Действительно, в нашей истории прошлого века убийство Кирова относится к числу тех событий, которые принято именовать историческими по своей значимости, а точнее — по последствиям, которые сопряжены с ним. России было не привыкать к политическим убийствам — начиная с убийства Александра II и кончая длинным рядом убийств деятелей более низкого ранга. Но в данном случае речь идет не просто об убийстве видного, хотя и не ключевого деятеля советского режима, а о первом акте трагедии, всколыхнувшей в буквальном смысле всю страну и послужившей прологом полосы репрессий и террора. Эту новую страницу советской истории закономерно связывают с именем Сталина. Отсюда и проистекает тот громадный интерес к вопросам о том, причастен ли был сам вождь к убийству в Смольном, был ли он лично заинтересован в устранении Кирова как якобы своего потенциального соперника на вершине пирамиды партийной власти, и, наконец, какую роль сыграло убийство Кирова в развертывании сталинских репрессий.

С самого начала следует четко очертить задачи, которые поставлены в данном разделе. Во-первых, я не намерен и не имею просто возможности подробно рассказать об обстоятельствах, в том числе загадочных и не проясненных по настоящий день, непосредственно связанных с убийством Кирова. Хотя кое-какие важные моменты осветить необходимо, ибо без этого картина останется не только неполной, но и весьма схематичной. Во-вторых, главное внимание будет уделено прояснению вопроса о том, причастен ли был Сталин к совершенному злодейству и какова была его роль в расследовании самого убийства. И в-третьих, какие практические выводы сделал вождь из всего происшедшего и каковы были последствия его действий для партии и страны в целом. Иными словами, проблема — Сталин и Киров — здесь рассматривается прежде всего под углом зрения того, каковы место и значимость данного исторического события в политической биографии вождя. А в более широком аспекте — какую роль сыграло убийство Кирова в сталинский период правления. Ведь в истории не так уж часто случается, что трагическая смерть одного человека в силу каких-то, чуть не мистических причин, оборачивается трагедией для сотен тысяч людей. Но все это к мистике не имело и не имеет ровным счетом никакого отношения. Здесь правили бал факторы совсем иного рода.

Убийство Кирова, в особенности вопрос о мнимой причастности Сталина к нему, требуют серьезного исследовательского подхода, а не вынесения окончательных и безоговорочных заключений, базирующихся главным образом на конъюнктурных соображениях. В данном случае совершенно права автор наиболее серьезной и обстоятельной (до сего времени) книги о Кирове А. Кирилина. Она пишет: «… в таком сложном деле, как убийство Кирова, не надо нагнетать страсти. Сегодня многие фактически действуют так И на основе частушек, якобы народных, типа «Огурчики, помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике» — выносят свой вердикт. Полагаю, что если историки будущего станут оценивать развитие нашей страны на рубеже 80 — 90-х годов по тем частушкам, которые бытуют среди народа, то это вряд ли явится отражением реалий»[779].

С сожалением можно констатировать, что подобная ситуация характерна и для наших дней. Особенно этим отличаются современные российские электронные средства массовой информации, целеустремленно и назойливо забивающие мозги зрителям многочисленными псевдоисторическими передачами, в которых тенденциозность соперничает разве что с некомпетентностью авторов таких передач. Но в мою задачу не входит вести полемику с ними, хотя и воздержаться от этого замечания было трудно. Но это, так, к слову.

Перейдем к существу проблемы.

Сталину сообщили об убийстве Кирова буквально через несколько минут после того, как это свершилось. Вот свидетельство В. Молотова. На вопрос, как вы узнали о смерти Кирова — он ответил:

Как явствует из журнала записей посетителей Сталина, в Кремле 1 декабря 1934 г. в 15.05 в его кабинете началось заседание. Кроме Сталина, присутствовали: В.М. Молотов, Л.М. Каганович, К.Е. Ворошилов, А.А. Жданов. После звонка из Смольного с сообщением о покушении на Кирова на Политбюро по указанию Сталина был вызван нарком внутренних дел Ягода, а также группа ответственных сотрудников этого наркомата. Обсуждалась возникшая ситуация и намечались меры, которые необходимо было предпринять в самом срочном порядке. Прежде всего вопрос о выезде в Ленинград группы руководителей партии во главе со Сталиным, а также вопросы, связанные с организацией похорон Кирова.

Сталин решил лично принять участие в выяснении обстоятельств всего происшедшего. Вместе с ним утром 2 декабря в Ленинград прибыли К.Е. Ворошилов, В.М. Молотов, А.А. Жданов, Г.Г. Ягода. Их сопровождала группа работников ЦК ВКП(б) и НКВД. Среди них: Н.И. Ежов, А.В. Косарев (Генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ), Н.С. Хрущев, К.В. Паукер (по некоторым данным, одно время бывший начальником личной охраны вождя, а в то время — начальник оперативного отдела НКВД), А.Я. Вышинский и другие. На вокзале их встречало ленинградское руководство, а также начальник Ленинградского управления НКВД Ф.Д. Медведь. По рассказам очевидцев (их достоверность не поддается проверке), в ответ на протянутую Медведем руку Сталин ответил ему пощечиной. С вокзала Сталин, Молотов, Жданов и Ворошилов направились в больницу, где находилось тело Кирова, затем посетили его вдову и наконец прибыли в Смольный.

А. Кирилина, со ссылкой на очевидцев, приводит весьма интересную деталь о прибытии Сталина в Смольный: «Это было в главном коридоре. Вижу идет группа лиц. Смотрю, в середине — Сталин. Впереди Сталина шел Генрих Ягода с поднятым в руке наганом и командовал: «Всем лицом к стенке! Руки по швам!»[781]. Сталину доставили для личного допроса Николаева. Обстоятельства этого допроса, конечно, не нашли отражения в документальных источниках. Существуют лишь различные версии, достоверность которых так же трудно подтвердить, как и опровергнуть. По некоторым версиям, озвученным в период перестройки, Николаев был в полубессознательном состоянии, когда его ввели в комнату, где находился Сталин и сопровождавшие его лица. Он якобы даже сначала не узнал Сталина и постоянно повторял «Что я наделал, что я наделал!»[782]. По версии Н. Хрущева, на вопрос Сталина, почему он убил Кирова, якобы Николаев на коленях уверял, что сделал это от имени партии и по ее поручению[783]. Существуют и другие версии этого допроса, но все они, как мне представляется, не могут быть признаны в качестве надежных документальных фактов, а тем более серьезных аргументов. Как говорится, все они исходят из вторых, а то и третьих уст.

Архитектор перестройки академик А. Яковлев, возглавлявший во время и после перестройки комиссию по реабилитации, в своей статье «О декабрьской трагедии 1934 года», в которой он комментирует заключение комиссии относительно убийства Кирова, писал: «Сталин, естественно, всегда стремился скрыть свою роль в руководстве машиной террора. Он много раз выступал как поборник справедливости, хотел показать, что не имеет ничего общего с арестами и расправами, которые творились в стране. Ему это часто удавалось. Тем более важно проследить тот первый акт трагедии, в котором он выступает непосредственным участником, непосредственным организатором расправы над большой группой ни в чем не повинных людей. Можно ли отбросить в сторону непосредственную роль в организации работы следствия, вмешательство, давление, стремление навязать свою точку зрения? Чем она была продиктована, к каким последствиям вела?