Когда я быстро одевался в подвале дорожной станции, я нашёл их — они лежали вместе с нашим золотом — и положил в кошелёк с намерением при следующей возможности убрать в безопасное место. И забыл. О, боги, как человек может быть настолько глупым!

— Эссэри, отпустите меня, вы делаете мне больно! Эссэри! Чего вы от меня хотите, я ничего не сделал! — кричал вор.

Я схватил его за предплечье. Он извивался, пытаясь вырваться, а свою свободную руку использовал, чтобы усилить действие рычага другой руки.

Это ясно показало, что у него достаточно опыта в побегах, даже когда его ловили. Ему, возможно, было двенадцать, грязный, волосы песочного цвета, а лицо с таким невинным выражением, да ещё со слезами на глазах, что я бы рассмеялся, если бы только что не исчезли наши портальные камни.

Я вытянул руку и поднял мальчика вверх. Его глаза расширились, когда земля ушла у него из-под ног.

— Мы с тобой, мой маленький вороватый дружок, теперь поговорим, — сказал я.

Но я забыл у него кое-что забрать: скрытое лезвие его ремесла, небольшой серп, который был достаточно острым разрезать кошелёк так, чтобы владелец ничего не заметил.

Он на мгновение замер, а затем одним движением, которое было настолько быстрым, что я не успел отреагировать, разрезал мне этим лезвием вены и сухожилия на руке, которая его держала.

Моя рука.

Рука открылась, брызнула кровь, а маленький чертёнок отскочил в сторону. Я потянулся другой рукой, но схватил только его рваную верхнюю одежду, а затем он бросился в толпу, и почти смог от меня ускользнуть. Но только почти, потому что подставив ему подножку, я повали его на землю. Теперь он был почти голый, не считая набедренной повязки.

Его обнажённое тело блестело из-за свиного жира, которым он намазался и из-за крови, стекающей с меня. Волосы на его голове были слишком коротко подстрижены, чтобы ухватиться за них. Я схватил его своей левой рукой за шею, не слишком надёжная хватка, потому что парень был скользким из-за прогорклого жира и моей крови. Всё же я снова поднял его вверх.

Вокруг нас колыхались массы, но во время стычки толпа расступилась, освободив нам место, так что больше зевак могли насладиться зрелищем. Я даже услышал, как заключаются ставки, сможет ли маленький чертёнок снова от меня сбежать или нет.

Словно обезьянка, он подтянулся на моей руке, закинул на неё свои худые, грязные ноги и пнул мне прямо в лицо.

Кровь брызнула из носа, перед глазами запрыгали яркие пятна, и наполнились слезами. О боги, маленький ублюдок сломал мне нос!

Ему всё-таки почти удалось сбежать, потому что я его выпустил. Он, словно кошка, приземлился на четвереньки и уже побежал, когда рукоятка моего кинжала попала ему в шею.

Здесь было не принято касаться оружия левой рукой, но у меня было два кинжала в поясе, и я мог направить их и левой.

Я взглянул на толпу, когда переворачивал его на спину. Медяки поменяли своего хозяина, любопытные взгляды следили за тем, что происходит, и я услышал восхищённые комментарии об упорстве моей «жертвы».

Я осознал, как происходящие выглядит со стороны. Я, воин в кольчуге и намного выше большинства присутствующих здесь людей, совершал насилие над маленьким, худым, изголодавшемся ребёнком!

Конечно, все знали, что это пойманный вор, но на чьей стороне были симпатии, было очевидно. Во всяком случае, не на моей.

Маленький ублюдок за несколько секунд сумел искалечить меня и сломать нос.

Два кожаных ремня быстро нашлись, сложнее оказалось связать вора только одной рабочей рукой, а затем туго перевязать правое запястье. Когда я закончил, мы оба выглядели так, будто вместе забили свинью. Это, определённо, не заняло много времени, но я стоял в луже своей крови со странно ослабевшими коленями, мой белый бурнус был по большей части красным.

Я забросил маленького вороватого демона на плечо и молча направился к толпе. Она расступилась перед моим мрачным взглядом.

Ещё два городских стража посмотрели на меня, на моё забрызганное кровью лицо, мальчика на плече, капающую с руки кровь и отвернулись, обратив своё внимание на более интересные вещи.

Тяжело дыша, я пожелал на их головы гнев богов. Если бы это был мой собственный гнев, их на месте убила бы молния. В чём смысл стражи, если они во время такого инцидента просто глупо топчутся на месте?

Моей целью был ближайший храм. Видимо, он всё же был дальше, чем я думал, потому что, когда я дошёл до широких ступеней, мои ноги так дрожали, что мне пришлось остановиться, прежде чем подняться по ступеням.

Мне навстречу вышел аколит, на нём были одеты тёмные одежды Сольтара. Я обрадовался.

— Милость Сольтара с тобой, брат. Могу ли я войти в его дом и вылечить раны, а также допросить вот эту крысу, — поприветствовал я.

— Милость Сольтара с тобой, незнакомец. Твои раны обработают, но никто не войдёт в дом нашего бога связанным. Освободите мальчика, и о вас позаботятся.

— Эта маленькая крыса только что украла нечто незаменимое! Я хочу допросить его, чтобы узнать, где я смогу найти это.

— Тогда обратитесь к слугам Борона. Их господин привык к тому, что в его дом людей тащат связанными, — последовал ответ аколита.

Я взглянул в том направлении, которое он указал. Храм Борона находился на другой стороне площади, по меньшей мере, в тысячи недосягаемых шагах.

— Я умру от потери крови, пока доберусь туда.

Он пожал плечами.

— Нет ничего более незаменимого, чем ваша собственная жизнь. Отпустите мальчика.

Боги, как я мог забыть, насколько упрямы священники?

Мой колени дрожали, и я хотел сесть на ступеньку, но акалит поднял руку.

— Осторожно, незнакомец, если вы сядете туда, значит вошли в дом моего господина, и я освобожу мальчика.

Я терял терпение. Слева и справа лестницу окаймляли каменные перила, которые у подножья заканчивались массивными цоколями. Я молча повернулся и прошёл к правому, где бросил на землю мальчика.

Аколит последовал за мной, и его глаза расширились, когда я вытащил Искоренителя Душ.

— Остановитесь, во имя Сольтара! — испуганно закричал он, когда я поднял меч, но было слишком поздно, я уже всадил клинок.

Он растерянно стоял передо мной.

— Что ж, священник, что скажете теперь, мальчик всё ещё на земле вашего господина?

Он посмотрел на паренька и сглотнул. Затем медленно покачал головой.

Я разместил мальца так, что его шея лежала в углу между землёй и цоколем. Искоренителя Душ я воткнул в каменные плиты площади под углом к колонне, так что его лезвие замыкало угол между землёй и цоколем, и теперь в этом треугольнике была заключена шея парня.

Он пришёл в себя и смотрел на меня широко распахнутыми от страха глазами. У него было достаточно здравого смысла, чтобы молчать. На ногах меня держал ещё только гнев. Если обо мне вскоре не позаботятся, тогда этому маленькому ублюдку всё-таки удалось отправить меня на встречу с Сольтаром.

Я неуклюже встал на колени, казалось, моя кольчуга весит тонны, когда я опёрся на одно колено.

— Ты, мой мальчик, не будешь двигаться. Знаешь, что это за меч?

Он покачал головой.

— Это изгоняющий меч. Если хочешь закончить свою жизнь, можешь поднять голову. Ты даже не заметишь, как он тебе её отрежет. Как видишь, он достаточно острый, чтобы прорезать камень. Я не желаю тебе смерти и не хочу наказывать. Когда получу назад то, что ты у меня украл, я тебя отпущу. Но если хочешь, можешь умереть. Мёртвый или нет, ты ответишь на мои вопросы. Ты меня понял?

Он осторожно кивнул.

Я с трудом встал.

— Священник, — сказал я. — На вашей ответственности то, чтобы с ним ничего не случилось.

— Но я вовсе не это имел ввиду! — крикнул он.

Я остановился. Он стоял на одну ступеньку выше, всё же я мог смотреть на него сверху вниз.

— Священник Сольтара, ваши слова дали мне выбор либо отпустить его, либо убить, либо сделать то, что сделал я. Это компромисс. Компромиссы никого не радуют, вы должны об этом знать.