Именно мать передала ему некоторые черты своего характера — твердость, чувство собственного достоинства, жизненную стойкость. Опубликованные некоторое время назад письма Сталина и его жены к матери — Е.Г. Джугашвили — позволяют в определенной степени судить об отношении самого Сталина к своей матери. Однако такого рода эпистолярные свидетельства не всегда могут в должной мере отражать подлинную картину их взаимных отношений. Сталин в этих письмах предстает довольно черствым, до удивления лаконичным человеком. Постоянные ссылки на занятость мало что могут объяснить. Писем самой матери нет, хотя косвенно мы можем судить о том, что она постоянно помнила о сыне, беспокоилась о его здоровье. В этом контексте примечательно одно свидетельство, принадлежащее В. Швейцер, жене известного революционера С. Спандаряна, которая вместе с мужем находилась в туруханской ссылке и многократно встречалась там со Сталиным. Вот соответствующее место из ее воспоминаний:

Вообще о взаимоотношениях Сталина с матерью известно немногое. Поэтому приведенный выше эпизод примечателен и в том отношении, что он хотя бы косвенно свидетельствует о том, что между сыном и матерью поддерживалась более или менее регулярная переписка даже во время пребывания Сталина в ссылке. Естественно, рассчитывать, что такого рода переписка каким-то образом сохранилась, учитывая реальные обстоятельства, не приходится. В данном случае нас интересует прежде всего характер их взаимоотношений, особенно в свете распространенных утверждений о якобы черствости и бездушии, которые, мол, проявлял Сталин ко всем без исключения, включая и свою мать.

На первый взгляд может показаться, что такие детали имеют лишь косвенное касательство к политической биографии Сталина. Однако это далеко не так. Выше я уже специально останавливался на вопросе, который условно назовем «генетической предрасположенностью» к действиям жестокого, порой преступного характера, базируясь на которой многие биографы Сталина строят свои далеко идущие политические и даже своего рода философские выводы, касающиеся Сталина. Здесь же хотелось подчеркнуть одно: Сталин испытывал к своей матери вполне обычные сыновние чувства, присущие каждому нормальному человеку. И эти чувства он сохранил на протяжении всей своей жизни, чему имеется достаточно надежные подтверждения, принадлежащие его дочери, которая часто дает своему отцу весьма нелестные характеристики.

Что же касается самой Екатерины Георгиевны Джугашвили, то она горячо любила своего единственного сына. К тому же, и это следует подчеркнуть особо, она, по всей видимости, не испытывала чувства ликования в связи с тем, что ее сын стал во главе страны, как царь, а не пошел по другому пути — пути служения богу.

Такое заключение правомерно сделать на основании той скупой информации, которая имеется в распоряжении биографов Сталина. Последний раз он встретился с матерью в октябре 1935 года. Екатерину Джугашвили предупредили о приезде к ней сына всего за час до появления Сталина, который решил вернуться в Москву после проведенного в Гаграх отпуска через Тифлис.

Сталин приехал с охраной. Екатерина Георгиевна знала, что ее сын теперь очень большой «начальник» в Москве, но плохо представляла его реальную власть и влияние. Поэтому она спросила:

— Иосиф, кто же ты теперь будешь?

— Секретарь Центральною Комитета ВКП(б), — ответил Сталин.

Но мать Сталина, которую окружавшие люди звали «Кеке», плохо понимала, что такое «Секретарь ЦК». Сталин поэтому пояснял:

— Вы, мама, помните нашего царя?

— А как же, помню.

— Ну, вот, я вроде бы царь.[93]

Дочь Сталина так писала о Е.Г. Джугашвили: «У бабушки были свои принципы, — принципы религиозного человека, прожившего строгую, тяжелую, честную и достойную жизнь. Ее твердость, упрямство, ее строгость к себе, ее пуританская мораль, ее суровый мужественный характер, — все это перешло к отцу»[94].

Практически все имеющиеся источники единодушно отмечают, что мать Сталина вела исключительно скромный, поистине пуританский, образ жизни. Она не согласилась жить вместе с сыном в Москве, хотя сам Сталин и его жена настаивали на этом. Побывав в гостях у сына в начале 20-х годов, она возвратилась в Тифлис, где и прожила всю оставшуюся жизнь. В начале 30-х годов ее здоровье начало ухудшаться[95]. В конце мая 1937 года она заболела воспалением легких и уже не смогла больше оправиться от болезни. Вскоре в газетах Грузии было опубликовано сообщение о том, что «4 июня в 23 часа 5 минут у себя на квартире после тяжелой болезни (воспаление легких) при явлениях паралича сердца скончалась мать товарища Сталина Екатерина Георгиевна Джугашвили». Три дня продолжалась траурная церемония прощания с покойной. 8 июня состоялись похороны. Вот их описание, взятое из брошюры Р. Медведева: «8 июня в 4 часа дня состоялась краткая гражданская панихида по умершей и опять без каких-либо религиозных обрядов. В 5 часов 15 минут Л. Берия, Г. Мгалоблишвили, Ф. Махарадзе, В. Бакрадзе, Г. Мусабеков и С. Гоглидзе (тогдашние руководящие деятели Грузии — Н.К.) подняли гроб и вынесли его из Дома Красной Армии. Как писала газета «Заря Востока», «траурная процессия медленно движется по улицам и направляется к Давидовой горе. Многочисленная толпа трудящихся Тбилиси следует за гробом. По высоким нагорным улицам города под звуки траурного марша процессия приближается к зданию Мтацминского музея писателей, недалеко от которого вырыта свежая могила. Минуты последнего молчания». С короткими речами выступили представители грузинского правительства, а также руководств Азербайджана и Армении, народный артист СССР Акакий Хорава, представители трудовых коллективов города.

В 6 часов 50 минут вечера гроб с телом Екатерины Джугашвили опустился в могилу.

Так недалеко от могил И. Чавчавадзе и А. Грибоедова нашла свой вечный покой мать Сталина, простая крестьянка, швея и прачка, которая мечтала, чтобы ее сын стал священником…»[96]

В литературе о Сталине многие особый акцент делают на том факте, что он не поехал на похороны своей матери в июне 1937 г. Он послал лишь собственноручную записку на русском и грузинском языках для надписи на ленте к венку: «Дорогой и любимой матери от сына Иосифа Джугашвили (от Сталина)»[97]. По грузинским, да и иным обычаям, такое его поведение не может не вызывать удивления, если не сказать большего. Однако из данного факта отнюдь не следует безапелляционный вывод, будто он не испытывал к своей матери теплых чувств. Трудно судить о причинах, по которым он не принял участия в похоронах матери. Об этом можно только гадать.

Мне кажется, что существует довольно логичное объяснение того факта, что Сталин не принял участия в похоронах своей матери. Это объяснение надо искать в реальной обстановке тех дней, когда проходили подготовка и сами похороны. Именно в эти дни в Москве развертывались исключительно драматические события, связанные с подготовкой и проведением процесса против Тухачевского и других видных военачальников Красной армии. У меня нет никаких объективных доказательств, но именно данное обстоятельство, по-моему, стало действительной причиной отсутствия Сталина на похоронах. Как видно из имеющихся документальных данных, Сталин в этот период принимал активное участие в подготовке и проведении самого процесса, был его главным режиссером. Так, в журнале посетителей кремлевского кабинета И.В. Сталина зафиксировано, что именно в эти дни — 5, 7 и 8 июня — он принимал своих ближайших соратников, среди которых неизменно фигурировал и нарком внутренних дел Н.И. Ежов. Более чем очевидно, что разговоры велись по вопросам проведения следствия и проведения процесса над военными[98]. Видимо, ситуация казалась ему настолько серьезной и даже чреватой любыми неожиданностями, что он не рискнул покинуть Москву даже на несколько дней. Его личное присутствие в Москве представлялось ему абсолютно необходимым, чтобы в полной мере держать развитие событий под своим личным контролем. Впоследствии появилась версия, согласно которой Тухачевский вместе с другими противниками Сталина из армии и органов безопасности (в частности, управления охраны правительства) готовили военный переворот. Планировалось устранить как самого Сталина, так и его ближайших соратников. В дальнейшем, в соответствующих главах, я более детально остановлюсь на этом сюжете. Здесь же мне хотелось лишь найти более или менее логичное объяснение причин отсутствия сына на похоронах своей матери.