Китай намерен укреплять свое влияние в Центральной Азии главным образом с помощью экономики. Это постепенный процесс, не предполагающий резких неожиданных изменений в отношениях между великими державами. И у Китая нет намерения повышать свое влияние в регионе за счет военного присутствия. В мае 2005 г., когда поползли слухи о планах Китая разместить войска в Киргизии, министерство иностранных дел КНР немедленно выпустило категорическое опровержение. В российских средствах информации появились домыслы, что все это было пробным шаром, чтобы проверить реакцию международного сообщества, но эти догадки совершенно необоснованны29. При этом нельзя совершенно исключить возможность военного участия Китая, но он пойдет на это только в рамках международной операции и не намерен создавать военные базы. В принципе Китай пригласил центральноазиатские государства и Россию участвовать в военных учениях на своей территории, а участники могут, в свою очередь, ответить аналогичным приглашением. Китай уже посылал свои воинские соединения для участия в международных операциях по поддержанию мира, и теоретически нельзя исключить подобной ситуации и в Центральной Азии.
Американское присутствие, особенно военные базы, привлекло внимание Китая и России и вызвало серьезную озабоченность действиями Соединенных Штатов. Бросаемый американцами вызов способен до известной степени уменьшить вероятность соперничества между Россией и Китаем, если они соединятся для противодействия американцам. Поскольку американское присутствие в недалеком будущем вряд ли уменьшится, возможно, это станет долговременным фактором китайско-российских отношений в этом регионе.Короче говоря, у России и Китая есть потенциал как для сотрудничества, так и для конфликта. В настоящее время и хотя бы в ближайшем будущем факторы, благоприятствующие сотрудничеству, перевешивают те, что порождают конфликт. Из этого следует, что Китай и Россия больше расположены к сотрудничеству, а не к конфликту. К тому же можно предположить, что Китай и Россия осознают, что сотрудничество им выгодно, а конфликт неизбежно приведет к взаимному ущербу. И этот факт также помогает Китаю и России удерживаться от конфликта.
Российское военное присутствие в Центральной Азии: взгляд из Пекина
Китай, и это очевидно, является противником долговременного американского военного присутствия в Центральной Азии. Западные ученые, соответственно, задают вопрос об отношении Пекина к военному присутствию России в этом регионе. Может быть, Китай против только американских баз, но не российских? А если так, то почему? Это деликатные вопросы.
В октябре 2003 г. Россия развернула силы на авиабазе Киргизии в Канте (около Бишкека). Это была первая военная база России в Центральной Азии со времени распада Советского Союза. В октябре 2004 г. Россия начала операции на второй военной базе в Центральной Азии, на этот раз в Таджикистане. В обоих случаях речь идет о долговременных соглашениях с принимающими странами30. Киргизия и Таджикистан являются соседями Китая, так что российские базы расположены близ границы с Китаем. В ноябре 2005 г. Россия и Узбекистан объявили о заключении союза, предусматривающего право каждой из сторон в случае необходимости использовать военные сооружения на территории другой стороны. Это дает российским вооруженным силам доступ в Узбекистан, что открывает реальную перспективу военного присутствия России в Узбекистане31. Вполне возможно, что Россия продолжит укреплять свое военное присутствие в регионе.
Китай не делал публичных заявлений в связи с военным присутствием России в Центральной Азии. Он не выразил ни одобрения, ни несогласия. Если следовать логике традиционной геополитики, Пекину не может нравиться то, что любая крупная держава создает военную базу в соседних странах; тем не менее китайская реакция на военные базы России в Центральной Азии была другой. Все дело в истории: Россия держала здесь свои вооруженные силы более ста лет, в том числе и после объявления независимости (201-я мотострелковая дивизия в Таджикистане). В силу этого российские базы представляют собой статус-кво, а не угрозу или радикальный разрыв с прошлым. Другая причина – это стратегическое партнерство, лежащее в основе отношений между Китаем и Россией. Третьей причиной является просто-напросто тот факт, что еще какое-то время Россия не будет представлять стратегической опасности. В силу всех этих причин Китай совершенно иначе относится к российскому военному присутствию в регионе, чем к американскому.
Китайско-американские отношения в Центральной Азии
Относительно американского военного присутствия в Центральной Азии Китай в первое время также не делал официальных заявлений и не ставил этого вопроса по дипломатическим каналам. Есть несколько возможных объяснений такой сдержанности. Одно – это то, что у Китая не был определен четкий политический курс; другое – что Китай обдуманно проводит двусмысленную политику; третье – что Китай не видит никакой необходимости или нужды формировать особый политический курс. И может быть, все эти объяснения до некоторой степени верны.
Во-первых, Китай в недоумении: Соединенные Штаты для него не партнер и не соперник, не друг и не враг. Китаю трудно уяснить роль США в Центральной Азии и их интересы в отношении самого себя. Но поскольку Соединенные Штаты не являются заклятым врагом Китая, он не намерен превращать Вашингтон в открытого противника.
Еще одна трудность состоит в том, что Китай и страны Центральной Азии проводят разную политику в отношении военного присутствия Соединенных Штатов в этом регионе. Китайская политика должна учитывать цели и политику стран региона. А эти страны стремятся к развитию хороших отношений с Вашингтоном и пожинают разнообразные блага, такие как экономическая помощь, гарантии региональной безопасности, создание противовеса другим крупным державам и чувство большей внутренней стабильности у самих режимов (благодаря американской поддержке). Стремление к более тесным отношениям с Соединенными Штатами вполне разумно, и решение предоставить американцам возможность получить военные базы на своей территории не направлено против Китая.
Тем не менее различия в политических курсах создают определенные проблемы. Китай должен выказывать понимание позиции центрально-азиатских стран и уважение к их интересам. Но при этом Китай должен защищать собственные интересы и реагировать на военное присутствие американцев исходя из собственных нужд. Из-за этой двойственности позиции – нужно признавать интересы центральноазиатских государств и при этом защищать свои собственные – сформулировать отношение к роли США в регионе оказывается непросто.
Структура китайских и американских интересов в регионе довольно противоречива: в нетрадиционной области безопасности у них общие враги и общие цели, но у них совершенно разные интересы в традиционной области безопасности. Все это очень запутывает отношения. Они способны сотрудничать в войне с терроризмом в Центральной Азии, поскольку это отвечает интересам каждой из сторон, но американское военное присутствие в Центральной Азии вызывает у Пекина опасения. В этом суть сложных отношений между Китаем и Соединенными Штатами: они стремятся противостоять терроризму, угрожающему безопасности и стабильности, но именно это сотрудничество порождает несовместимость традиционных концепций безопасности. Это противоречие между реализмом и геополитической логикой стало неотъемлемой частью структуры отношений в период после холодной войны. Результатом оказываются неопределенность и политические колебания.
Есть еще одна причина того, почему Китаю трудно определить политику в отношении присутствия американцев в Центральной Азии: китайско-американские отношения в регионе отклоняются от более общей схемы постепенного улучшения связей после 2001 г. Китай очень высоко ценит добрые отношения с Вашингтоном: они важны для экономического развития Китая и для поддержания стабильности в ситуации с Тайванем. Поэтому Китай хотел бы избежать ненужных конфликтов с Вашингтоном. В Центральной Азии, однако, это сделать не просто. Цели и политика Америки в регионе вызывают у Китая опасения; его тревожит перспектива долговременного присутствия военных баз США, а потому он колеблется в вопросе о том, в какой степени ему следует сотрудничать с Вашингтоном в этом регионе.