«Я уже давно обдумываю, — писалъ въ апрѣлѣ 1915-го года генералъ Фалькенгайнъ, — сильное наступленіе изъ раіона Горлице въ направленіи къ Саноку». И, дѣйствительно, успѣхъ наступленія въ этомъ направленіи могъ свести на нѣтъ всѣ наши успѣхи на Карпатскомъ фронтѣ, по отношенію къ которому намѣчавшійся ударъ являлся фланговымъ. Въ особо трудное положеніе онъ мотъ

поставить тѣ изъ нашихъ войскъ (лѣвый флангъ 3-й арміп п всю 8-ю армію), которыя далеко углубились къ тому времени въ горы на Бартфельдскомъ, Дуклинскомъ и Лупковскомъ перевалахъ.

Генералу Конраду, ясно видѣвшему безвыходное положеніе австро-венгерской арміи, ничего не оставалось, какъ пойти навстрѣчу предположеніямъ Фалькенгайна, и задуманное наступленіе было окончательно рѣшено на одномъ изъ апрѣльскихъ совѣщаніи въ Берлинѣ.

Свыше 16-тп пѣх. дивизіи, съ невиданной по числу и мощности артиллеріей, должны были развернуться на фронтѣ между Верхней Вислой и подножіемъ Бескидъ: 11-я германская армія — на участкѣ Горлице—Громнпкъ и 4-я австрійская армія — сѣвернѣе до Вислы. Въ составъ этой фаланги должны были войти четыре германскихъ корпуса, подлежавшихъ перевозкѣ съ запада и, какъ я уже говорилъ, избранныхъ изъ числа лучшихъ ударныхъ войскъ германской арміи. Такъ, въ составѣ этихъ корпусовъ находилась, и императорская гвардія.

Понятно, что руководство столь отвѣтственной операціей соединенныхъ германо-австрійскихъ силъ имѣлось въ виду поручить германскому генералу. Это предположеніе не вызывало возраженій даже со стороны Конрада, тѣмъ болѣе, что таковымъ лицомъ являлся стяжавшій себѣ блестящую боевую репутацію п отличавшійся большимъ тактомъ генералъ фонъ-Макензенъ. Но вотъ вопросъ: отъ кого самъ Макензенъ долженъ былъ получать директивы? Конрадъ здѣсь не сдалъ и настоялъ на сохраненіи этого права за австро-венгерскимъ главнокомандованіемъ, хотя постепенно, съ развитіемъ наступательныхъ операцій противъ Россіи, право это и пріобрѣло характеръ простой фикціи.

Согласившись на то, чтобы генералъ Макензенъ былъ подчиненъ на время совмѣстной наступательной операціи австро-венгерскому главнокомандованію, генералъ Фалькенгайнъ, однако, не имѣлъ желанія выпустить изъ своихъ рукъ высшаго наблюденія за общимъ ходомъ военныхъ событій на восточномъ фронтѣ. Въ началѣ мая. главная германская квартира была перемѣщена въ небольшой пограничный городокъ Плессъ, находившійся всего лишь въ разстояніи одного часа автомобильной ѣзды отъ Тешена — пункта расположенія австро-венгерской главной квартиры. Этимъ перемѣщеніемъ центральнаго органа германскаго руководства войной — всего лучше подтверждается та мысль, что соединеннымъ дѣйствіямъ

вооруженныхъ силъ центральныхъ державъ на востокѣ придавалось въ этотъ періодъ времени первенствующее значеніе. II, такимъ образомъ, западный фронтъ на тотъ же періодъ времени долженъ былъ явиться для нѣмцевъ лишь источникомъ для питанія силами и средствами. задуманнаго удара на востокѣ.

1-го мая 15-го года, свыше 1000 непріятельскихъ пушекъ, до самаго большого калибра включительно, зарокотали на пространствѣ отъ Вислы до Бескидъ, протяженіемъ около 80 километровъ. Въ короткій срокъ наши окопы и проволочныя загражденія были сравнены съ землею. Съ нашей стороны, на этомъ участкѣ находились части только двухъ корпусовъ, въ составъ которыхъ были введены ополченцы. — 2-го мая противникомъ произведенъ былъ прорывъ у Горлице, а на слѣдующій день онъ овладѣлъ Тарновымъ. При отходѣ, въ особо трудномъ положеніи оказался нашъ ХХІѴ-й, одной изъ дивизій котораго командовалъ Лавръ Георгіевичъ Корниловъ, имя котораго впослѣдствіи прогремѣло далеко за предѣлами Россіи. Раненый въ руку и захваченный австрійцами, генералъ Корниловъ, какъ извѣстно, бѣжалъ потомъ изъ плѣна и поспѣшилъ вернуться къ роднымъ знаменамъ.

Боевые успѣхи, сопровождавшіе дѣйствія германо-австрійцевъ надъ нашими истомленными войсками, лишенными къ тому же боевыхъ припасовъ, развились настолько быстро, что уже къ серединѣ мая арміи нашего Ю.-З. фронта оказались отошедшими за Санъ и къ Днѣстру. Здѣсь была надежда отстояться, но новый толчокъ непріятеля къ югу и сѣверу отъ Перемышля, повелъ къ оставленію нами названной линіи и къ дальнѣйшему отходу изъ Галичины. — 22-го іюня, былъ оставленъ нами Львовъ, и, вслѣдъ затѣмъ, войска Ю.-З. фронта были поставлены въ необходимость раздѣлиться на двое. Одна часть должна была удерживать непріятеля на фронтѣ между Вислой и Припятью, базируясь на пути къ сѣверу отъ Полѣсья; другой, меньшей части — оставалась задача, по возможности, удерживая наступленіе противника, выпопнитъ отходъ къ предѣламъ кіевскаго военнаго округа.

Въ этотъ же періодъ времени, наши западные союзники, ан-гло-французы, не преминули использовать отвлеченіе части германскихъ силъ на востокъ и приступили, въ концѣ апрѣля или началѣ мая, къ подготовкѣ собственнаго наступленія въ Артуа, сѣвернѣе Арраса. Генералъ Жоффръ, освѣдомленный Великимъ Княземъ о серьезности нашего положенія послѣ германскаго прорыва, началъ

свое наступленіе уже 9-го мая. Развернувшіеся на западѣ бои продолжались съ довольно большимъ, впрочемъ, перерывомъ по серединѣ, до конца іюня. Но эти наступательныя дѣйствія не остановили и даже не ослабили напора враждебныхъ силъ противъ насъ. Германское командованіе было увѣрено въ прочности своихъ позицій на западѣ и продолжало безбоязненно усиливать свои войска на востокѣ.

Неблагопріятно складывалась для Державъ Согласія и обстановка въ районѣ Дарданеллъ; затягивались также безнадежно переговоры о выступленіи Румыніи. Что касается Италіи, то, хотя правительствомъ Саландры и было подписано политическое соглашеніе въ концѣ апрѣля, но Италія выговорила себѣ мѣсячный срокъ для вступленія въ войну, которое, такимъ образомъ, отодвигалось до 26-го мая. Нашъ министръ иностранныхъ дѣлъ .0. Д. Сазоновъ, въ письмѣ отъ 27-го апрѣля на имя нашего посла въ Лондонѣ, горько сѣтовалъ на позицію, занятую въ переговорахъ съ Италіей союзной дипломатіей- вообще и англійскимъ министромъ иностранныхъ дѣлъ Грэемъ въ частности, согласившимися на слишкомъ широкія требованія Италіи. «Результатъ подобнаго веденія переговоровъ налицо, говоритъ онъ, п его нельзя назвать иначе, какъ полною капитуляціей трехъ великихъ державъ (Россія, Англія и Франція) передъ предъявленными имъ Италіей требованіями, при чемъ не удалось даже обезпечитъ достаточно скорое выступленіе послѣдней».

Ради какихъ же военныхъ результатовъ была, принесена Державами Согласія эта политическая «капитуляція»?

Италія открыла военныя дѣйствія противъ Австріи, дѣйствительно, 26-го мая. Но ея наступленіе на востокъ замерло въ пограничной же полосѣ на р. Изонцо.

Это было большой неожиданностью для Конрада, который всегда держался мнѣнія, что одновременное наступленіе Италіи и Росши создастъ неразрѣшимую для Австро-Венгріи задачу войны на два фронта. Въ стремленіи избѣжать таковой, въ австро-венгерскомъ генеральномъ штабѣ, какъ намъ позже стало извѣстно, обсуждалась даже мысль о заключеніи съ Россіей сепаратнаго соглашенія, съ уступкой послѣдней восточной части Галичины, какъ разъ по линіи р.р. Сана и Днѣсіра, но подъ условіемъ свободы дѣйствій .Австріи еъ западной части Балканскаго полуострова. Эти настроенія австрійцевъ, повидимому, даже создали временное колебаніе въ планахъ генерала Фалькенгайна, который одно время думалъ о пріостановкѣ дальнѣйшаго наступленія противъ Россіи и о поворотѣ

германскихъ войскъ на юіъ, въ сторону Балканъ, для установленія надежнаго сообщенія съ Турціей. Лишь колеблющаяся политика болгарскаго правительства, не выражавшаго еще окончательнаго рѣшенія стать на сторону Державъ Согласія, временно, до осени,, оставила германскую стратегію на прежнемъ пути и при прежней задачѣ — наступленія противъ Россіи. — Предоставивъ въ распоряженіе Австріи альпійскій корпусъ — для обороны Тироля и еще три дивизіи — для наблюденія за Сербіей п Румыніей, германское командованіе облегчило тѣмъ самымъ австрійцамъ задачу сосредоточенія необходимъ силъ противъ итальянцевъ. Въ результатѣ, съ русскаго фронта было переброшено австрійцами на границу съ Италіей лишь минимальное количество войскъ (по нѣкоторымъ источникамъ, всего 2 дивизіи) и, такимъ образомъ, выступленіе Италіи также не дало русскому фронту сколько нибудь осязательнаго облегченія.