе, B.Л. Комаров, И.В. Курчатов, И.В. Мичурин, В.А. Обручев, Е.О. Патон, И.Е. Тамм, В.А. Фок, C.А. Чаплыгин и многие другие.

Я в этой главе не рассматриваю проблемы Сталин и литература, Сталин и искусство. Хотя по логике вещей здесь было бы уместно остановиться на них. Однако мне представляется необходимым посвятить специальный раздел данным проблемам, причем он будет построен не в хронологических рамках, а выдержан в проблемно-тематическом ключе. К тому же, для удобства изложения и создания полноты представления об отношении Сталина к этим вопросам, на мой взгляд, стоит объединить в одно целое весь период сталинского правления, что даст возможность проследить эволюцию его взглядов и позиций по вопросам литературы и искусства.

Сталкиваясь с поистине необъятным кругом проблем, которыми занимался Сталин, невольно испытываешь чувство удивления, а порой и недоумения. Иногда даже создается некое подобие недоверия к источникам, отражающим всю гамму его интересов как государственного деятеля. Но это — ложное чувство: как высший руководитель партии и фактически государства он в силу объективных причин был вынужден заниматься не теми проблемами, которые интересовали его лично, а теми, в которых было заинтересовано государство. Кредо вождя по данному вопросу можно было бы выразить его же собственными словами, правда, имеющими более широкий смысл. В одном из его писем Кагановичу есть такая примечательная фраза: «Нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти»[739].

Вдумываясь в смысл этой незамысловатой фразы, начинаешь понимать, что для Сталина она не была чисто обиходным выражением, так сказать, красным словцом. Если попытаться ее расшифровать, то в ней как-то незримо просматривается некая целостная философия, которую исповедовал вождь. Видимо, даже во сне его не покидала мысль о том, что он стоит у власти, а, значит, и несет ответственность за все, что происходит «в его епархии». А что вопросы военного плана, прежде всего повышения боеготовности вооруженных сил страны, укрепления ее обороноспособности, находились всегда в эпицентре его внимания: в этом убеждает огромный массив документов, да и вся в целом политическая и государственная деятельность Сталина. Здесь, конечно, нет возможности затронуть все аспекты такой многоплановой и емкой проблемы. Поэтому остановлюсь лишь на некоторых ее ключевых моментах.

Прежде всего возникает вопрос: считал ли сам Сталин себя военным деятелем? На этот вопрос однозначного ответа дать нельзя. В самом упрощенном виде можно утверждать, что, с одной стороны, он не раз подчеркивал, что является прежде всего политиком и вопросы военной стратегии для него представляются как часть политической стратегии вообще. То есть не рассматривал себя как военного деятеля. С другой стороны, его деятельность во время Гражданской войны показала, что он активно решал и вопросы сугубо военного плана, и, таким образом, как бы выступал в роли военного деятеля. Вспомним также, что нарком обороны Ворошилов уже в конце 20-х годов проповедовал идею, согласно которой не кто иной, как Сталин был фактическим создателем Красной Армии. Конечно, эта ворошиловская версия не соответствует исторической правде и должна быть отвергнута как заведомо апологетическая и подхалимская по своему содержанию и духу. Но и отрицать важную и активную роль Сталина в строительстве Красной Армии — значит противоречить истине. Как член Политбюро, а затем Генеральный секретарь ЦК он непосредственно участвовал в разработке и принятии ключевых решений по вопросам обороны страны и строительства армии и флота. Приведу оценку английского военного специалиста, написавшего книгу о Сталине как военачальнике, отметив при этом, что английский автор отнюдь не может быть причислен к почитателям Сталина.

Вот что он писал о Сталине того периода, который мы сейчас рассматриваем: «В период 20 — 30-х годов Сталин в конечном счете контролировал важнейшие назначения в армии, одобрял или указывал направление развития военной теории, подготовки, организации, оснащения и размещения вооруженных сил… Главный позитивный вклад Сталина в это время заключался в создании высокоразвитой собственной индустриальной базы, ответственной за производство огромного количества военного снаряжения, большая часть которого была на современном уровне и хорошего качества, имея в виду время, когда оно принималось на вооружение»[740].

Когда же Сталин превратился в единовластного правителя страны, его роль в решении всех военных вопросов не только возросла, но и стала определяющей по всем параметрам. Особое место занимает Великая Отечественная война, но об всем этом пойдет речь в соответствующих главах. Здесь же мне хотелось затронуть один важный эпизод, проливающий свет на подходы Сталина к военной проблематике.