— Нет, — сказал я. — Это не наши друзья и не моя любимая, но я не смог оставить их там.

Я поджал пальцы ног на горячей земле, наклонился и забросил оба сапога в воду.

— Армин, отведи наших гостей к лагерю. Будь осторожен с варварами, там больше, чем видит глаз. И позаботься о том, чтобы эссэра, когда придёт в себя, смога помыться и переодеться. Возможно, — я сглотнул, — ты что-нибудь найдёшь для неё среди одежды Наталии.

— Теперь мы отчаливаем, эссэри? — спросил Дерал, когда я ступил босиком на тёплые доски «Копья». Его люди подбирали арбалеты и разряжали, которые незаметно лежали позади борта корабля.

— Нет, — сказал я. — Мы должны ещё подождать. Или принять решение.

Его глаза расширились, когда он увидел, как Армин возле костра в тени брезента осторожно кладёт молодую дворянку.

— Боги! Этого не может быть! — воскликнул он и хотел поспешить к ней. Я остановил его.

— Дерал, ради нашей жизни, лучше её не знать, пока не придёт время, — он колебался. — Имя тоже не называйте.

Я незаметно указал на небо. Он посмотрел наверх и увидел одинокого стервятника, который всё ещё кружил над нами.

Я пошёл на корму проверить Наталию. Казалось, она выглядела всё также, а затем начал выбираться из грязной одежды. Хелис, которая нашла там в углу место для себя и Фараизы, взглянула на меня с детской улыбкой, покачивая в руках Фараизу. Младенец спал спокойно у её груди, насытившись грудным молоком.

Ко мне подошла Зокора.

— Это женщина из каравана, — тихо сказала она.

— Да. Скорее всего — это мать, — на Зокоре всё ещё было одето это воздушное платье. — Вам идут эти одежды.

— Я скажу Варошу, что ты восхищаешься моим телом. Это заставит его приложить больше усилий. Ты хороший любовник? — спросила она с взывающей улыбкой.

— Это, Зокора, не твоё дело.

Её улыбка стала шире.

— Я спрошу Лиандру, не одолжит ли она мне тебя на одну ночь.

— Вы этого не сделаете! — испуганно воскликнул я, но она только рассмеялась.

Из лагеря до меня донёсся гневный женский голос.

Брат и сестра, оба спокойно сидели в песке рядом с костром и пили из бурдюка, который протянул им Варош. Если учесть то, что работорговцы считали их такими опасными, то они были спокойны и воспитаны. О молодой дворянке этого утверждать было нельзя. Я увидел, как молодая женщина набросилась на Армина, наградив его градом ударов.

Он не защищался, только прикрывал лицо руками, пытаясь что-то ей втолковать.

Я бросился к ним, Зокора не отставала.

— Успокойтесь, о Цветок Милосердия! Вы… Ай!… здесь среди друзей… прошу вас… прек… ай!… прекратите… только не это!

Она его пнула. Он скорчился и повалился на бок.

Женщина вскочила и подбежала к одному из речных моряков. Тот от неожиданности, подняв вверх руки, отступил, но ей был нужен только кинжал, который она вырвала из его пояса. Оголённая сталь сверкнула на полуденном солнце, когда она угрожающе вытянула его.

Одна её рука была поднята вверх, в то время как сталь в другой медленно вырисовывала узор.

— Не смейте подходить ближе! — крикнула она, когда я выпрыгнул на берег. — Я вспорю вас и скормлю крокодилам!

Она отступала. Варош бросил на меня вопросительный взгляд, речной моряк тоже смотрел испуганно и в замешательстве.

Я даже не обратил на неё внимания, а сразу подошёл к Армину. Когда я помогал ему встать, я увидел, что у него на глазах слёзы.

— Ты в порядке? — спросил я.

Он только кивнул и беспомощно посмотрел на меня.

Появилась Зокора, она держала в руке свою духовую трубку, в её взгляде был вопрос.

— Иди на борт помойся и переоденься в чистую одежду, — сказал я Армину.

— Я сожгу мирру в храме Борона и буду молиться за ваши вечные муки. Бог справедливости услышит меня и одарит палача божественным мастерством, так, чтобы вы умирали тысячу дней. А потом я устрою пир, а ваша голова в заливной и на серебренном блюде с яблоком в зубах, как у свиньи, украсит мой стол.

У неё по щекам бежали слёзы, а гнев, печаль и ненависть в глазах показывали, что прямо сейчас она готова на всё.

Зокора подошла ко мне и теперь заговорила с женщиной.

— Ты слепая? Ты не видишь? — спросила она. Её голос был спокойным и невозмутимым. — Смотри, — молодая женщина заморгала. — Посмотри на чистую одежду. На жаркое над огнём, на чашу с фруктами и на воду рядом. Посмотри на ложе из подушек под прохладной тенью, — Зокора прикрыла глаза рукой и посмотрела на солнце. — Видимо оно всё объясняет, Хавальд, — обратилась она ко мне. — Жара выжгла ей весь разум, — она развернулась и прошла мимо меня к кораблю. — Забери у неё кинжал, пока она не поранилась, — сказала она, проходя мимо и исчезла на борту.

— Кто она такая, что осмелилась говорить со мной так? — ошеломлённо спросила молодая женщина.

Я не сказал ни слова, сел у костра и положил рядом Искоренителя Душ. Из чаши я взял яблоко и откусил. Ещё и месяца не прошло с тех пор, как я мог есть только сморщенные зимние яблоки, поэтому я наслаждался свежим вкусом.

— Идите, — сказал я. — Если хотите умереть и больше никогда не увидеть свою дочь, тогда идите!

Она плюнула мене в ноги.

— Ты монстр! — крикнула она, набросившись на меня.

Идиот! — подумал я, имея в виду себя, потому что вряд ли мог выразиться ещё более глупо. Я с трудом уклонился от её кинжала. Она даже умела им пользоваться.

— Прекратите, эссэра, я неправильно… выразился! — отпрыгнув назад, я схватил её за руку с кинжалом. — Что я имею в виду… прекратите царапаться!… это то… что вы свободны… и можете… проклятье!… уйти!

Я оттолкнул её назад и отбросил в сторону кинжал.

Она, тяжело дыша, стояла передо мной.

— Браво, Хавальд, — сказал Варош с того места, где стоял рядом с братом и сестрой. — Это было очень чутко.

Я бросил на него сердитый взгляд, он ухмылялся. Брат и сестра тоже стояли и с любопытством наблюдали за происходящим.

— Сядьте, наконец! Вы гости! — крикнул я, и к моему изумлению, они одновременно опустились вниз, действуя так согласованно, что серебренные цепи даже не натянулись.

Вот тебе и ничего не понимают.

— Что вы имеете в виду? — с подозрением спросила молодая женщина.

— Если бы я мог исполнить три ваших желания, какие бы вы загадали?

— Моя дочь, моя свобода, твоя голова.

Боги, вот же упрямая женщина.

— Я исполню первых два. Однако хочу сохранить свою голову, — ответил я. — Сейчас стало немного яснее?

— Я не понимаю! — выкрикнула она и заплакала. — Моя дочь потеряна!

Боги, почему это досталось мне.

Я залез в сумку, и когда протянул руку, на ладони лежало шесть бусин янтаря.

Её глаза округлились.

— Где она? Где моя дочь! — она снова попыталась наброситься на меня.

— Если вы немедленно не сядете и не выслушаете меня, клянусь богами, я вас отшлёпаю! Она в порядке, и если бы вы меня выслушали, то уже давно держали бы её в своих руках.

Она не слушала. Конечно же нет. Она оглядывалась по сторонам. Здесь, на суше, ребёнка не было. Значит оставался корабль. Она побежала к нему.

— Нет, подождите!

Слишком поздно.

Я побежал за ней. Варош медленно захлопал в ладоши.

— Молодец! — крикнул он вслед.

Наверное, я позже убью его. Я мчался за ней по пятам.

Она добежала до корабля, экипаж уступал ей дорогу, решение, которое я не мог одобрить, но понимал их. Она увидела Хелис и бросилась на неё.

— Ты ведьма! Отдай мне мою дочь!

Хелис, защищая, накрыла собой Фараизу, Армин попытался встать между ними, но молодая женщина была быстрой и схватила Хелис за волосы. Сестра Армина начала плакать.

Армин попытался оторвать молодую женщину от сестры, но та, казалось, даже не замечала его.

— Ведьма! Дочь Болотной Змеи, отдай мне моего ребёнка!

Она поцарапала ногтями лицо Хелис, и Хелис испуганно вскрикнула.