— На людях тоже одеты эти странные длинные накидки, — сказал тихо Варош. — Думаю, нам стоит начать одеваться как они, — через Искоренителя Душ я видел, как он наклонился вперёд и что-то подобрал. — Эта шапка из светлого льна защищает от солнца. В любом случае она лучше, чем кольчужный капюшон или шлем.

— Он, в свою очередь, хоть и не защищает от солнца, зато хорош в остальном, — рассмеялся Янош.

Видимо его настроение нельзя было испортить одним мертвецом больше, одним меньше. Главарь разбойников или нет, Янош был крепким орешком. Если только не находился вместе с Зиглиндой.

Однако меня угнетала смерть этих незнакомцев. Бессарин, первое из семи королевств, и первое, что мы здесь увидели — это руины, убийц, а теперь их жертв. Непохоже, чтобы это была богатая и могущественная страна, готовая нам помочь. Мы сбежали от войны, чтобы обратиться за помощью и вот что получили. Эта страна тоже находилась в состоянии войны? С такими мрачными мыслями я бродил по лагерю.

Затем увидел силуэт на земле, лучше сказать в земле. Я поспешил туда, запутался ногой за верёвку палатки и упал. Под руками я почувствовал ткань одной из растоптанных палаток, о которых говорила Поппет.

— Идите сюда! — крикнул я. — Быстрее, здесь ещё кто-то живой!

Я потянул за ткань, пытаясь убрать её в сторону, затем подошли другие и помогли. Остатки палатки были сдвинуты в сторону.

— Янош капает. Это неглубоко, он нашёл кожаный тент, — сообщила Поппет. — Он убирает его… Это ребёнок. Младенец. Похоже, что он мёртв.

— Нет, ребёнок жив, — сказал я, закрывшись от Искоренителя Душ, жаждущего эту молодую жизнь.

— Хавальд прав, — выкрикнула Лиандра, которая стояла на коленях рядом с Яношем и осторожно вынимала младенца из его могилы. — Но он очень крепко спит.

Зокора опустилась на колени рядом с Лиандрой и понюхала ребёнка.

— Его усыпили, чтобы он не кричал и не использовал много воздуха. Благословение от Соланте его матери.

— Я не вижу женского тела, — сказал Варош. — Только мужские.

— Этого не может быть, — сказала Лиандра. — Ребёнок ещё сосёт грудь. Никто не берёт ребёнка такого возраста в путешествие одного.

— Тогда мать похитили, — сказала Зокора. — Но она ещё успела спрятать ребёнка.

Даже с перспективы Искоренителя Душ Зокора показалась мне странно мягкой, когда смотрела на ребёнка.

— Может у них была с собой коза, — размышлял Янош.

Он встал, и я увидел, как он оглядывается в поисках козы.

— Он завёрнут в хорошую ткань и шелка, — констатировала Лиандра. — На шеи цепочка, слишком большая для младенца, цепочка для взрослой женщины. На ней есть золотой символ.

— Скорее всего, это символ семьи. Может найдём у одного из мёртвых какую-нибудь подсказку. Проверьте также платки, — сказала Зокора.

Она протянула Лиандре руки, и моя любимая осторожно вложила ребёнка в руки тёмной эльфийки.

Зокора с младенцем на руках должна была выглядеть странно, но это было не так. Она начала покачивать ребёнка, и Поппет тихо сказала, что ещё никогда не видела более нежного выражения на её лице.

— В любом случае это не обычный ребёнок.

— Здесь есть кое-что ещё, — сказала тихо Лиандра. — Горсть шариков из странного материла, я уже видела что-то подобное, но не помню названия.

Янош подошёл к ней.

— Янтарь. Обычно или во всяком случае у нас, он очень ценится. У малышки есть с собой приданое.

— Это девочка? — спросил я.

— Да. Это девочка, — Зокора подняла ребёнка, а Лиандра осторожно убрала пелёнки. — Кажется, она здоровая, только крепко спит.

— Что это? — спросил Янош, наклонившись вперёд. — Это только что выпало, — он разглядывал то, что только что подобрал. — Полоска из самой лучшей бумаги, какую я когда-либо держал в руках, — наконец произнёс он. — На ней что-то написано, но я не могу прочитать.

— Покажи, — попросила Зиглинда. Она протянула руку. — Её зовут Фараиза из дома Дерева, — прочитала она.

— Почему я не могу прочитать? — спросил Янош. — Я думал, что в империи везде одна и та же письменность.

— Да, — ответила Зиглинда. Она подошла к малышке и погладила её по голове. — Но у каждого королевства есть также свой язык. Фараиза означает Лучезарная.

— Что будем теперь делать, Хавальд? — спросил тихо Варош. — Похороним мёртвых?

Я покачал головой.

— Мы вытащим тела из воды. Зиглинда, ты знаешь их письменность?

— Да, точнее, Серафина знает.

— Тогда нарисуй знак загрязнённой воды. Я уверен, что он существует. Вы ещё что-нибудь обнаружили на телах мёртвых, Янош?

— Нет, их разграбили. Всем перерезали глотки, напавшие хотели убедиться в том, что выживших нет.

— Некоторые тела частично голые, — сообщила мне Поппет. — То, что ещё на них одето, сшито из дорого материала.

— Богатые или дворяне.

— Дворяне, — заявила Зокора. Она снова тщательно завернула ребёнка в пелёнки и вернула Лиандре. — Вы, люди, любите носить кольца, подтверждающие знак вашего звания. Это не практично, можно за что-нибудь зацепиться. Татуировка была бы лучше, к тому же её нельзя украсть.

Она встала на колени рядом с одним из мёртвых и начала его обыскивать.

— Куда вы клоните? — спросил я.

— Вот этот мужчина самый старший. На левой руке ему отрезали три пальца, пальцы лежат здесь в писке. Видимо, на нём были одеты дорогие кольца.

— Или, по крайней мере, важные. Возможно, перстни-печатки, — предположил Янош.

Я обратился к Лиандре.

— Фараиза выживет?

— Надеюсь. У нас нет молока, чтобы кормить её, только вода. Если скоро доберёмся до Газалабада и найдём кормилицу, тогда да. Но, если нам понадобиться больше времени…, - она замешкалась. — Я ничего не знаю о детях, понятия не имею, как долго они могут выжить без молока.

— Зокора, — осторожно спросил я. — Может вы…

Я ещё смог увидеть, как она качает головой.

— Мне до этого ещё далеко, — наконец сказала она на удивление мягким голосом.

— Тогда нужно поторопиться. Выдвигаемся, — сказал я.

Про себя я попросил у Сольтара милости для душ павших. У нас не хватало времени и воды, чтобы похоронить их. Я мог только надеяться, что они найдут свой покой.

— Я нашла ещё кое-что, — сказала Зокора. — Это лежало под телом старого мужчины, — она подошла ко мне и протянула кинжал.

Я провёл пальцами по богато украшенной рукоятке и слегка изогнутому лезвию.

— Это драгоценные камни?

— Цветные камни, да, — сказала Зокора.

— Рубины и изумруды, — отметил Янош. — И символ на рукоятке, такой же, как на цепочке младенца.

— Её отец или, возможно, дедушка, — предположила Зиглинда.

— Есть ли способ всё-таки ещё догнать караван?

Я покачал головой.

— Нет. Они двигаются не в нашем направлении, и они на конях. Если мы не сможем догнать их, то останемся без воды. Да ещё пешком… Я решил не ехать за ними.

— Но одна из молодых женщин должно быть мать, — заметила Зиглинда.

Я подошёл к Лиандре и легонько погладил личико Фараизы. Её кожа была тёплой и бархатистой. Она пахала так, как только пахнут младенцы, новая жизнь, посреди всех этих мертвецов. В этот момент я поклялся сам себе, что Фараиза будет жить.

— Я знаю, — сказал я. Подняв голову, я посмотрел слепыми глазами в их сторону. — Думаю, каждый из нас хочет привлечь злодеев к ответственности. Но у нас нет выбора. Здесь мы чужие, и можем лишь попытаться добраться до Газалабада. И как можно быстрее, чтобы Фараиза выжила.

— Благодаря милости богов у нас всё получится, — сказал Врош. В тоне его голоса звучала горечь, а поза говорила, что ему очень хочется поспорить с моим решением. Но без лошадей это было бессмысленно. — Борон, — сказал тихо Варош. — Твой слуга свидетельствует о преступлении и выдвигает обвинения.

Я ничего не сказал, но у меня по спине пробежала дрожь.

Я не знал, есть ли в Бессарине храм Борона, но, если всё-таки есть, не хотелось бы мне оказаться на месте этих преступников.

Мы уже возвращались назад, когда мне кое-что пришло в голову.