— Есть Познань и т. д. — есть и автономія, нѣтъ Познани — нѣтъ и автономіи, — такъ приблизительно поняли польскіе члены ѳтого совѣщанія слова Горемыкина. Возникали также горячіе споры вокругъ точнаго значенія слова «автономія» и «самоуправленіе».

Главными заботами Горемыкина на этпхъ засѣданіяхъ было выясненіе двухъ вопросовъ: какую форму правленія — монархическую или республиканскую — избрала бы Польша, въ случаѣ отдѣленія отъ Россіи, и не сдѣлалась ли бы она орудіемъ Германіи противъ Россіи?

Создавалось впечатлѣніе будто правтельство того времени дѣйствительно предпочло бы потерять Польшу, чѣмъ согласиться на ея федерированіе съ Россіей.

Могла ли, при такихъ условіяхъ, крѣпнуть идея широкой и свободной все-славянской федераціи послѣ пооѣдной войны?

Я не имѣю въ данномъ очеркѣ въ виду ни доказывать, ни отвергать поставленный вопросъ. Ограничусь лишь указаніемъ на то, что почва къ образованію славянскаго единенія въ началѣ войны существовала. Созданію благопріятныхъ условій для такого единенія послужило вторженіе въ предѣлы Австро-Венгерской монархіи, являвшейся главнымъ врагомъ западныхъ славянъ, при открытіи военныхъ дѣйствій огромныхъ русскихъ силъ. До 50-ти пѣх. дивизій получили своей задачей разгромъ вооруженныхъ силъ Дунайской лоскутной монархіи, долженствовавшій привести къ возбужденію г.ъ австрійскихъ славянахъ центробѣжныхъ устремленій въ отношенія Австріи и центростремительныхъ — по отношенію къ Россіи.

Вторженію русскихъ войскъ въ предѣлы Имперіи Габсбурговъ предшествовало обращеніе ко всѣмъ славянскимъ народомъ, находившимся подъ австрійскимъ владычествомъ, русскаго Верховнаго Главнокомандующаго. Въ этомъ обращеніи Великій Князь Николай Николаевичъ призывалъ славянскіе народы встать на борьбу за свою свободу и оказать содѣйствіе успѣхамъ русскихъ войскъ, видя въ этихъ войскахъ своихъ освободителей.

Усилія русскихъ войскъ увѣнчались, какъ извѣстно, значительнымъ успѣхомъ. — 3-го сентября 1914-го года русскія войска заняли Львовъ, а къ серединѣ того же мѣсяца они стояли уже на пути къ Кракову. — Разгромленныя австро-венгерскія арміи уходили за Карпаты.

Цѣлые славянскіе полки передавались на русскую сторону, и въ короткое время за Юго-Западнымъ фронтомъ Русской арміи скопилось нѣсколько сотъ тысячъ австро-венгерскихъ военно-плѣнныхъ, среди которыхъ большинство принадлежало къ славянамъ.

Изъ всѣхъ завоеванныхъ мѣстностей Восточной Галичины, распоряженіемъ Верховнаго Главнокомандующаго было образовано особое генералъ-губернаторство. Къ сожалѣнію, въ соотвѣтствіи съ Положеніемъ о полевомъ управленіи войскъ въ военное время генералъ-губернаторъ Галичины былъ непосредственно подчиненъ Главнокомандующему арміями Ю.-З. фронта, генералу Иванову, который слишкомъ прислушивался къ настроеніямъ, господствовавшимъ при Дворѣ и въ соотвѣтствіи съ этими настроеніями подбиралъ необходимый для административнаго устройства края личный персоналъ.

Впрочемъ отвѣтственный постъ военнаго генералъ-губернатора

Галичины, съ согласія Великаго Князя, былъ ввѣренъ генералу графу Г. А. Бобринскому — человѣку лично вполнѣ достойному, но слабому волей п недостаточно подготовленному къ выполненію сложныхъ п многотрудныхъ обязанностей по управленію занятымъ краемъ.

Въ началѣ своей слрсбы — строевой офицеръ одного изъ гвардейскихъ кавалерійскихъ полковъ, онъ передъ назначеніемъ въ Галичину состоялъ въ чинѣ генерала при военномъ министрѣ. Я думаю, что при назначеніи его на послѣднюю роль сыграли родственныя связи его съ гр. Бобринскимъ, извѣстнымъ членомъ Государственной Думы, спеціально изучившимъ положеніе славянскаго вопроса въ Австріи.

Какъ бы то ни было, но при графѣ Г. А. Бобринскомъ началась, подъ вліяніемъ прибывшаго изъ Россіи реакціоннаго чиновничества, та несчастная роковая политика, которая на всю войну скомпрометировала русское дѣло среди австрійскихъ славянъ.

Разнаго рода угнетенія и мелкія раздражавшія придирки начались въ области религіи, прессы, свободы передвиженія и внутренней жизни мѣстнаго населенія, привыкшаго, даже въ періодъ австрійскаго владычества, къ извѣстной свободѣ. При этомъ, борьба населенія съ чинившимися ему притѣсненіями мелкаго чиновничества и всякаго рода взяточничествомъ, возводилась, къ сожалѣнію, администраціей на степень борьбы съ Россіей.

Глубоко печальна была политика русской церковной администраціи въ области религіи. Съ цѣлью распространенія православія, къ мѣстному уніатскому населенію стремились примѣнить суровое положеніе объ «упорствующихъ», изданное по отношенію къ русскимъ уніатамъ при Императорѣ Николаѣ І-мъ.

Особое возбужденіе вызвано было высылкой изъ Галичины уніатскаго Митрополита Шеіггицкаго. Хотя мѣра эта была мотивирована политической дѣятельностью названнаго лица, въ которой мѣстныя власти усмотрѣли агитацію, направленную къ отторженію Украины отъ Россіи, но населеніе почувствовало себя оскорбленнымъ въ религіозномъ отношеніи, лишившись главы исповѣдуемой ямъ церкви.

Равнымъ образомъ и въ области свободы слова преслѣдовалось все то, что такъ или иначе служило защитѣ самоуправленія и изъ газетъ разрѣшены были только тѣ, которыя стояли за скорѣйшее сліяніе края съ центральными раіонамп Россіи.

Въ установленіи столь тяжкаго для мѣстнаго населенія режима не приходится возлагать пипу на Великаго Князя Николая Нико-

Русское Положеніе о полевомъ управленіи войскъ въ военное время, какъ я уже отмѣчалъ, было приноровлено къ предположенію, что во главѣ дѣйствующихъ войскъ будетъ находиться Государь Императоръ. Въ этомъ случаѣ одному и тому же лицу были бы подчинены Начальникъ Штаба Дѣйствующихъ Армій и всѣ вообще министры, во главѣ съ предсѣдателемъ Совѣта Министровъ. — Объединеніе дѣятельности на фронтѣ и въ тылу, при подобной схемѣ, легко могло бы бытъ осуществляемо. Но, съ назначеніемъ особаго Верховнаго Главнокомандующаго, связь фронта съ тыломъ порывалась, а при подозрительномъ отношеніи придворныхъ сферъ къ возраставшей популярности Великаго Князя, проведеніе взглядовъ •Ставки, въ особенности противорѣчащихъ установившимся взглядамъ на управленіе окраинами, являлось дѣломъ крайне труднымъ

лаевича, который, по званію Верховнаго Ілавнокомандующаго, имѣлъ крайне ограниченное вліяніе на дѣла внутренней политик , не имѣя даже своего представителя въ Совѣтѣ Министровъ. Таковымъ могъ бы быть, конечно, въ порядкѣ неофиціальномъ, военный министръ, но, при недостаточно довѣрчивыхъ отношеніяхъ между Великимъ Княземъ Николаемъ Николаевичемъ и генераломъ Сухомлиновымъ, комбинація эта являлась неосуществимой.

и деликатнымъ.

Великій Князь Николай Николаевичъ отчетливо понималъ, что нарушеніе привычныхъ порядковъ въ странѣ лишь оккупированной, въ результатѣ военнаго успѣха (каковой по существу только и была Галичина), создаетъ въ ней крайне раздражающее впечатлѣніе и можетъ лишь серьезно повредить престижу Госсіи во всѣхъ остальныхъ славянскихъ земляхъ. Центральное же правительство Россіи смотрѣло на дѣло иначе: оно вѣрило въ прочность присоединенія восточной Галичины къ Россіи и считало необходимымъ скорѣйшее введеніе въ ней общерусскихъ пріемовъ управленія.

Доказательствомъ правильности этихъ словъ можетъ служить пожалованіе Верховному Главнокомандующему почетной шашки съ надписью: «За свобожденіе Червонной Руси» и вся обстановка поѣздки Императора Николая ІІ-го въ Галичину въ апрѣлѣ 191о года.

Угодничествомъ мѣстной власти было придано пребыванію Государя во Львовѣ и отчасти въ Перемышлѣ впечатлѣніе тріумфальнаго въѣзда Русскаго Царя въ историческую вотчину потомковъ Галичскихъ Князей, что было сдѣлано несмотря на твердо выраженное Великимъ Княземъ требованіе о придачѣ этой поѣздкѣ характера лишь простого посѣщенія Верховнымъ Главой Русской ар-

ыіи нѣкоторыхъ войсковыхъ частей въ занятомъ по праву войны: участкѣ фронта.

Что могъ сдѣлать при такихъ условіяхъ Верховный Главнокомандующій Великій Князь Николай Николаевичъ?

Освѣдомленный о роковой политикѣ русской администраціи въ-завоеванной области, Великій Князь съ особымъ сочувствіемъ согласился на предложенное ему осенью 1914-го года минпстромъ-нностранпыхъ дѣлъ командированіе во Львовъ, съ информаціонными цѣлями, состоявшаго при Ставкѣ вице-директора канцеляріи министерства иностранныхъ дѣлъ Н. А. Базпли. Поѣздка эта окончилась, однако, весьма печально. Прибывъ во Львовъ и ознакомившись на мѣстѣ съ положеніемъ дѣлъ, Н. А. Базпли послалъ въ Ставку телеграмму съ рядомъ пунктовъ, въ которыхъ были изложены, безтактности и несправедливости, чинимыя чиновничествомъ, по мнѣнію автора, населенію. Содержаніе этой телеграммы сдѣлалось* конечно, немедленно извѣстнымъ генералу Иванову, Главнокомандующему войсказіи Ю.-З. фронта, человѣку, какъ я уже сказалъ, крайне угодливому и очень призіитивной складки. Чувствуя подъ собою въ даннозіъ вопросѣ наличіе правительственной поддержки, онъ, на слѣдующій день, письменно предложилъ Н. А. Базили оставить предѣлы Галичины. Формально, — это было въ его правахъ.