— Нет! Нет, черт возьми! Только не сейчас! Ну, пожалуйста, еще немножко!

Что-то произошло с джипом. Он вздрогнул, дернулся, словно животное, осознавшее, что у него вот-вот остановится сердце, а еще бежать и бежать.

Лицо Сурты исказилось. Ему не пришлось ничего объяснять. И без этого стало ясно: кончился бензин. Джип, который Сурта разогнал, еще бежал по инерции, но никто не тешился напрасной надеждой: до трассы он не дотянет. Максимум еще пятьдесят, ну сто метров, и машина остановится.

Каждый из них впился взглядом в едва видимый отрезок автострады — свеча, которой они так и не почувствуют.

Джип заметно сбавил скорость, она все уменьшалась. Похоже, сотней метров тут и не пахло.

Олег Сурта остервенело вдавил педаль газа. Джип взревел, но скорости не прибавил. Холостой рев. Рев умирающего гиганта. Руки Сурты стали трясти рулевое колесо, словно это могло стать выходом, но тут он почувствовал, как его хлопнули по плечу.

— Мы можем убить богомола. Я знаю, как, — заговорил Анин; ком, разбухавший в его горле и не позволявший говорить, куда-то исчез, и парня наконец прорвало.

— Что? — Сурта не понимал, о чем толкует бывший одногруппник, он не мог оторвать взгляд от капота джипа, все тяжелее, все неохотнее пожирающего ленту дороги.

Анин говорил быстро, глотая окончания слов, находившиеся в машине воспринимали их смысл со значительной задержкой.

— Я понял, эта гадина настолько прожорлива, что схватив кого-нибудь, уже не может остановиться. Стоит ей только начать.

Джип катился, рев двигателя оборвался.

Анин посмотрел на Анжелу, Ольгу и снова хлопнул по плечу ее мужа:

— Вспомните, напав на кого-нибудь, тварь ни разу не отпускала человека, пока не разделывалась с ним полностью. В лесу, у котлована, на хуторе. Куда разумнее было убить одного за другим, а уже после пировать, но она ни разу, НИ РАЗУ так не сделала! Она просто не может прекратить, даже если что-то ей угрожает!

Джип уже останавливался. Еще немного, и — все.

— Вы поняли? Если богомол еще здесь и схватит кого-нибудь, надо сблизиться с ним — вот топор. Тот, кто это сделает, ничем не рискует.

Анин хотел воплотить в слова образ маленькой девочки, бросающейся на богомола, то, что видел только он, то ли подтвердить собственные слова, то ли дать надежду, но колеса джипа преодолевали последние метры.

Все меньше и меньше.

Обескураженные, остановившиеся взгляды. Анин не мог сказать, слышали они его или нет, а если слышали, то поняли ли смысл его слов.

Джип в конце концов остановился.

До трассы было почти четверть километра.

Впереди время от времени мелькали машины. Смутные тени иного мира. Далекого мира. К которому им во что бы то ни стало нужно было добраться.

Первое оцепенение, связанное с остановкой джипа, прошло, когда Сурта обвиняюще произнес:

— Почему ты не залил в бак чуть-чуть больше?

Конечно, это относилось к Анину. Сергей не стал спорить, сейчас это уже не имело значения. Важнее было другое — донес ли он до их сознания свою мысль?

— Мы можем убить тварь, — повторил Анин. — Каждый из нас может, слышите?

— Господи, — прошептала Ольга. — О чем ты говоришь?

Анин игнорировал ее неверие.

— Запомните — когда выйдем, держитесь рядом. Я… понесу топор. Если тварь выберет меня, пусть кто-то подберет топор. И тогда ее можно убить. Только… один из нас погибнет. Но это… не четверо, слышите?

Удивительно, но Сурта ухмыльнулся.

— С чего ты взял? Думаешь, тварь тебя подпустит?

— Да. Пока она будет пожирать кого-то из нас, она беспомощна.

Анжела Маверик застонала. Лицо побелело так, как будто в него высыпали пригоршню пудры.

Ольга Сурта, обращаясь к Анину, пробормотала, задыхаясь от ужаса:

— Как ты можешь такое говорить?

Анин почувствовал внезапный прилив злости, сейчас он отчасти посмотрел на них глазами Донского, несколько раз пытавшегося заставить их свернуть в нужном направлении.

— Настройтесь, черт вас дери! — рявкнул он. — Иначе нам всем — конец!

Ольга запротестовала:

— Я не смогу, только не я. Кто-нибудь другой…

— Хватит, — оборвал Сурта. — Давайте выйдем отсюда и рванем к автостраде!

Его поддержал Анин, понимающий, что так легче заставить их действовать:

— Есть шанс, что богомол отстал от нас. Чем дольше мы сидим, тем меньше у нас времени.

Ольга Сурта распахнула дверцу, опустила одну ногу на асфальт.

— Выходим все вместе, — произнес Анин и посмотрел на Анжелу Маверик.

Девушка сжалась, затравленно переводя взгляд с одного на другого. Ее била дрожь.

— Анжела? — Анин протянул ей руку.

— Нет, — прошептала она. — Я не выйду, я не хочу.

— Анжела, мы…

— Он где-то рядом, я чувствую. Он ждет нас. Нет, я не выйду. Хотите — идите без меня.

Ольга Сурта не выдержала и вышла из салона. Ее муж, бросив нетерпеливый, полный раздражения и страха, взгляд на заднее сидение, последовал ее примеру.

Анин схватил Маверик за запястье. Брось ее, вопило что-то внутри, брось, не время убеждать, особенно после стольких часов, когда ты думал только о себе, сжимал свой чертов револьвер, боялся, что его вырвут, когда ты заснешь, и, по правде говоря, чихал тогда на остальных.

Брось, если она того хочет.

Анин потянул на себя девушку, плавно, почти нежно, но неумолимо.

— Пошли, иначе богомол достанет тебя в любом случае, Анжела. Пойдешь со мной, у тебя появится шанс.

Возможно, ему лишь казалось, что он хочет спасти человека, свою бывшую одногруппницу. Возможно, настойчивости на самом деле ему придал инстинкт самосохранения: чем больше рядом с ним людей, тем меньше шансов, что богомол выберет именно его.

Анин тянул ее на себя, как маленького капризного ребенка.

Сурта, остановившийся перед капотом, бросил взгляд на заднее сидение.

— Ну, что вы? — и не дожидаясь ответа, двинулся вперед.

За ним последовала его жена.

Анин наконец выволок девушку из джипа, и ей ничего больше не оставалось, как встать на ноги.

Дверца с легким щелчком захлопнулась, как бы подтверждая, что назад дороги нет.

Два парня и две девушки двигались к автостраде. Это напоминало извращенную, чудовищную лотерею: кто-то из них не дойдет. Только кто?

Впрочем, был шанс, что не дойдут двое, а может и все четверо. Как и шанс, конечно, более призрачный, что к финишу придут все.

Каждый из них склонялся к различным вариантам. Поначалу они шли медленно, с опаской, как по тонкому льду, словно еще оставалась мысль, вернуться к джипу. Затем они увеличили обороты, особенно Олег Сурта. Он заметно вырвался вперед.

С каждым новым преодоленным метром у него крепла уверенность, что богомол упустил их, например, занявшись людьми в «ниве». Это походило на правду, и парня стало что-то отпускать.

Ольга смотрела в спину мужа, оглядываясь назад, на Маверик и Анина, в ужасе впивалась взглядом в очередное пятно кустарника. Подлесок не был густым, но мест, где богомол мог сидеть в засаде, хватало. Анин буквально тянул Маверик за собой. Девушка чувствовала: впереди их ждут. Она порывалась сообщить об этом, закричать, требуя прекратить безумие, но не смогла даже прошептать Анину — ее сковал ужас. Она словно шла на эшафот, наблюдая палача, которого по какой-то причине не видели другие, шла потому, что паралич позволял двигаться лишь к неизбежному.

Ее состояние передалось Анину, прилагавшему усилие, чтобы девушка шла рядом. Первые метров десять он старался не думать, нашла ли их тварь, но реакция Маверик убедила его — лучше ждать самого худшего.

Представив как богомол атакует одного из них, Анин увидел перед глазами иное решение — трое остальных бегут к автостраде, бегут изо всех сил. Пока богомол разделается с новой жертвой, неужели они не успеют уйти?

Нет, нельзя. Им понадобится время, чтобы остановить одну из машин, каждая из которых мчится со скоростью за сто километров. Они могут просчитаться. Даже если остановят, это не гарантия от новых посягательств со стороны прожорливой твари, которая, без сомнения, будет преследовать их бесконечно, пока ее кто-нибудь не уничтожит.