— Я рад, эссэри, что угодил вам своей работой, потому что говорят, тот, кто хорошо и прилежно работает, обретёт благосклонность в глазах богов и попадёт в небесные…

Зокора посмотрела на него и приложила палец к губам.

— Мужичок, береги слова, как годы жизни, — промолвила она. — Псс!

— Простите, эссэра! Я только хотел…, - быстро начал он. Остальную часть речи он проглотил.

— Что такое папирус? — спросил его Варош.

— Что? — осторожно переспросил он, всё ещё глядя на Зокору, бесстрастно смотрящую на него.

— Папирус, — напомнил ему Варош.

— Что? О, да, конечно, эссэри. Папирус — это что-то вроде пергамента, но сделанный из тростника, — ответил Армин. — Не спрашивайте меня, как, эссэри, я только знаю, что для его изготовления использую тростник. Для ежедневных записей у нас берут папирус. Только для официальных документов, архивов, библиотек и храмов используется пергамент. А ещё им пользуются ростовщики.

— Видишь мужичок, ты можешь говорить и короче, — заметила Зокора.

Армин посмотрел на неё с укоризной.

— Но эссэра, боги дали людям слова, чтобы они ими пользовались! Как ещё вы хотите собраться с мыслями и передать их другим?

Она приподняла вверх бровь.

— Может бережливо?

— Разве не написано…

— Армин. Помоги мне одеть кольчугу, — прервал я.

— Думаю, он делает это намеренно, — заметил Варош, покрутив пальцами древко болта и осмотрев его сверху до низу. Затем взял маленький ножек и отрезал часть оперения. Он удовлетворённо кивнул, увидев мой вопрошающий взгляд. — Перья ворона. Я ещё не нашёл ничего лучше.

— Вороны. В Келаре мы использовали перья вороны, — промолвил я.

— Ворон лучше. Для болта перья должны быть жестче, чем для стрелы, поэтому я покрываю их лаком. Хавальд, я действительно думаю, что он делает это намерено.

— Армин?

Варош кивнул и взял следующий болт.

Даже я увидел, что тот кривой. Он с помощью плоскогубцев высвободил наконечник, а древко выкинул за борт.

— Для того, чтобы досаждать тёмному эльфу, нужна смелость, — сказал я.

— О, он ей не досаждает. Маленький мужичек забавляет её.

Я посмотрел на Армина, который как раз подносил ко рту одного из раненых бурдюк с водой.

— Он в порядке. И он не особо маленького роста. Не для здешних стандартов.

— Он едва выше Зокоры.

— Ты считаешь, что Зокора маленькая? — спросил я.

— Нет. Для меня как раз.

Я продолжал смотреть на Армина.

— Для некоторых он, возможно, тоже большой человек. Ты обращал внимание на его слова? Он образован. Он только притворяется, что маленькая сошка.

— Да, — ответил Варош. — Зокора тоже так сказала. Поэтому она пытается вывести его на чистую воду.

Я рассмеялся.

— Что? — удивился Варош.

— Ничего. Просто у меня прямо сейчас возникла абсурдная мысль. Что, если подобным образом он за ней ухаживает?

— Тогда я поговорю с ним, — сказал Варош, внимательно разглядывая следующий болт. Конечно, было совпадением, что наконечник указывал на Армина. — Но совсем коротко.

Я находился на нижней палубе, в низком промежуточном помещении, где царила почти невыносимая жара.

Через открытый люк падали лучи солнца, в которых танцевали и светились тысячи пылинок. Оставаться здесь дольше было бы мучением.

С большим трудом и осторожностью мы перенесли Наталию сюда, очень осторожно, потому что я боялся её разбить.

Рядом с ней лежал голый и вспотевший охотник за головами. Ему всё ещё никто не сказал ни слова. Я в последний раз наклонился к Наталии и провёл рукой по каменной щеке. Могут ли что-нибудь видеть её открытые глаза?

Я не знал, как это возможно. Снова я прикоснулся к Искоренителю Душ, чтобы убедиться, что Наталия ещё пребывает среди нас.

Ничего не изменилось, мой меч видел её, даже если контуры не мерцали, а образовывали чёткую линию.

Затем я встал, покинул трюм и захлопнул за собой люк. Охотник за головами остался вместе с Наталией. Когда я положил его рядом с ней, и он понял, что статуя вовсе не статуя, он потерял надо собой контроль. Он обделался.

Зокора сказала, что его страх перед неизвестным наш лучший союзник. Я только надеялся, что он не доставит слишком много беспокойств Наталии.

Дерал, капитан «Копья Славы», подошёл ко мне. Он был чуточку выше Армина, но шире, крепкого и мускулистого телосложения — скорее всего из-за постоянной работы с тяжёлыми рулевыми вёслами, которых у дау была два, по одному с каждой стороны, соединённых поперечной балкой.

Он, как и весь его экипаж, был одет в широкие льняные штаны и ходил босиком. На его левой лодыжке блестела золотая цепь, а в левом крыле носа он носил золотое кольцо, и это почему-то меня завораживало. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а лысина на голове загорела от солнца. Его глаза были тёмными и слегка миндалевидными, как у большинства жителей Бессарина.

Пока он шёл в мою сторону, он одел тёмно-коричневый кожаный жилет, который кто-то укрепил дополнительными полосами из металла. После нападения, он также носил портупею с относительно коротким ятаганом. Чёрная кожа пояса была в некоторых местах темнее, чем в других — кровь из кожи трудно вывести. До недавнего времени это оружие и пояс принадлежали одному из охотников за головами.

— Эссэри, рабовладельческое судно должно находится за следующим поворотом реки. Посмотрите!

Он вытянул руку, указывая в небо, где кружило добрых два десятка стервятников.

— Они часто причаливают здесь. По близости есть небольшая деревня, которую они щадят, чтобы можно было беспрепятственно располагаться здесь лагерем. Никто не хочет принимать их, потому что их сопровождают дурные предзнаменования.

— Спасибо, Дерал. Высади нас здесь на берег. Я не хочу ещё раз подвергать опасности твоих людей.

— Они не трусы, эссэри. Они последуют за вами в бой.

— Может их храбрость всё-таки ещё потребуется, — ответил я. — Но я попытаюсь действовать с хитростью, а не применять сталь.

— Пусть боги одарят вас хитростью пустынной лисицы, эссэри. Мы будем бдительны.

Я принялся проверять свои доспехи и оружие, однако Дерал продолжал стоять возле меня. Я вопросительно посмотрел на него.

— Эссэри, я хотел поблагодарить тёмную эльфику за исцеление моего сына, но не знаю, можно ли мне к ней подойти.

— Почему нет?

— Мне не ясно, каковы ваши взаимоотношения. Принадлежит ли она к вашему гарему, является наложницей или телохранителем. Каждый из этих случаев требует другого этикета.

— Она товарищ по оружию и друг и пара с Варашом.

Он поклонился.

— Благодарю вас, эссэри. Я выражу благодарность Мастеру Воронов, — поклонившись ещё раз, он покинул меня, направившись к Варошу.

Тот выслушал его, с улыбкой кивнул и похлопал удивлённого капитана по плечу.

— Может мне всё-таки пойти с вами, эссэри? — спросил Армин, когда протягивал Варошу через борт четыре колчана.

— Охраняй Фаразию и Хилис. Ценой своей жизни, — сказал я. — Это достаточно важно.

— С вашей дочерью ничего не случиться, эссэри. Я буду охранять её, словно ангел, который защищает врата в рай от самых мрачных демонов, — сообщил он, поклонившись.

Я кивнул, и мы отправились в путь.

— Когда-нибудь я дам слабину и спрошу его, что он имеет ввиду под ангелами и демонами, — заметил Варош.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Я внимательно изучил священные слова своей веры, там ничего нет об ангелах и демонах.

Мы добрались до небольшого холма и спрятались за кустарником. Отсюда у нас был хороший обзор на рабовладельческое судно. Я протянул Зокоре подзорную трубу. Мы легли на живот, и я осторожно отодвинул в сторону ветку, открывая вид корабль.

Он был больше, чем наш дау, но не такой элегантный, скорее широкий. Я оказался прав насчёт клеток, несколько из них находились на палубе, но большинство стояло на берегу. Его и правда нельзя было перепутать, вонь доходила даже до сюда.