Этнических русских, постоянно проживающих за рубежом, официальная Москва считает «соотечественниками» (довольно расплывчатый термин). В самом деле, среди них лишь немногие являются гражданами Российской Федерации. Из 600 тыс. русских в Казахстане только 15 % имеют российский паспорт. Центральноазиатские русские переживают кризис идентификации. Некоторые отождествляют себя с Российской Федерацией, многие – с СССР, третьи чувствуют себя частью обществ, возникающих в новых государствах. Москва защищала центральноазиатских русских с куда меньшим красноречием и пылом, чем в случае двух прибалтийских государств, Латвии и Эстонии, которые отказались автоматически предоставить права гражданства этническим русским, проживавшим на их территории к моменту распада СССР. В центральноазиатских государствах ситуация была, конечно, иной: они сочли постоянное проживание достаточным основанием для предоставления гражданства. Однако, в отличие от случая с Латвией и Эстонией, именно это и стало предметом разногласий с Россией. Изначально Россия стремилась договориться со своими центральноазиатскими соседями о двойном гражданстве, но на это пошел (в 1993 г.) только Ташкент. В результате около 100 тыс. русских попали в ловушку, когда Туркменбаши неожиданно отменил соглашение в 2003 г. Москва почти не отреагировала: годом раньше Ашхабад согласился сделать Газпром единственным покупателем туркменского природного газа. Газ оказался роднее крови. В общем, правительство России куда меньше заботилось о практических аспектах положения русских меньшинств в Центральной Азии, чем даже ОБСЕ.
Поразительно то, что российское общество не проявило значительного интереса к судьбе соплеменников в Центральной Азии. Население России само было слишком травмировано быстрым изменением политических, экономических и социальных условий. Главной заботой людей стало личное выживание. Никто особо не приветствовал «возвращающихся домой» русских. Многих из них – бывших горожан – распределили по деревням Центральной России, страдающей от сокращения населения. Таким образом, Россия не только не воспользовалась интеллектуальным и профессиональным опытом новых граждан, но и породила совершенно ненужные социальные напряжения.
Большинство русских, наслушавшись историй о бедствиях друзей, выехавших «на историческую родину», предпочли остаться в Центральной Азии. К середине этого десятилетия в Казахстане их было 4,5 млн человек (около 30 % населения страны). В трех других странах русские составляют от 4 до 5 % населения, а в абсолютных числах их осталось 1 млн 150 тыс. в Узбекистане, 240 тыс. в Туркмении и всего 68 тыс. в Таджикистане.
Таким образом, Казахстаном в этом отличается от других стран Центральной Азии. До 1936 г. он был автономной республикой в составе РСФСР, его первой столицей был Оренбург, а этнически в нем доминировали русские и родственные им украинцы и белорусы, в силу чего до исхода славян в 1990-х гг. Казахстан рассматривался как наполовину русская республика. В 1989 г. две трети населения северного Казахстана составляли русские. После 1991 г. им было суждено превратиться в «русский вопрос».
«Русский вопрос», по сути дела, состоял в следующем: согласится ли значительное русское (славянское) население Казахстана жить в новом государстве, где русские, будучи формально полноправными гражданами, должны адаптироваться к тому, что теперь в этой стране «главные» – казахи, или они попытаются отколоться от «искусственного» государства и присоединиться к Российской Федерации? В первое время после развала СССР ответ на этот вопрос был далеко не очевиден. Пятнадцать лет спустя выяснилось, что русский ирредентизм слишком слаб. Москва не поддержала несколько вялых попыток местных сепаратистов и терпимо отнеслась к тому, что в 1999 г. в Усть-Каменогорске казахстанские власти расправились с русскими активистами, которых обвинили в стремлении к автономии для восточного Казахстана.
Демографические тенденции: проблема иммиграции
Население России, быстро увеличивавшееся после 1945 г., достигло пика в конце 1980-х гг. и в 1992 г. начало уменьшаться. Согласно демографическим прогнозам, в грядущие десятилетия это уменьшение окажется очень значительным. По оценкам Госкомстата, даже при наилучшем сценарии (увеличение рождаемости, повышение ожидаемой продолжительности жизни, существенный приток иммигрантов) население России составит к 2026 г. только 137 млн (по сравнению с 143 млн в 2005 г. и 147 млн в 1991 г.). Согласно прогнозу ООН, составленному из предположения о некотором улучшении перечисленных выше факторов, население составит 131 млн человек. Если же просто экстраполировать сложившуюся демографическую динамику, население России может сжаться до 125 млн к 2026 г. и до 100 млн к 2050 г., что будет в точности равно населению РСФСР в 1950 г.77
До настоящего момента сокращение не затрагивало еще население рабочего возраста, но с 2007 г. это изменится. После 2010 г. население этой группы будет уменьшаться очень резко, в среднем на 1 млн человек в год. Через двадцать лет трудовое население России, составлявшее в 2005 г. примерно 65–67 млн человек, сократится более чем на четверть. Если производительность труда останется сравнительно низкой, экономический рост удастся поддержать, только если большой приток иммигрантов компенсирует быстрое сокращение рабочей силы. Усиленная иммиграция в состоянии смягчить такие проблемы, как наметившийся дефицит пенсионного фонда и постепенное запустение российского Дальнего Востока и Сибири.
Согласно российским демографам, иммиграция стала ключевым условием благополучия страны в XXI в. «Демографический покров России слишком истончился, и скоро в нем могут появиться дыры», – предупреждает Жанна Зайончковская из Российской академии наук. «Труд будет более редким ресурсом, чем энергия», – добавляет профессор Анатолий Вишневский78.
После распада Советского Союза Российская Федерация стала главной целью иммигрантов в регионе. С 1989 по 2002 г. она приняла 11 млн человек, а если считать с начала 1970-х гг., когда начался постепенный исход русских с окраин империи, в страну въехало около 24 млн человек.
Сколько бы ни было среди них русских по национальности, практически все они были русскоговорящими. Будучи бывшими гражданами Советского Союза, они во многом разделяли культуру тех, кто жил в России. Их интеграция была отнюдь не гладкой и сопровождалась массой злоупотреблений, но все-таки не привела к серьезному социальному кризису.
Впрочем, напряженность росла. В России до сих пор нет единого мнения в вопросе о желательности иммиграции. Даже те, кто видят ее необходимость, обычно настаивают на строгом иммиграционном контроле над процессом привлечения и интеграции иностранных рабочих. Невнимание к этим вопросам окончилось в 2004 г., когда Россия приняла новый закон, значительно затруднивший получение российского гражданства. Либеральные экономисты, демографы и предприниматели подвергли суровой критике сам закон и особенно практику его применения. Они настаивали, что Россия не только должна быть открытой для иммигрантов из стран СНГ(чего, с их точки зрения, совершенно недостаточно), но нуждается и в демографическом потенциале Азии, в том числе Китая, Кореи и даже Юго-Восточной Азии. Но доминирующие политические силы предупреждают, что поиск новых рабочих рук за пределами СНГ есть дело политически и социально рискованное79.
Если выходцы из Восточной Азии все еще редкость в России (общее число китайцев на российской территории оценивается в 400 тыс.), то жители Центральной Азии уже давно здесь. Именно они смягчили демографические проблемы начала и середины 1990-х гг. За первые десять лет после распада СССР Казахстан потерял примерно 2,5 млн. человек, из которых примерно миллион этнических немцев убыли в Германию, а 1,5 млн славян – в Россию. При этом об отъезде самих казахов говорить, видимо, не приходится. Зато таджики, которые почти никогда не покидали своей республики в советские времена, теперь активно двинулись в путь: число таджикских гастарбайтеров в России составляет от 500 тыс. до 800 тыс. человек – существенная часть 6,5-миллионного населения Таджикистана. Примерно также выглядит ситуация в Киргизии: до полумиллиона человек (10 % населения) отправилось на заработки в Россию80. Узбеки также присутствуют в России (около 500 тыс. мигрантов), но это довольно незначительная часть 25-миллионного народа. Изоляционизм Туркменистана помешал сколько-нибудь значительной миграции туркмен на заработки в Россию.