Стеньку нашли на другой день. Его похоронили тут же, под разлапистой елью, которая, ровно обогнав всех, выскочила из мелколесья таежной кромки. Поставили на могиле простой деревянный крест. А поле, что Стенька вспахал, засеяли пашенные мужики, которые давали Стеньке и лошадь, и соху, и зерно на посев. С ними был и Афонька. Он первым шел по борозде, хмурый и согнувшийся. Шел и широко разбрасывал зерна. Засеяли все. Лишь обошли то место, где нашли Стеньку с киргизской стрелой в груди.

Когда кончили сеять, Афонька сказал пашенным:

— Без меня не сымайте урожай. Скажите, как почнете.

Добрый урожай дала Стенькина нива. А на том месте, где умер Стенька, осередь диких трав взошло несколько колосьев. И были они тучнее и крупнее всех иных на всем поле. Высокие, могутные, как сам Стенька.

Когда были связаны последние снопы, Афонька, давно приметивший те колосья, подошел к ним. Постояв немного, он сорвал эти колосья, подержал на широкой ладони и с береженном спрятал за пазуху. Перекрестившись на одинокий крест над Стенькиной могилой и что-то шепча про себя, он пошел прочь, загребая землю ногами. Подошед к пашенным, он постоял, что-то подумал, потом вынул из-за пазухи колосья, вышелушил их меж ладоней и роздал всем мужикам по нескольку зерен. Оставшиеся бережно завернул в тряпицу и спрятал за пазуху.