ЗАПИСКИ

ВОЕННОГО СОВЕТНИКА

В КИТАЕ

(1924-1927)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

notes

1

2

3

А. И. ЧЕРЕП/IHOD

академия НАУК СССР

ИНСТИТУТ НАРОДОВ АЗИИ

А. И. ЧЕРЕПАНОВ

ЗАПИСКИ

ВОЕННОГО СОВЕТНИКА

В КИТАЕ

Из истории Первой гражданской революционной войны,

(1924-1927)

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА: Москва 1964

Ответственный редактор В. Н. РОГОВ

ОТ АВТОРА

В 1923 г. я по поручению партии и правительства СССР поехал о Китай в первой пятерке военных советников, приглашенных для службы в войсках Гуанчжоуского (Кантонского) правительства великим китайским революционером доктором Сунь Ят-сеном.

Мне довелось участвовать в организации военнополитической школы Вампу и в формировании ядра Национально-революционной армии. В ее рядах я прошел первый и второй Восточные походыпротив милитариста Чэнь Цзюн-мина, участвовал также в подавлении мятежа юньнаньских и гуансий-ских милитаристов. Во время Северного похода НРА в 1926—1927 гг. я был советником в войсках восточного направления.

Я, разумеется, не ставлю перед собой задачу написать военную историю Первой гражданской войны в Китае. Эта книгалишь рассказ о событиях, в которых непосредственно принимал участие автор, о людях, с которыми ему приходилось работать и встречаться.

Записки основаны на личных впечатлениях, рассказах других участников событий и документальных данных.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИИ

В ДАЛЕКИЙ КРАЙ

Весна 1923 г. для меня была особенно напряженной. Я заканчивал основной курс военной академии, ныне носящей имя М. В. Фрунзе, и одновременно готовился к переходу на последний курс Восточного факультета этой же академии.

У рабочих и крестьян, отстоявших в труднейшей борьбе свое Социалистическое Отечество, была неутолимая жажда к учению. Многие мои товарищи, вышедшие из народных низов, учились в двух вузах: например, на основном курсе военной академии и в сельскохозяйственной академии. Один даже, помимо военной академии, сумел окончить медицинский институт. Это славное поветрие охватило и меня: я учился одновременно и на основном курсе и на Восточном факультете...

Почему именно Восточный факультет привлек меня?

Так случилось, что уже с детских лет бурные события на Дальнем Востоке больше других волновали мое воображение. Сначала это было китайское народное восстание 1900 года против иноземных захватчиков, затем — русско-японская война. Помню, я тогда разыскивал н'с интересом разглядывал картинки-лубки на эти темы. Прошло немало лет, и жизнь столкнула меня уже с живыми представителями Дальнего Востока. На фронтах гражданской войны мне пришлось воевать вместе с китайскими товарищами, и интерес мой к Китаю возродился с новой силой.

В марте или апреле 1918 г., когда- я командовал

2-м красноармейским полком в Гатчине, к нам пришел

молодой китаец и попросил принять его добровольцем. Потом он привел с собой еще нескольких китайцев, и мы их тоже зачислили. После этого они к нам повалили десятками. Я доложил об этом командиру дивизии. По его приказу была сформирована китайская рота для охраны каких-то объектов.

Отряд китайских добровольцев имелся также в бригаде, где я был начальником штаба в конце 1918 или в начале 1919 г. Мы делили с ними и горе и радость в боях за освобождение Прибалтики от немецких захватчиков и белогвардейцев.

У меня появилось желание изучить китайский язык. Поступая на Восточный факультет, я не думал, что когда-нибудь посвящу себя дипломатической работе. Фантазия моя так далеко не заходила. Как и в юности, мне просто хотелось работать на Дальнем Востоке.

В комиссии по распределению на армейские должности слушателей третьего курса меня несколько раз уговаривали отказаться от учебы на Восточном факультете и ехать командовать дивизией. Особенно настойчиво добивался моего согласия член комиссии, мой друг, бывший сослуживец и однокурсник Николай Иванович Жабин. «Армии нужны командиры»,— говорил он. Жабин и не подозревал, что ему самому вскоре придется подбирать военных советников для Национально-революционной армии Китая.

Мы готовились к выпускным' экзаменам и к защите дипломных работ. Как-то слушателям стало известно о приезде в Москву из Китая Анатолия Ильича Геккера — бывшего начальника нашей академии. Говорили, что он должен отобрать слушателей для работы в Китае. И вот однажды секретарь начальника сказала мне: «Вас просит зайти Анатолий Ильич». Мне послышалось «Анатолий Васильевич», лекции которого я любил слушать, и я с удивлением спросил: «Товарищ Луначарский?!»

— Нет, Геккер, Анатолий Ильич, — пояснила секретарь и добавила,— он ждет вас в кабинете комиссара.

В недоумении я подходил к дверям, мне и в голову не могло прийти, зачем я мог потребоваться бывшему начальнику.

Геккера мы привыкли видеть в военной форме. Теперь он был в штатском, и я в первый момент не узнал его. Штатский костюм придавал ему тот «классический»

облик дипломата, который сложился в моем воображении.

Анатолий Ильич приветливо поздоровался и жестом пригласил садиться. Внимательно глядя на меня, он задал обычные «анкетные» вопросы: социальное происхождение, последние должности и чин в старой армии, время поступления в Красную Армию, участие в гражданской войне, партийность.

Я отвечал:

— Из крестьян, в старой армии закончил службу штабс-капитаном в должности командира роты. На фронте в начале 1918 г. добровольно вступил в Красную Армию; гражданскую войну начал с первого дня наступления немцев — 18*февраля 1918 г. и закончил кампанией в Польше— осенью 1920 г.; на фронте полтора года командовал полком, был начальником штаба бригады и более года командовал бригадой; кандидат в члены партии.

— Вы из офицеров военного времени?

— Да.

— Я постарше вас, из кадровых офицеров, закончил службу в старой армии подполковником.

И посмотрев на присутствующего комиссара академии Муклевича, Геккер спросил:

— У вас будут какие-нибудь вопросы к товарищу Черепанову?

— Нет,— ответил Муклевич. — Я знаю товарища Черепанова с осени 1918 г. Во время подготовки наступления на Псков он был начальником штаба бригады. И в академии он показал себя дисциплинированным и способным командиром. Как я вам уже говорил, я за кандидатуру товарища Черепанова.

Меня отпустили, сказав, чтобы на следующий день я в 10 часов утра зашел к Анатолию Ильичу.

На другой день утром в номере у Геккера собрались мои однокурсники: Яков Герман, Павел Смоленцев, а также уже сдавшие экзамены за основной курс, но оставленные в академии для окончания Восточного факультета Николаи 'Герешатов и Владимир Поляк.

Геккер повел нас в штаб РККА на «смотрины», и участь моя была решена. Узнав о просьбе Сунь Ят-сена к Советскому правительству, мы все пятеро согласились добровольцами поехать в далекий край.

Г

...В Москве, на Воздвиженке (ныне улица Калинина), мы, пять молодых люден в военной форме, зашли в универсальный магазин. Поднялись в отделение готового платья и остановились в нерешительности перед прилавком.

Николай Терешатов, старший из нас по возрасту, высокий, ширококостый, с веселым круглым лицом, посмотрел на костюмы и сказал:

— Вот задача! Никогда не думал, что мне придется надевать этот проклятый «лапсердак». Понятия не имею, как к нему приступить... Может, ты, Саша, поможешь?— обратился он ко мне.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: